Какие вибрации управляли жизнью нового члена общины Федора, даже он сам вряд ли бы объяснил. Не знаю, отключил ли он разум, но вот эмоции и чувства у него точно пропали. Чтобы это понять, достаточно было посмотреть ему в глаза. Безучастный пустой взгляд Федора пугал меня до дрожи. Было в нем что-то неестественное и нездоровое. Чем больше проходило времени, тем сильнее новый брат походил на зомби.

Впрочем, возможно, у меня разыгралась фантазия. Если бы с Федором было что-то не так, разве Святослав позволил бы ему пройти посвящение в члены общины? А это, между прочим, случилось быстро. Минги-Тау счел Федора достойным примерно через пару недель после его появления у нас.

Наступил торжественный день. Природа выбрала для праздника мрачноватые декорации: небо заволокло серым мороком, на горы опустился густой туман, прохладная сырость то и дело змеей вползала за шиворот.

Утром у расщелины мы тепло улыбались Федору, обнимали его и подбадривали. В общем, делали так, как учил Святослав. Федор отвечал ухмылкой зомби и смотрел сквозь нас.

В тот день дорога к пропасти показалась мне особенно долгой и тяжелой. То ли в прошлый раз я слишком волновалась, чтобы замечать тяготы пути, то ли ослабла с тех пор. А вот страх перед бездной накрыл меня такой же мощной волной, как и тогда. Если честно, я чувствовала себя хуже, чем в день своего посвящения в члены общины. Паниковала, задыхалась, судорожно прижималась к скалам, царапая до крови плечи и руки.

Мы добрались до грота и встали в круг. Святослав вывел Федора в центр и произнес пламенную речь об испытании, доверии и любви. Далее все происходило как в фильме, поставленном на ускоренный режим.

Из толпы вышли трое братьев, схватили Федора и поволокли к пропасти.

– Что? Куда? Зачем? – выкрикивал испытуемый, извиваясь и дергаясь всем телом.

Он больше не походил на зомби. Теперь он напоминал выброшенную на берег рыбу.

У края пропасти братья повалили Федора на землю. Завязалась драка. Руки, ноги, тела сплелись в причудливый живой клубок. Федор обезумел – рычал как зверь, брыкался, размахивал руками и кусался.

Вдруг клубок развалился на части. Все замерло. А потом стылое безмолвие пронзил дикий вопль.

Я не сразу поняла, что произошло. Наверное, не хотела понимать. Я искала глазами Федора на краю пропасти. А братья и сестры охали и ахали.

Я не помню, как мы возвращались. Зато речь Святослава, которую он произнес вечером у костра, отпечаталась у меня в памяти навечно:

– Сегодня был тяжелый день, – сказал гуру, – но мы не позволим темным эмоциям взять над нами верх. Не забывайте ни на секунду: за нами наблюдает отец. Давайте же покажем ему, что мы сильные, что не зря он остановил на нас взор. Федор не прошел испытание. Прискорбно. Он не смог довериться братьям. Хуже того – он не доверился Минги-Тау – милосердному отцу, который открыл ему путь к спасению. Что ж, Федор сделал выбор. А мы продолжим наш путь к свету.

Танцев в тот вечер не было. Мы сидели у костра до поздней ночи. Братья и сестры молчали. По кругу ходил кувшин со сладким напитком – каждый из нас делал несколько глотков и передавал кувшин соседу. Святослав наигрывал на тамтаме мелодию с тревожащим сердце пульсирующим ритмом. Когда гуру наконец отпустил нас спать, я с трудом поднялась и долго вспоминала, куда мне идти.