Я не жалела, что уехала от Лейна вчера вечером. И извиняться не собиралась. Если встречу его сегодня у дома или где-то еще, стыдно ни капельки не будет. Я очень беспокоилась и хотела уехать – и не обязана объяснять свои ощущения.

Но любопытство я еще не утолила. И на этот раз оставила Виоле сообщение, чтобы хоть кто-нибудь знал о моих планах: отправляюсь туда, где сошел оползень.

В пикапе лежали снегоступы. Зимней одежды хватало, я не окоченею. Ну или хотя бы не сразу. В сарай сегодня не полезу – да там и нет уже никакого сарая, одни руины. Вообще ни в одно строение не полезу.

Я ехала там, где в последние дни ездила чаще, чем за всю свою жизнь в Бенедикте. Опять шел снег. Огромные снежинки слипались, и снежный слой на дороге быстро рос. Я посмотрела на офис «Петиции», затем на дом Рэнди. Хозяина там не было; наверное, не успел еще вернуться из Джуно. Хорошо, что убитая оказалась не его женой, но кто же тогда она, женщина, которую задушили и спрятали в мерзлой могиле, а затем перенесли в старый сарай траппера?

И где же Ванда? Если тело из сарая не ее, это не значит, что она не похоронена где-нибудь в лесу или просто не замерзла где-нибудь. На Аляске многие пропадают с концами.

Дом у Рэнди устроен странновато, но это может ничего не значить. Как говорил Грил, может, он правда так живет. Спит иногда в мансарде просто потому, что там теплее. Спит по очереди на каждой кровати, чистит зубы по очереди каждой щеткой, две из них розовые. Все мы рабы своих привычек и ритуалов.

Даже если Рэнди не узнал о моем визите, будет трудно снова смотреть ему в глаза. Интересно, ощутит ли он, что я вторгалась в его пространство? Может, Грил с Доннером ему скажут? Да и Грил явно не закончил со мной разбираться. Я чувствовала, что виновата.

Вот Милл бы ничего такого не чувствовала. Она бы вообще не парилась. Сказала бы что-то вроде: «Я же просто посмотрела. Ничего не касалась, ничего не сломала. Просто, мать вашу, посмотрела. Никто не пострадал».

Я ехала через снег, и на старой лесовозной дороге шины оставляли свежие следы. Остановилась возле разрушенного сарая; двигатель, как и тогда, не глушила. Если Лейн хочет поговорить – пусть. Я прятаться не буду.

Вышла из пикапа, надела снегоступы и стала неловко двигаться к надгробиям. Почти сразу поняла, что снегоступы – это перебор; но тренироваться в них ходить все равно не помешает.

Я уже была в лучшей форме, но на уровень использования снегоступов еще не вышла. Казалось бы, если вещь нужна для того, чтобы по снегу было легче ходить, ее использование не должно отнимать столько сил. Но когда я дошла до могил, то еле дышала и вся вспотела в тяжелой одежде. Сбросила снегоступы и опустилась на колени возле надгробий. Лейн сказал только, что здесь похоронены его родственники; казалось, что могил всего три. Три надгробия, самое высокое поднималось от земли на пару футов. Чтобы обнажить лицевую сторону, я раскопала снег дюймов на семь.

Все три – просто необработанные камни разной формы, края не скруглены; только на одном спереди выгравировали скупую надпись.

На среднем надгробии было написано «Возлюбленной жене». На левом ничего не было видно. А вот на правом – «Вместе навечно».

– Кто же вместе навечно? – сказала я вслух. Если это могила жены Лейна, то что означала эпитафия? Может, когда он умрет, его тоже тут похоронят?

Долгое время я осматривала могилы, стараясь ничего не упустить, но больше ничего не обнаружила.

Подняла взгляд и огляделась. Нельзя сказать, что маленькое кладбище навевало покой. Но и никаких неприятных ощущений тоже не было. Только печаль, заброшенность и одинокое горе. Глубокой зимой земля промерзнет насквозь. Я слышала, что иногда похорон приходится ждать до весенней оттепели. Если бы не выяснили, что женщину из сарая задушили, то, может, и решили бы, что она просто умерла зимой и ее отчего-то не смогли нормально похоронить.

Я посмотрела в сторону дома Лейна, но ничего не увидела.

Потом услышала треск, будто от хрустнувшей ветки, резко крутанула головой и вгляделась в самую чащу. Ели и сосны стояли плотной стеной. Прищурясь, я обшаривала лес взглядом.

Сначала не заметила ничего странного. Снова надела снегоступы. Я так и не поняла, хожу ли в них быстрее, но в любом случае нести их не хотелось.

Выпрямившись, я заметила нечто – той же формы и цвета, что уже трижды видела.

В последний раз – только сегодня утром, когда существо смотрело на меня через окно спальни «Бенедикт-хауса», – я испугалась так сильно, что пришлось звонить маме. Сейчас испуг я сумела подавить. Это мог быть кто угодно, но это не Тревис Уокер. Полная чушь. Милл тоже так считала, и она была совершенно права.

Еще она высказала мысль, застрявшую у меня в голове. Насчет того, как я реагирую на узнавших меня людей – но теперь она относилась ко всему.

«Управляй жизнью. Твоя жизнь, твои правила, Бет».

Я не собиралась сдаваться. Не в этот раз. Не прямо сейчас.

В последние месяцы я частенько наблюдала медведей в дикой природе, но не знала, когда они ложатся в спячку. Надо было спросить у кого-то. Я потянула носом воздух, но запаха дикого животного не почуяла.

Существо было ярдах в пятидесяти, спиной ко мне. Оно двигалось, но не так, как медведь. Я шагнула в сторону леса.

– Эй! – крикнула я.

Оно остановилось и начало было оборачиваться, но затем стало быстро, насколько позволял снег, уходить, двигаясь очень уверенно и грациозно – так у меня даже близко не получалось.

Я хотела было еще разок его позвать, но передумала. Повернулась и поспешила к пикапу. Снова взглянула в чащу, но не смогла никого там разглядеть.

Я завела машину и довольно долго просто сидела. Затем включила передачу и поехала дальше к дому Лейна. Снегоступы на этот раз оставила и стала пробираться по дорожке к дому без них. Было одновременно и легче, и сложнее: я чаще поскальзывалась, но зато не тратила на ходьбу столько сил.

На лужайке перед домом следов не было видно. Я помнила, где в земле было отверстие, и, взглянув туда, поняла, что ловушку Лейн еще не поставил. Но я все равно вела себя осторожно и не подходила близко к крыльцу, чтобы мой приход нельзя было по ошибке счесть угрозой.

– Лейн! – громко позвала я.

Почти сразу входная дверь распахнулась.

– Чем могу? – Лейн заполнил собой все крыльцо. Он скрестил руки на груди и сильно нахмурился. – У вас все нормально, как я погляжу.

– Да, все хорошо. Мне нужно было домой.

Лейн пожал плечами.

– Я вас не под замком держал.

– Знаю.

На щеках у него играл румянец, но медвежьей шубы не было.

– Что могу для вас сделать?

Вопрос был искренним, в голосе – ни следа раздражения.

– Это не вас я видела в лесу минут пять назад? – спросила я. – Примерно там, где ваш сарай?

Я пристально смотрела на Лейна и потому смогла заметить в движении плеч истину, прежде чем он солгал.

– Меня. – Плечи чуть расслабились, он торопливо провел рукой по волосам. – Я шел домой. Хотел вас окликнуть, но вы были слишком далеко.

Я кивнула. Лейн явно лгал, но зачем? Стоило мне задуматься над его словами, я бы поняла, что на самом деле он не успел бы вернуться. Или успел? Может, он вправду умеет очень быстро ходить по снегу? И я добиралась на машине и потом по тропинке дольше, чем кажется?

– Ладно. – Я замолчала. Уличить его во лжи? Пожалуй, не стоит, но я была так сбита с толку, что не сразу нашла слова. – Кто там похоронен?

– Родственники, я же говорил.

– Ваша жена? А еще кто?

– Я иду в дом. Что-то еще? Точно все с вами нормально?

– Точно. – Я смотрела на него в упор, желая как-то разговорить, но нужные слова не приходили.

Лейн повернулся и сделал то, что обещал – ушел внутрь.

Я была на взводе, но стучаться в дверь все же не хотелось, так что в этом раунде я смирилась с поражением. Вернулась к пикапу и снова, в который раз, поехала в город. Днем делать это было нетрудно, но внимания процесс все равно требовал. Я вела машину, а голова шла кругом.

Кто же там похоронен? Рядом с женой Лейна – ребенок? Их ребенок или чей-то еще?

Никак не могла отказаться от своей гипотезы: вот дочка Хортонов исчезла, тела не нашли – где же она? Живехонька в доме у Текса – или мертва и, быть может, похоронена у Лейна? Не получалось воссоздать события, которые привели бы к таким исходам.

Конечно, тело могло сгореть дотла, и даже пепла не нашли или не заметили, но я была уверена, что сперва нужно расследовать те две версии, в которых девочка была жива.

Пока Грил занимался морозильником в Брайне и, надеюсь, приближался к тому, чтобы лучше понять прошлое девочек и разузнать об их матери, я не могла выбросить из головы детскую одежду и могилы. Ничего нет ужаснее, чем смерть твоего ребенка, и Лейн мог просто быть не в силах обсуждать такую тяжелую тему.

Как бы то ни было, шесть лет назад без вести пропала девочка. Пожалуй, мне не хотелось признавать, что от нее остался только неузнанный, ненайденный прах. Скорее, пожар расследовали небрежно и второпях, хоть бы и не намеренно. Эта девочка где-то тут, живая или мертвая, и пора узнать правду.

Оползень хотел передать нам какое-то сообщение. Я очень старалась его понять.