– Невероятно, – сказал Орин.

– Понимаю, – кивнула я.

Было уже поздно, но я посчитала, что Орин имеет право узнать обо всем. На пикапе Грила – единственном, который у нас был, – каждый добрался, куда хотел. Затем я запрыгнула в свою машину и доехала до «Петиции». Оставила Орину сообщение, чтобы приходил, как закроет библиотеку. Он появился и сразу потянулся за виски. Пока я рассказывала все подробности, успел выпить две стопки.

– Но зачем Ванде убивать обоих Хортонов, ну или хоть кого из них? И как получилось, что между убийствами прошло столько времени? Что-то здесь нечисто, – сказала я.

– Согласен. – Улыбка Орина была точь-в-точь как у Чеширского Кота.

– Что? Ты что-то знаешь!

– Так и есть. Раскопал кое-что любопытное.

– Позвоним Грилу?

– Я уже написал ему, хотя вряд ли он успел проверить почту. – Орин задумался. – Сейчас он ищет Ванду, а мои сведения тут не помогут.

– Давай рассказывай.

– Рэнди с Вандой и Хортоны на самом деле родственники. Пол – это троюродный брат Рэнди. Я отследил их всех до самых истоков, до небольшого городка в Техасе, а затем проследил жизненный путь Рэнди до Нью-Йорка. Он добился большого успеха, заработал кучу денег. И, насколько я понял, брат старался следовать за ним, но далеко не так успешно. А потом у Пола с женой родились дети, и они решили сменить образ жизни. Ну и переехали сюда.

– Вот это переезд! Они прямо очень сильно хотели воспитывать детей вдали от цивилизации.

Орин пожал плечами.

– Я их понимаю.

– Более-менее и я тоже.

– Затем Рэнди погостил у них и тоже решил, что хочет здесь жить. Спорю, Грил раньше вообще не спрашивал Рэнди о Хортонах.

– Пожалуй, что нет. Жена Грила умерла прямо перед пожаром. И очень важные вещи задвинули в очень далекие углы.

– Что-то вроде того. – Орин достал из заднего кармана листок бумаги. – Я тогда еще не был библиотекарем, но интуиция мне подсказала, что поискать стоит. Вот копия абонементной карточки Ванды. Она была даже не в компьютере, а просто в старых папках. Там и дата есть, и все прочее. Ее завели месяца за три до пожара; они здесь жили совсем недолго.

– И что же это означает?

– Ну, судя по записям, Ванда брала одни детские книжки. Наверное, читала их дочкам Хортонов. Я бы осмелился предположить, что девочки были ей очень дороги, и это вряд ли изменилось, даже когда Ванда расхотела здесь жить. В общем, не знаю, просто идея.

– Нам надо ее найти.

– Грилу надо ее найти.

– Само собой. – Я задумалась.

Орин предложил мне виски, и я решила, что уже достаточно поздно. Только допила, как от ноутбука донесся звук пришедшей почты.

Или спам, или письмо от тех немногих людей, что знали мой адрес. Я противилась желанию посмотреть на экран.

– Давай прочитай, – сказал Орин.

Не успела я ничего сделать, как звук повторился. Было слишком любопытно, чтобы не посмотреть целых два письма.

Я наклонила экран так, чтобы больше никто его не видел, и кликнула. Ноутбук ожил: письма пришли от мамы и от детектива Мэйджорс.

Тема маминого письма: «Попала в ублюдка». У детектива: «Ваша мать в бегах. Нужна помощь».

– Вот блин!

Орин убрал ноги со стола и выпрямился.

– Все хорошо?

– Нормально, – ответила я.

Он вытряс последние капли виски в стопку и поставил ее на край стола.

– Что ж, тогда я пойду. Похоже, тебя ждут дела. Офисные архивы с режимом работы не считаются.

– Ага, – рассеянно ответила я, ставя ноутбук на стол.

Я проводила Орина до двери. Он поколебался, затем сказал:

– Точно все нормально? Ты же знаешь, мне можно довериться.

Я улыбнулась.

– У меня все хорошо. Пожалуй, лучше, чем за долгое время. Знаю, что можно. Я… еще не созрела.

– Понял. Ладно. Пока, до скорого. – Орин показал знак мира и вышел в темноту, туда, где были библиотека и его пикап.

Я заперла дверь и поспешила к ноутбуку.

Кликнула, открылось письмо Милл.

Девчоночка моя! Очень спешу. Я в него стреляла! В урода этого. Он выходил из «Пиггли виггли»[9], и я в него пальнула. К несчастью, ранила в ногу, и чертов охранник начал стрелять в меня. Не попал, но пришлось убежать. Еще напишу. Я РАНИЛА УБЛЮДКА! Люблю тебя сильней, чем шоколадный пломбир.

– Ох, мамочка! – Я и ликовала, что похитителя ранили, и страшно огорчилась, что все пришлось делать маме. Я даже была не очень против того, чтобы ей выпала эта возможность. Но на самом деле он не стоил ее свободы. Писать, звонить, слать маме сообщения смысла не было – она не станет отвечать, пока обстановка не разрядится. Ей приходилось скрываться от полиции раньше, но, насколько я знала, не оттого, что она в кого-то стреляла. Ее любимые преступления – незаконно залезть в чей-нибудь дом или подраться. Мне хотелось рассказать маме, как удалось удержать видения о Тревисе под контролем; пока лишь один раз, но и это – начало. А теперь вообще неясно, когда она со мной свяжется. Заляжет на дно.

Однажды дедушка сказал, что Милл не способна долго держаться в стороне. Даже если это для нее лучший выход.

Она со мной свяжется.

Я открыла письмо от Мэйджорс, но оно уже меня не удивило.

Здравствуйте! Сообщаю, что ваша мать стреляла в человека, который, по нашей информации, вас похитил. Мы полагаем, что он ранен в ногу. Оба они скрылись от преследовавшего их охранника. Буду держать в курсе. Пожалуйста, дайте знать, если мать с вами свяжется. Сделаю все возможное, чтобы избавить ее от неприятностей. Заранее спасибо. Надеюсь, вы в порядке.

Мэйджорс всегда писала по делу и без однозначных деталей. Никаких имен, никакой конкретики. Я была ей благодарна, но даже по краткому письму было видно, как она разозлилась. Мама беспокоила ее с самого начала, и вот все страхи оправдались. Как Милл его нашла? Точно ли это тот человек? Вряд ли получится быстро узнать.

Я разволновалась. По телу пробежала дрожь, руки затряслись. Ощущение было не из приятных – мое самообладание понемногу исчезало. Я сделала глубокий вдох и попыталась сконцентрироваться.

И тут же услышала полузадушенный крик. Сразу вспомнила, какие звуки издавали девочки в тот вечер, когда стучались ко мне в дверь. Но это было другое – самый настоящий крик.

– Что за чертовщина? – сказала я себе под нос. Навострила уши и стала вслушиваться изо всех сил. Крик повторился. Может, это кто-то из девочек? Но они точно были дома с Тексом. Я подбежала к двери, отперла ее и встала, положив на ручку еще трясущуюся ладонь. Я боялась того, что было там, в темноте. Боялась открыть дверь.

Просто боялась.

Но если все-таки это девочки, надо посмотреть – наверняка нужна помощь. Я справлюсь. Тревис Уокер сейчас где-то в континентальной Америке, и с пулей в ноге прыткости у него явно поубавилось. Уголок рта у меня непроизвольно растянулся в улыбке: «Спасибо, мам».

Я потянула дверь на себя. Снаружи не было ничего. Всмотрелась в темноту, желая и не желая что-то увидеть. Сейчас придется туда идти.

Шаг, еще шаг, и все получилось. Я оказалась снаружи, а дверь оставила распахнутой настежь на тот случай, если придется спасаться бегством.

Я удалялась от здания, стараясь смотреть сразу во все стороны, но повсюду вокруг была только темнота. Пока не посмотрела в сторону библиотеки.

– Орин? – Я прищурилась.

Там тоже было темно; хотя бы не было снега и дождя. Холода я почти не замечала. Свет не горел, только небольшая лампочка снаружи здания освещала импровизированную парковку. Пикап Орина был на месте. Снова взглянула на библиотеку; внутри точно не горела ни одна лампа. Если бы Орин был на месте, он включил бы свет.

– Орин? – позвала я, шагая в ту сторону. – Орин!

В темноте, в нескольких футах от его машины, двигались чьи-то тени. Ничего определенного разглядеть не вышло, но очертания походили на тело – тело человека.

Я бросилась бежать прямо по слежавшемуся снегу. Оказавшись ближе, услышала звуки борьбы врукопашную. Стоны, удары, кряхтение. Два голоса, мужской и женский. Мужской голос принадлежал Орину, женский, почти наверняка, – Ванде.

– Эй! – крикнула я на бегу. По-прежнему ничего не было видно, но звуки на секунду стихли.

– Зови на помощь, – пробурчал Орин.

Помощью пока буду я.

Наконец я их увидела. Это и правда оказались Орин и Ванда, и они действительно дрались. Лицо у Орина все было в темных пятнах, скорее всего, крови. Хвост на голове Ванды растрепался, и вид у нее был дикий.

Орин лежал на земле, изо всех сил держась за штанину Ванды. Она пыталась высвободиться.

– Бет, зови на помощь, – повторил Орин.

Я подбежала к ним. Что еще делать, не знала. Прыгнула на Ванду, и обе мы с размаху влетели в землю, выбив весь воздух из легких.

– Отвали, – проскрежетала Ванда, извиваясь подо мной.

– Орин, что случилось? – выкрикнула я, как-то умудрившись прижать руки Ванды к холодной, покрытой снегом земле.

Перекатываясь с боку на бок, он пытался подползти поближе.

– Я застал ее выходящей из библиотеки. Думал, кто-то лазит туда по ночам.

– Хоть бы ты ушел чуть на подольше, – пробормотала Ванда сквозь стиснутые зубы.

Она так извивалась, что я не знала, смогу ли ее удержать. Она была намного сильнее меня. Я вспомнила, чему учила меня Сесиль Трокмортон, и передвинула колени так, чтобы надежнее оседлать Ванду. Если смогу держать ее руки, пока не придет подмога, мы справимся.

– Она тебя ранила? – спросила я Орина.

– Ударила ножом. Важные органы не задела, но я теряю кровь.

Гнев переполнил меня, обжег желудок и горло. Вместе с гневом пришли силы; жар помог мне забыть о холодной земле.

– Ах ты сучка! – выкрикнула я; вышло так похоже на Тревиса Уокера. Я совсем от себя такого не ожидала. Я ударила ее так сильно, что, кажется, в руке что-то треснуло.

Ударила только раз, но Ванда сразу вырубилась. Прежде чем я успела выдать ей добавки, Орин меня оттащил. Он держал меня за руки.

– Славный удар, Бет. Она без сознания. Но мне нужна помощь. Иди в библиотеку, хватай телефон и звони.

Я постаралась сдержать обжигающий, ослепляющий гнев и взглянула на Орина.

– Иду.

– Хорошо. – Он отпустил мои руки.

Я с трудом поднялась и побежала к дверям библиотеки. Остановилась и обернулась к Орину.

– Не вздумай мне, блин, помереть здесь.

Он рассмеялся.

– Не буду. Иди звони.

Я пошла звонить.