– Бет, у вас все хорошо? – первым делом спросила Мэйджорс.

– Извините. Да, все в порядке. Я вышла из зоны доступа, и чтобы перезвонить, пришлось ждать, когда попаду в место со связью.

Детектив знала, что я уехала в Бенедикт в штате Аляска. И про плохое покрытие тоже знала. Правда, мы не созванивались уже недели три.

Ей я звонила из больницы, просила отвезти меня в аэропорт. На континенте она единственная знала, куда я уехала.

– Что ж, это хорошо, что вы в порядке, – сказала она после долгой паузы.

– Что стряслось?

– Вы сидите?

– Да. – Я правда сидела.

– Мы знаем, как его зовут. По-настоящему.

У меня сразу похолодели руки и участилось дыхание. Я сказала себе: вчера я и вправду вышла из зоны комфорта, но сейчас туда вернулась – туда, где мне и положено быть. Я в безопасности.

Со дня похищения стало почти невозможно разобраться в себе, понять собственные эмоции. Они были неправильные, необычные, не такие, какие положено чувствовать нормальным людям. Гипертрофированные, перекошенные, перепутанные. Но от этого не менее настоящие. Внезапно из глаз потоком потекли слезы.

– Кто он? – спросила я. Взметнувшаяся волна эмоций не задела голос, и на фоне льющихся слез мои слова прозвучали совершенно нормально.

– Судя по ДНК, которую обнаружили на одеяле, его зовут Тревис Уокер.

– Тревис Уокер? – Я шмыгнула носом и вытерла ладонью лицо; руки затряслись. «Стоп!» – отдала я им молчаливый приказ.

– Понимаю, звучит совершенно нормально. Вам знакомо это имя?

– Ни капельки. Как вы узнали? Что произошло? – Я сжала свои ледяные, дрожащие пальцы в кулак. Это так безобидно звучит – Тревис Уокер.

Быть может, детектив Мэйджорс ошибается. Быть может, произошла ошибка.

– Одеяло, – повторила она, – розовое одеяло, что мы нашли. На нем полным-полно следов, не только ваших и его, но и других людей. Мы проверяли все найденные ДНК, и вот сколько времени ушло, прежде чем подтвердили, что там есть следы человека по имени Тревис Уокер, пятьдесят шесть лет, место жительства – Сент-Луис, штат Миссури, водит старый коричневый фургон.

– Тревис Уокер, – повторила я, и голос теперь тоже дрожал.

– Бет?

– Все нормально. Почему вы так уверены? Что насчет остальных ДНК?

– Это была единственная мужская ДНК. – Она прокашлялась. – Анализ показал наличие ДНК от пяти человек: ваша, двух других женщин, личность которых мы установили, его и еще одной женщины. Мы вполне уверены, что вас похитил Тревис Уокер – если, конечно, похитителем не была женщина.

В ее голосе чувствовалась вопросительная интонация. Она хотела знать, не ошиблась ли я и мог ли похититель быть женщиной. Однажды я уже направила следствие по ложному пути, но в этот раз я была уверена в себе.

– Нет, похититель стопроцентно мужчина.

– Я вам верю.

– Но что, если он не оставил ДНК на одеяле?

– Нет, мы совершенно уверены.

– А другие женщины?

Она молчала. Я подумала, что связь прервалась.

– Детектив? – сказала я.

– Бет, две женщины, которых мы опознали, уже умерли.

– Бог мой, он что, их убил?

Мэйджорс вздохнула.

– Мы не знаем, идет расследование.

Я подозревала, что несуб – Тревис – рано или поздно собирался меня убить. Но припоминая отрывочные сведения о годах его слежки за мной и само похищение, предполагала, что он собирался держать какое-то время меня при себе. Как свой трофей. Меня замутило; конечности по-прежнему дрожали.

– Что еще известно о Тревисе? – спросила я.

– Всю жизнь он попадал в разные неприятности – что, в общем, неудивительно. – Она снова помолчала. Я поняла, что она собирается с духом, и меня окатило очередной волной ужаса. Было что-то еще.

– Бет, он родился в Милтоне в штате Миссури.

– В моем Милтоне?! В городе, где я родилась и выросла?

– Да, но, похоже, он уехал еще ребенком, задолго до вашего рождения. Мы устанавливаем все места, где он жил; информация пока не окончательная.

– Но ведь… черт побери, детектив, значит, он знает, кто я такая. Что я Бет.

– Необязательно, – неуверенно сказала она.

Я считала, что похититель принимает меня за Элизабет Фэйрчайлд, автора триллеров из Миссури – конкретный город на публику не назывался. Это имя стояло на всех моих книжках. Мама предложила мне взять псевдоним, поскольку была уверена, что я прославлюсь и что мои книги будут в основном про темную сторону жизни. Я даже не замечала, что пишу такие мрачные вещи, пока это мне не сказали и мама, и литературный агент. Милл заметила, что на мой писательский путь повлияло исчезновение папы, и что пытаться изменить его бессмысленно. Она говорила, что папа с его побегом может поставить себе в заслугу только одно: я пропустила эту тьму через себя и принесла ее в свои книги, показала читателям.

– Разумеется, он знает, кто я, – ответила я. – То, что он родился в Милтоне, – не совпадение. Черт, ему все известно. Он знает, кем был мой дедушка, кто моя мама. Мама в опасности!

– Бет! – сказала детектив Мэйджорс. – Вам надо подышать. Давайте, сделайте пару глубоких вдохов.

Я даже не поняла, что стала дышать прерывисто.

– Боюсь, не смогу.

– Давайте, подышите минутку. Все нормально. Вас никто не найдет. Никто.

Я кивнула.

– Бет, вы слышите меня?

Через мгновение я снова оказалась в фургоне; я рассматривала своего похитителя – Тревиса – и его сережку, серебряное перышко.

Что за голубые глаза. Как могут у такого злого человека быть такие красивые голубые глаза? Я по-прежнему не могла разобрать другие его черты.

– Думаешь, ты такая умная штучка, а? – сказал он.

Я отвернулась.

– А? – повторил он, толкнув меня в плечо так, что другое плечо ударилось о пассажирскую дверь.

Я сжалась от страха, но не хотела говорить, что мне больно. Я вообще не собиралась ничего ему говорить.

– Знаешь меня, а? Помнишь?

Я его не знала. После похищения ко мне стали приходить воспоминания о том, как он пару лет меня преследовал. Но до этого я его не знала.

– Ну же, ты должна меня помнить. – Он вел фургон; потянулся ко мне и прошептал мне в ухо: – Подумай хорошенько, может, ты меня знаешь.

– Бет!

Моргнув, я вернулась в настоящее.

– Он говорил, что я должна его знать, – выдавила я.

– Успокойтесь. Что вы имеете в виду?

– Я только что вспомнила, что он меня подначивал. Детектив Мэйджорс, мне кажется, Тревис знал меня раньше, он знает, кто я такая.

– Ну и что, даже если знает? Вы сейчас очень далеко. Вы сделали правильно, что сбежали. Избавились от него. Вы в безопасности. И хватит уже. Вы же шли на поправку. Нельзя позволить новым фактам вас одолеть. Возьмите себя в руки, прямо сейчас. Вы меня слышите? Слышите, Бет?

Я еще поморгала. Слезы высохли, и тело не так дрожало.

– Думаю, я должна была вспомнить. Может быть, я в этом нуждалась.

Мэйджорс вздохнула.

– Ох, Бет. Не знаю, в чем именно вы нуждаетесь, но кое в чем нуждаетесь точно. В помощи.

Я снова кивнула.

– Бет?

– Я слышу. Что бы это ни было, с этим покончено. Я обращусь за помощью. – Я не стала ей обещать, но я непременно попытаюсь разобраться – буду пытаться изо всех сил.

– Отлично. Послушайте, извините, что я это все на вас вываливаю… Но пресса, да, честно говоря, и ваша мама наверняка все скоро разнюхают. А я совершенно не хочу, чтобы вы это все узнали не от меня.

– Я вам очень благодарна.

Мэйджорс снова вздохнула.

– Но это еще не все, и я не могу повесить трубку, пока не расскажу все до конца. Вы готовы?

– Да. – Я правда была готова.

– Мы нашли его последний адрес, недалеко от Сент-Луиса, но по всем признакам Уокер там несколько месяцев не появлялся. Никто не заявлял, что видел его фургон, после тех звонков, что были сразу после вашего отъезда. Но тогда, как вы помните, он скрылся – его заметили возле дома Женевы Спунер в Уэйфорде. И мама ваша не то чтобы помогла, но это пока оставим. Мы решили, что в тот момент он избавился от фургона, поэтому отрабатываем другие гипотезы.

– Недалеко от Сент-Луиса? Где именно?

– В Честерфилде.

– Что еще за гипотезы?

– Ищем людей, которые раньше его знали, до всех этих событий, и говорим с ними. Мы его найдем, Бет. Он всю жизнь лажал и в этот раз налажает. Такие люди не могут совладать с собой. Мы его возьмем.

– Мама должна знать, – сказала я. – Если ему и правда известно, кто я, кто мы такие, мама должна знать. Чтобы быть настороже.

– Я ей расскажу, но повторюсь, я хотела начать с вас.

– Спасибо. Скажите, его фото есть?

Мэйджорс молчала несколько ужасно длинных секунд.

– Да, Бет, есть. Его сделали при оформлении в полиции лет пять назад – задержали за вооруженное ограбление и потом довольно быстро отпустили. Он по разным поводам то попадал к нам, то выходил.

– Пришлете?

– Если считаете, что это нужно.

– Считаю, нужно.

– Прямо сейчас вышлю, хорошо?

– Да, давайте. Я у компьютера.

Я расслышала клацанье по клавиатуре, потом Мэйджорс сказала:

– Послала. Как будете готовы, посмотрите.

– Я уже готова. – Я надеялась, это правда. Пожалуй, детектив тоже надеялась.

Письмо оказалось во входящих через пару секунд. Я навела курсор на вложение.

– Погодите, Бет. Может, лучше, чтобы рядом кто-то был? Позвоните вашему шефу полиции, – сказала Мэйджорс.

Мисс Невозмутимость Мэйджорс заволновалась. Обычно она хорошо это скрывала, но сейчас по голосу все было слышно.

– Думаю, Грил очень занят, но я в порядке. Правда.

– Грил. Мне нравится, что вы зовете его по имени. Значит, заводите друзей.

– Наверное.

– Отличные новости, – сказала она. Я почувствовала в голосе вымученный оптимизм. – Ну что ж, я рядом. Помните, это всего лишь фото.

Совсем не «всего лишь», но я была ей благодарна за поддержку.

Я кликнула мышкой.

Оно сразу открылось и, мелькнув, заполнило весь экран.

Вот и он. Тревис Уокер. Сначала я его не узнала. Он выглядел очень обычно, никаких запоминающихся черт. И сережек в форме перышек.

– На фото тут нет, но я вспомнила, что в левом ухе у него была серебряная сережка в форме перышка, – сказала я в трубку.

– Приму к сведению, – ответила детектив. – Ну как вы?

– Нормально. Он выглядит как обычный человек. – Глаза и вправду были голубые, но не настолько яркие, какими только что вспыхнули у меня в голове, когда я смотрела на фото в первый раз. Лицо круглое, но не потому, что он полный. Просто форма такая. Нос – ничего особенного, рот – прямая линия. На лице никаких эмоций, если не считать глаз. Раздражение, похоже из-за ареста, выражалось в прищуре.

– Мне вроде казалось, что волосы были длиннее, но это не точно, – сказала я. – И на висках вроде седина, но тоже не точно.

– Ладно, это неплохо. Выглядит знакомо?

– Чем дольше смотрю на фото, тем больше кажется, что да. Но я не уверена, да и все равно. Вообще. Я чувствую… отстраненность от фото.

– Ну, это хорошо.

– Думаю, все будет нормально. – Но я знала, что этот звонок отбросил меня назад на пару шагов. Придется потрудиться, чтобы вернуть состояние до просмотра фото, а потом еще его улучшить. – Теперь я знаю, кого мне высматривать. Понимаете, я все думала, вдруг он здесь, рядом, и наблюдает за мной; прикидывала, не он ли вон тот мужчина, явно нездешний, что вышел сейчас из ресторана? Теперь я буду точно знать. Это на самом деле прекрасно. Я очень рада, что все узнала.

– Ладно.

Я прикрыла глаза, проверить, на что способен мой мозг. Да, фото осталось в нем, но оно уже не пугало. Хоть сразу оно и не вытянуло из памяти старые воспоминания, но стоило надеяться, что рано или поздно так и случится. Я открыла глаза.

– Отлично сработано, детектив, – сказала я.

– Спасибо, Бет, но теперь надо его найти, и, если уж начистоту, найти прежде вашей мамы.

– Она сейчас отвлеклась. Появилась зацепка насчет папы. Наверное, она скоро позвонит обсудить.

– Уже звонила, хотела со мной поговорить. Постараюсь помочь.

– Ох, она просила о помощи многих детективов и полицейских. Кто-то помогал, а кого-то она умудрялась обидеть, не успев познакомиться. Мама считает, что любую полицейскую работу сделает лучше всех.

– Потому что ее отец был шефом?

– Нет, потому что мама – это мама, уникальный коктейль из ума, нарциссизма и злости насчет того, как обошлась с ней жизнь.

– Что ж, могу попробовать помочь с расследованием насчет папы. Если что узнаю, дам вам знать. Про Уокера расскажу ей сама – информацию я получила только сегодня и первым делом позвонила вам.

– Спасибо большое.

– Ладно, мне пора работать. У вас точно все хорошо?

Я посмотрела на фотографию на экране.

– Да, я в порядке, в полном порядке.

– Прекрасно. До связи, Бет.

Я повесила трубку. Мне тоже нужно было садиться работать, но прошла пара бесконечных минут, а я не могла оторваться от фотографии своего похитителя. Задумалась, смогу ли когда-либо ненавидеть его так, как должна бы. Сейчас я этого не чувствовала. Но и теплых чувств тоже не было. Я не чувствовала ничего – это лучше, чем страх, тревога или паника. Но они обязательно вернутся. Наши отношения с Тревисом Уокером еще не окончены.

Мы с Мэйджорс не стали обсуждать одну идею – раз Уокер знал меня, маму и дедушку, то наверняка он был знаком и с папой. Мне пришло на ум, что похититель мог быть связан с папиным исчезновением. Я не особо в это верила, но теперь решила, что это вполне возможно. И я знала, что мама точно бы так решила.

Вот это поворот! Но долго обдумывать эти новости я не могла.

Пора было садиться за работу.