Итак, существуют три версии гибели Петрова: Первенцева – Ортенберга, Первенцева – Черных, Исакова – Лурье.

Из авторов этих версий только один человек, Аркадий Первенцев, сам летел в самолете, но он проспал момент катастрофы; к тому же две его версии не согласуются друг с другом.

Вторая и третья версии основаны на одном: невнимательность летчика привела к внезапному столкновению с курганом. И в эту версию надо бы поверить. В отличие от истории с “мессершмиттами”, она логична и вроде бы не противоречит фактам.

Или противоречит?

Филолог Виктория Миленко нашла свидетельство того самого майора госбезопасности Смирнова, заместителя наркома внутренних дел Крымской АССР. К сожалению, он тоже спал, многого не видел. Но в его рассказе есть нечто особенное, не совпадающее со словами Исакова, Черных и Первенцева: “…самолет лишился воздушной опоры, стал резко терять высоту. Под ним поперек лежала глубокая лощина, а впереди – курган. Исчез встречный поток воздуха… Самолет надрывно гудит. Почти у самой земли машину будто подхватили сильные руки. Но поздно уже. Она мчалась вперед, на курган. Скользящий удар… Треск”.[1715]

Виктория Миленко обратила внимание вот еще на какой факт: 5 июля на похороны Евгения Петрова приехал его знакомый, военный фотограф Олег Борисович Кнорринг. Он сфотографировал остатки самолета. На фотографиях четко видны выпущенные шасси “дугласа”.[1716] Значит, внезапного столкновения не было. Экипаж пытался зайти на посадку, выпустил шасси, но то ли помешал этот несчастный курган, то ли еще что-то. Отвалившиеся шасси упоминал и Черных, но не придал этому особого значения.

Фотография Кнорринга и свидетельство Смирнова ставят под сомнение версию о внезапном столкновении. То есть с курганом столкнулись, но до этого с самолетом что-то произошло. Что именно? Это и должно было установить следствие.

А может быть, и следствия никакого не было? Лето 1942-го – время почти столь же страшное, как лето 1941-го. Немцы рвутся на Дон, скоро развернется наступление на Волгу и на Кавказ. Отступление и связанная с ним неразбериха – худших условий для расследования и не придумать. И проводились ли тогда вообще расследования авиакатастроф?

Как ни странно, проводились. Даже создавались специальные комиссии. Вот 18 июня 1942 года такой же самолет ПС-84, следовавший рейсом из Москвы в Казань и далее в Хабаровск, разбился вскоре после взлета с Центрального аэродрома им. Фрунзе. Самолет – гражданский. Из расследования ясно, что в экипаже было 4 человека, погибли трое, из 17 пассажиров – десять. Установлено, когда и откуда прибыл борт (из Свердловска через Казань), где и когда его ремонтировали (в Свердловске). Указаны тип и регистрационный номер самолета, дата его выпуска. Подробно описаны обстоятельства, определены причины катастрофы – комиссия ела свой хлеб недаром.[1717]

Разумеется, одно дело – расследовать катастрофу над тыловой Москвой, другое – над прифронтовой полосой. Да еще во время немецкого наступления. Но всё же старались, не делая исключения и для боевых потерь. Так, 6 июля 1942 года в районе Хлевного Воронежской области упал самолет ПС-84 Московской авиагруппы особого назначения. Это – фронт. Установлено количество членов экипажа (шестеро) и пассажиров (двое: авиатехник и авиамоторист). Указаны фаза полета, на которой произошла авария, – “горизонтальный (крейсерский) полет” и причина – “самолет подбит и затем сожжен противником на земле”.[1718]

Обстоятельства катастрофы в прифронтовой полосе, где погиб известный писатель и военный корреспондент, должны были расследовать хотя бы кратко, в спешном порядке. Успел же провести свое служебное расследование Михаил Черных. Или он просто должен был изложить версию, предназначенную для распространения среди друзей и знакомых Петрова, среди советских писателей? Разумеется, второе – только предположение, но странность этой катастрофы невольно заставляет придумывать версии, домысливать.

Сотрудники НКВД обязаны были провести свое расследование, привлечь к нему экспертов. И ведь было кому вести следствие. Адмирал Исаков узнал о катастрофе около 16:00, когда ему из Чертково позвонил уполномоченный НКВД. Значит, оперативник или оперативники почти сразу приехали на место гибели самолета. Более того, не позднее 5 июля, а возможно, и раньше к месту авиакатастрофы прибыли сотрудники НКВД довольно высокого ранга: полковой комиссар (полковник) Лысиков (имя неизвестно) и майор госбезопасности Роман Валерьевич Крутов, в то время – заместитель наркома внутренних дел УССР.[1719] Они будут участвовать в похоронах Петрова, но прилетели-то в Чертково явно не ради того, чтобы постоять в почетном карауле у гроба создателя Остапа Бендера. Видимо, занимались своими прямыми обязанностями. Где же результаты их работы? Нет ничего.

Авиакатастрофа в Чертковском районе 2 июля 1942 года даже не указана на сайте, посвященном авиационным происшествиям, инцидентам и катастрофам в СССР и России. Есть там аварии, катастрофы и боевые потери 1 июля (их четыре), есть авария и катастрофа 3 июля. А 2 июля – будто ничего и не было. Может быть, это просто недоработка создателей сайта. А может быть, это связано с тем, что материалы расследования куда-то исчезли, что они недоступны? По крайней мере, они до сих пор не опубликованы, неизвестны исследователям.