Чотон, 20 февраля 1816 г.

Ненаглядная моя Фанни!

Ты неповторима и неотразима. Ты свет моей жизни. Какие дивные, занимательные письма ты мне присылаешь в последнее время! Какие описания от всего твоего славного сердечка! Какой прелестный пример трудолюбивого воображения! Ты у нас просто на вес золота – или серебра в новенькой монетке. Не могу выразить, что я чувствовала, когда читала написанную тобой историю собственной жизни, – меня переполняли жалость и тревога, восторг и воодушевление! Ты – чистейший образец легкомыслия и глубокомыслия, заурядности и эксцентричности, грусти и оживления, дерзости и занимательности. Многие ли способны уследить за причудами твоей фантазии, изворотами твоего вкуса, противоречивостью твоих чувств? Ты так непредсказуема и одновременно безупречно естественна! – так своеобычна и настолько похожа на всех остальных!

Для меня особое счастье узнать тебя настолько близко. Ты и представить себе не можешь, какое удовольствие мне доставляют столь дотошно прописанные картины твоей души. Ах, какой утратой для меня станет твое замужество! Слишком уж ты изумительна в роли одинокой женщины – слишком изумительна в роли племянницы. Мне будет до невыразимости досадно, когда прелестные игры твоего ума сведутся к супружеской и материнской привязанности.

Мистер Б… меня пугает. Он тебя заполучит. Я уже вижу тебя у алтаря. Я до определенной степени доверяю наблюдениям миссис К. Кейдж, а еще больше наблюдениям Лиззи, кроме того, я знаю, что так оно суждено. Он наверняка стремится привязать тебя к себе. Противоположное было бы глупо и постыдно с его стороны; да и все семейство ищет твоего знакомства.

Не подумай, что у меня есть какие-то обоснованные возражения; мне он скорее по душе, чем наоборот, да и дом этот, кажется, тебе подходит. Просто мне вообще не хочется, чтобы ты выходила замуж. Тем не менее я от всей души желаю тебе выйти замуж, потому что знаю: только тогда ты будешь счастлива; для меня же утрата Фанни Найт окажется невосполнимой. Моя «любящ. племянница Ф. Ч. Б…» будет лишь жалкой подменой. Меня смущает, что у тебя расстроены нервы и ты часто плачешь, – это признак нездоровья; я однако надеюсь, что мистер Скад, как ты всегда пишешь его имя (твои мистеры Скады очень меня забавляют), поспособствует твоему исцелению.

Сколь отрадно, что Кассандра окончательно поправилась! Мы на такое даже и не надеялись. Охотно верю, что она очень терпелива и очень добра. Я всегда любила Кассандру за дивные темные глаза и мягкий характер. Я почти излечилась от ревматизма, лишь порой немного побаливает колено, чтобы я не забывала, каково это, и не убирала слишком далеко фланель. Тетя Кассандра изумительно за мною ухаживала.

Отрадно было читать про твой визит в Гуднестон, – полагаю, ты получила большое удовольствие; давно тебе не удавалось спокойно повидаться с Фанни Кейдж. Надеюсь, она должным образом тебя уговаривала, улещала и умиротворяла. Но почему ты живешь в страхе того, что он женится на ком-то другом? (С другой стороны, как это естественно!) Сама ты не сделала выбора в его пользу, так почему не позволить ему найти утешение в другом месте? В душе ты знаешь, что ему тягостно общество более оживленного человека. Ты все не можешь забыть своих чувств, когда возникло подозрение, что он, возможно, ужинал в Ханс-плейсе.

Ненаглядная моя Фанни, мне мучительно думать, что ты из-за него несчастна. Подумай о его принципах, подумай о возражениях его отца, о его денежных затруднениях и пр. и пр. Впрочем, пользы мои слова не принесут; нет, если я стану настраивать тебя против него, ты лишь решительнее встанешь на его сторону – славная, непредсказуемая Фанни.

Далее скажу, что твой Генри нравится нам всецело, с полнотою бокала, налитого до краев. Он чрезвычайно приятный молодой человек. Не вижу в нем ничего, что стоило бы исправить. Он, безусловно, всецело соответствует тому, чего ждут от него его отец и сестра; мне действительно очень нравится Уильям, как и всем нам; это, по сути, наш родной Уильям. Говоря коротко, нам очень уютно всем вместе, то есть мы можем отвечать за себя.

Пусть миссис Дидс ничуть не смущается тем, какое благоволение мы оказали ее сыну; мы лишь сожалели, что не можем дать ему больше и что банкнота в 50 ф., которую мы сунули ему в руку при прощании, это все, что мы можем себе позволить. Славная миссис Дидс! Скандалы и сплетни; уверена, ими тебя снабдили в изобилии, однако я очень люблю миссис… и тому есть веская причина. Спасибо, что упомянула ее хвалебные отзывы об «Эмме» и пр.

Я в свою очередь вышила монограмму на рубашке дядюшки Г., и теперь у него полный мемориал нежной приязни к нему окружающих.

Пятница. Вчера, начав это письмо, я и не собиралась отправлять его до возвращения твоего брата, однако с такой поспешностью записывала свои глупые мысли, что не намерена держать их при себе еще много часов, чтобы они таращились мне в лицо.

Очень тебе признательна за кадрили, которые я начинаю считать вполне симпатичными, хотя, конечно же, куда им до котильонов моих времен.

Вчера к нам приходили Бен с Анной послушать дядюшку Генри, она выглядела чрезвычайно миловидно, видеть ее было весьма приятно, такая молодая, цветущая и невинная, будто за всю жизнь ее не посещала ни одна недобрая мысль, хотя есть все основания думать, что посещала, если верить в доктрину о первородном грехе. Надеюсь, Лиззи со свойственной ей добротой поможет ей сыграть ее пьесу. Все сошлись на том, что Генри весьма хорош собой, хотя и не столь красив, как Эдвард. Мне его лицо, пожалуй, нравится больше. Ум. прекрасно выглядит, у него отличный аппетит, и в целом он, похоже, в добром здравии. Весной в Годмершеме грядет много расставаний. Полагаю, тебе это будет мучительно. Но это и правильно! Бедная мисс К.! Мне будет очень ее жаль, когда она разберется в собственных чувствах.

Твои возражения против кадрилей сердечно меня порадовали. Недурно для барышни, всей душой привязанной к одному человеку! Милая Фанни, не думай о себе такого, не возводи столь горькой напраслины на собственное умонастроение, даже в пределах своего воображения. Не говори дурно о своем здравомыслии, только чтобы потешить фантазию; твое здравомыслие заслуживает более достойного отношения. Ты в него не влюблена; ты никогда и не была в него по-настоящему влюблена.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. Остин

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Найт