Вернемся, однако, в первые дни войны. Как мы помним, Петрова не было тогда ни в Москве, ни в Переделкино. Он сопровождал американского писателя Эрскина Колдуэлла, который приехал в Советский Союз еще в мае. Иностранцев в СССР просто так не оставляли. Им должны были показывать праздничную сторону советской жизни, витрину, чтобы реальность советского быта, образа жизни не оттолкнула их от идеи коммунизма. От контакта с простыми людьми иностранцев, прежде всего журналистов и писателей, старались ограждать. Особенно после книги Андре Жида “Возвращение из СССР”. Французский писатель оказался человеком настойчивым, внимательным и въедливым. Он слишком много узнал о жизни в СССР, как оказалось, не очень-то благополучной. В Советском Союзе книгу Жида восприняли болезненно. С тех пор надзор за иностранцами усилился.[1565] К тому же Колдуэлл приехал с женой Маргарет, а она была журналистом, фотокорреспондентом. Не потому ли рядом с ними оказался такой проверенный товарищ, как Евгений Петров? Доброжелательный, веселый, приятный в общении, хорошо знающий образ жизни американцев, он брал их под защиту, разъясняя друзьям, что нельзя подходить к ним с обычными советскими мерками.

Льва Славина удивило невежество американца: Колдуэлл не знал даже, где находятся Балтийское море и Финляндия. Петров отвел Славина в сторону, взял под руку и, как-то по-особенному наклонив голову, сказал: “Слушайте, Лёва, <…> зачем ему знать географию? Американцы знают только то, что им нужно для их профессии. Колдуэлл – узкий специалист. Он умеет только одно: хорошо писать. Больше ничего. Скажите откровенно: вы считаете, что для писателя этого мало?”[1566]

Петрова, одного из немногих в СССР журналистов, знакомых с Америкой, рекомендовали дружественному американскому информационному агентству NANA. С 1941-го и до конца жизни Петров – корреспондент NANA. Но он остался главным редактором “Огонька”, писал для “Известий”, а с 1942-го – и для “Правды”.

В июле 1941 года у Петрова появилось еще одно место работы.

24 июня 1941 года Политбюро создало новое учреждение – Советское информационное бюро, Совинформбюро, ответственное именно за военную пропаганду и военную цензуру. Начальником Сталин назначил сорокалетнего Александра Щербакова[1567], его заместителем – Соломона Лозовского (одновременно тот был заместителем Молотова в Наркомате иностранных дел).

На Совинформбюро работали писатели, художники, кинорежиссёры, композиторы, но большинство – по договорам. Только немногих включили в штат и дали удостоверения сотрудников Совинформбюро. Среди этих немногих – Илья Эренбург, Всеволод Иванов, Валентин Катаев и Евгений Петров.

До конца войны в Совинформбюро не было своего отдела кадров. Подбором сотрудников занимался лично Лозовский. Во главе группы литературы и искусства Лозовский поставил, естественно, Александра Фадеева, в чем очень скоро раскаялся. Уже 3 сентября 1941 года Лозовский отправил Щербакову записку – рекомендовал снять Фадеева с должности, потому что тот “периодически исчезает на несколько дней, совершенно не интересуясь порученным ему делом”. На место Фадеева в литературной группе Лозовский предлагал Евгения Петрова[1568]. Писатель Всеволод Иванов после гибели Петрова оставит в дневнике такую запись: “…дураку Лозовскому, наверное, и сейчас кажется, что не было человека умнее и дальновиднее Е. Петрова”.[1569]

Судя по всему, у Евгения Петровича в годы войны появился новый могущественный покровитель.