Согласно протоколу заседания коллегии Одесской ЧК от 28 октября 1920 года, Катаева Валентина и Катаева Евгения освободили “как непричастных” к делу белогвардейской организации. Но еще до того, как эти протоколы стали доступны, Сергей Лущик нашел имя Валентина Катаева в анонсе одного из поэтических вечеров 15 сентября 1920 года. При этом еще 4 сентября Катаев сидел в тюрьме – этим днем датировано одно из его последних тюремных стихотворений. Возможно, братьев выпустили из тюрьмы в сентябре, а освобождение оформили задним числом.
Катаевых спасли два человека: Пётр Туманов и Яков Бельский. О Туманове и по сей день известно мало. Предполагают, что он был из дворян (в анкете указал осторожно – “из учащихся”), учился на медика, но врачом не стал.[266] Воевал в красной гвардии, вступил в партию большевиков, в начале 1920-го – следователь ЧК, но затем перешел на партийную работу в губком, а с июня был начальником следственно-судебной части одесского губвоенкомата и председателем его военно-следственной коллегии. Туманов добивался “передачи следственных дел военнослужащих из «чрезвычайки» в военно-следственную часть военкомата”.[267] Цель его – понятна: военных можно было призвать в Красную армию, использовать как военспецов.
Оксана Киянская и Давид Фельдман, долго изучавшие украинские архивы, пришли к выводу, что председатель военно-следственной коллегии вряд ли был прежде знаком с Катаевым. Туманов не был ни писателем, ни художником, “его участие в «литературных вечерах» документального подтверждения не получило”.[268] Зачем ему спасать Катаевых? Но после посещения ЧК “какой-то комиссией”, членом которой был Туманов, Катаева освободили.[269]
И тут появляется имя другого заступника – Яков Бельский. Всю жизнь Валентин Петрович прямо называл его своим спасителем. Однако долгое время о нем известно было так мало, что Бельский казался почти мистификацией. Между тем Оксана Киянская и Давид Фельдман посвятили его жизни целое исследование.
Его настоящее имя – Яков Моисеевич Биленкин. Ровесник Катаева (точнее, на полгода моложе), художник, чекист, а в будущем – журналист и писатель. Свои карикатуры и плакаты он подписывал псевдонимом Бельский, который с течением времени превратился в фамилию. Бельский окончил самое престижное отделение Одесского художественного училища – архитектурное: “Судя по его анкетам и позднейшим литературным и журналистским произведениям, Биленкин был хорошо образован, знал несколько иностранных языков, любил поэзию и разбирался в ней. И сам писал стихи и прозу”. До революции Яков “организовывал библиотеки, кружки”[270], в работу большевиков втягивался постепенно. Сначала рисовал плакаты, его взяли в политотдел, а затем – в особый отдел, который выполнял функции военной разведки (предшественницы ГРУ). Летом 1919-го ему удалось разоблачить один из белогвардейских заговоров; при белых работал в большевистском подполье, а в начале 1920-го его перевели в ЧК.
С Катаевым Бельский был знаком по крайней мере с весны-лета 1919-го. В апреле 1920-го он не мог спасти Катаевых от ареста: руководящих постов в первые месяцы он не занимал. Поэтому, предполагают Киянская и Фельдман, обратился за содействием к Петру Туманову. С Тумановым они были знакомы – оба служили в красной гвардии.
Позднее Бельский с Валентином Катаевым дружили. Сохранилась фотография, которую Валентин Петрович передал в Литературный музей Одессы. На ней Багрицкий, Катаев и Бельский позируют как старые друзья.