Передо мной лежал целый день, скрывавший настоящую палитру возможностей. В первую очередь надо было бы заняться книгой, но, узнав про адрес, я не могла выбросить его из головы.

Я вышла на улицу, где лежал тонкий покров свежевыпавшего снега. Самое время взять снегоступы и поупражняться на них ходить, но и это занятие я отвергла.

И работа, и упражнения подождут.

Я посмотрела в сторону «Лавки». В окне по-прежнему горел свет, дверь уже наверняка отперли. Перед домом стоял пикап Рэнди; я не могла припомнить, видела ли его там прошлым вечером.

Я стала пробираться по тротуару. Снег и грязь уже почистили. Стояли предрассветные сумерки, и было так морозно, что, пока я шла к «Лавке» – обычно это занимало меньше тридцати секунд, – холод пробрал меня до костей. Температура явно намного ниже нуля.

В воздухе веяло приближающимися осадками, и я надеялась, что это будет снег, а не дождь.

Я распахнула дверь; над нею звякнул колокольчик. Рэнди стоял в глубине «Лавки», складывая в стопку голубые эмалированные походные миски.

– Привет, Бет, заходи, – как обычно, сказал он. – Что сегодня понадобилось?

Мне не показалось, что он чем-то взволнован. Даже если Грил хотел с ним пообщаться насчет рисунка Энни, то теперь, когда объявился папа девочек, это уже, конечно, было неважным.

Интерьер был очень старомодный: простецкие деревянные полки и видавшие виды бочонки, наполненные товарами – Доннер назвал все это «экипировкой», когда я только приехала в город в одной футболке и легком пиджачишке и нуждалась буквально во всем.

Теперь же с ног до головы я была одета в вещи из «Лавки», не исключая и джинсов, натянутых утром. Когда я их покупала, то не знала, будут ли вообще у меня сгибаться колени – но в итоге жесткая ткань постепенно растянулась.

– Нужно еще носков, толстых таких, – ответила я.

– Белых или серых шерстяных? – спросил Рэнди, откладывая в сторону миски и подходя к бочкам с носками.

– Шерстяных.

– Вообще не вопрос. Сколько?

– Две пары.

Он достал носки.

– Еще что-нибудь? Может, походишь тут, посмотришь?

– Нет, это все.

Я прошла за ним к кассе.

– Записать на твой счет?

– Я заплачу. И вообще, пора уже мне внести платеж. – Я вынула из кармана несколько купюр.

Рэнди достал из-под кассы блокнот, куда записывал, кто сколько должен. Он всем позволял брать в долг что угодно и, насколько я слышала, никогда не торопил с уплатой. Я вполне могла заплатить за свои покупки, но в тот первый визит в «Лавку» не хотела светить наличными, которые унесла на себе при побеге из Сент-Луиса.

– Ладненько. Сколько хочешь внести?

– А что я там должна?

– Если посчитать с носками – двести шестьдесят долларов.

– Могу прямо сейчас все погасить.

Рэнди взглянул на меня, подняв брови.

– Уверена? Совсем не обязательно.

Я рассмеялась.

– Уверена. Ты всем отпускаешь в долг, как это выходит?

Он пожал плечами.

– Мне нравится, что я могу так делать. Деньги позволяют.

– Тогда не могу не спросить – если скажешь, что это не мое дело, без проблем, – тебе оставили наследство или что?

– Не-а, еще до переезда я управлял хедж-фондом и вышел в кеш прямо перед экономическим крахом. Денег у меня больше, чем нужно.

– Ты меня удивил. Все время забываю, что до приезда сюда люди вели совсем другую жизнь. Не стоит чувствовать себя виноватым из-за денег. Ты их заработал.

– Да, мэм.

Я протянула ему купюры.

– А где ты жил? – спросила я.

– Нью-Йорк Си-и-ити! – сказал он, как в старой рекламе сальсы[6].

– Вот это переход, сюда из Нью-Йорка. Сурово, должно быть, – заметила я.

– Мне нормально было, – вздохнул Рэнди и невесело улыбнулся.

– По голосу ясно, что сурово было кому-то еще. Ты от кого-то уехал? Или приехал с кем-то, кому не понравилось?

Он сначала отмахнулся, но затем на удивление ответил:

– Тогда я был женат.

– Ох. Был? Прости. Похоже, здесь счастья она не обрела. Конечно, переезд тяжелый. Многим нравится, но ясно как день, что найдутся и те, кто на это не пойдет. Что, она вернулась в Нью-Йорк?

Рэнди засомневался, по-видимому, не понимая, что я пристально за ним наблюдаю.

– Да.

Я открыла было рот, чтобы задать еще вопрос, но передумала.

Довольно, сказала я себе. Если дальше спрашивать, будет выглядеть так, словно я сую нос не в свое дело. Я просто улыбнулась и кивнула. Надо сказать, я приятно удивилась, когда он заговорил по собственной воле.

– Подал на развод. До сих пор не оформили все бумаги, – сказал он, пожав плечами.

Я моргнула.

– Ты же уже давно здесь?

– Лет шесть с половиной.

– И все еще ждешь развода? Она не подписала? – Вот и не задавай вопросов. Теперь я не могла остановиться.

– Пока нет.

– Надо же. Ты чего, соберись, миссис Рэнди, – сказала я, пытаясь выжать из него улыбку. Сработало лишь на секунду. – Трудно жить дальше, когда по-прежнему ощущаешь связь, да?

– Ванда. Ее звали… ее зовут Ванда. И ты права: если женат на женщине, которая совершенно не хочет быть твоей женой, то жить дальше тяжело.

– А она как-то объясняет, почему не подписывает?

– Никак. – Брови его сдвинулись, взгляд уперся в кассу. Когда он поднял голову, он уже улыбался. – Бог мой, Бет, мне правда жаль, что я вывалил на тебя это древнее занудство. Я о ней не говорил уже очень давно. Забудь это все.

Я взяла пакет с носками.

– Что забыть? – улыбнулась я.

– Спасибо.

– Если вдруг захочешь пообщаться, я всегда рядом. Ну а если не рядом, я в офисе «Петиции» или в «Бенедикт-хаусе» – ну и по-любому не волнуйся, это не под запись.

– Отлично. – Рэнди глубоко вздохнул. – Правда, у меня все нормально. Бизнес требует внимания, ну и вообще.

– Кстати, ты отлично описал те звуки, что услышал тогда. Знаешь, что случилось за последние пару дней?

– Ты про девочек? Ты же тоже слышала эти звуки?

– Да, и я уверена, что именно девочки их издавали, возле офиса. Все было ровно как ты описал. Знаешь, что в город их я привела?

– Слышал разное, но это похоже на правду.

– Ощущение было, будто это что-то потустороннее. Они вообще не разговаривали. Хорошо, что отец их забрал. Они заблудились, потому что оползень прилично изменил пейзаж.

– Такое случается, – рассеянно заметил Рэнди.

– Что именно?

– Оползень.

– Думала, ты про немых детей.

– Наверняка и такое случается.

– Жуткое дело, – сказала я. – Отчего бы девочкам молчать? И еще они нарисовали твой дом.

– Было дело. Мы с Грилом решили, что они просто видели дом, когда проходили мимо, и он их впечатлил. Они должны были быть близко, когда издавали все эти звуки.

Мне показалось, впервые за время разговора Рэнди не то чтобы солгал, но сказал не всю правду.

– Наверное, – ответила я. – Ты сам строил дом? Он правда классный.

– Мне его построили, – сказал Рэнди, снова подняв взгляд; на губах играла сдержанная улыбка. – Я не строитель, руками работаю ужасно.

– Серьезно? Я вот тоже думаю, не построить ли дом – в смысле чтобы мне построили, – но хочу отыскать хороший проект. Видела в интернете полно проектов, но все не то, что нужно. Не хочу навязываться, но не согласишься ли ты показать мне дом?

– Да без проблем, – ответил он. – Можно прямо сегодня, как закроюсь.

– Потрясающе! Спасибо, Рэнди.

– Всегда пожалуйста. – Он помедлил. – Заходи около семи.

– Непременно. Увидимся. – Я взяла носки и пошла к двери. Там обернулась: – Ты вчера работал допоздна?

– Ну не прямо уж допоздна. Я работаю, пока не приходит в голову, что пора бы закрываться.

– Видела вчера, как к тебе заходил этот траппер, Лейн.

– Было такое, а что?

– Раньше не замечала его в городе.

– Заходит примерно раз в два месяца. Довольно приличный парень. Не из самых общительных. Нелюдимый, тут таких навалом. Приходил забрать точильный камень, который заказал черт-те когда.

Я рассказала про труп, найденный во владениях Лейна, всем, с кем общалась, но теперь вдруг поняла: может, не стоило трепаться об этом с каждым встречным? Знал ли о трупе Рэнди?

– Земля его стала доступнее после схода оползня, – осторожно сказала я. Если Рэнди и удивился, что мне это известно, то не показал виду.

– Да, он говорил. Сказал, что теперь ему легче добираться до города и он будет чаще заходить. Этот заказ он долго не забирал. Честно говоря, мне показалось, что он беспокоится, что живет нелегально. Сказал, что Грил назвал его землю «собственностью штата».

– И я об этом слышала.

– Грил обо всем позаботится. За местных он готов в огонь и в воду. Знает, как уговорить власти штата изменить всякие правила и регламенты. Сам был свидетелем, как он способен все разрулить. Волнуешься за Лейна?

– Да не очень. Еще пару дней назад он был мне просто чужим. Просто я считала, что уже видела почти всех местных.

Рэнди коротко хохотнул.

– Ничего подобного. Еще увидишь, какие персонажи являются из леса, когда что-то нужно. Нас тут мало, но мы размазаны по большой площади.

Никаких подозрений насчет Рэнди с Лейном у Грила не было – или он не оставил бы их на свободе. Я снова решила, что пора завязывать с вопросами, просто чтобы не выболтать лишнего – ведь остальным я уже проболталась.

Я тоже засмеялась.

– Буду присматриваться. Спасибо, что подобрал носки.

– Всегда рад. Спасибо, что погасила кредит. – Он посмотрел на лежащий на кассе блокнот. – Привык уже, что тут все исчеркано красным. А ты слегка разбавила черным.

Я вышла из «Лавки» и зашагала назад в «Бенедикт-хаус». Сначала собиралась занести в комнату носки и затем попробовать отыскать адрес из блокнота на столе Виолы. Вместо этого я сразу пошла к пикапу. Опять передумала: решила прямо сейчас заскочить домой к Рэнди. Никак не могла ухватить, что не складывалось в его рассказе, что казалось полуправдой; но что знала точно, так это то, что сейчас его дома не было. Удобный момент, чтобы туда заглянуть.

И хорошенько оглядеться.