Дача в Переделкино – знак принадлежности к элите. Другим знаком, не столь существенным, но тоже заметным, стало приглашение Катаева и Петрова на торжественные приемы в Большом Кремлевском дворце. Приемы Сталин устраивал несколько раз в году. В программу входили концерт и банкет. Столы для гостей выставляли в Георгиевском и Владимирском залах и даже в Грановитой палате. Поводами для приемов были самые разные события – от перелета советских летчиков через Северный полюс до недели белорусской литературы в Москве.

От имени ЦК ВКП(б) и правительства гостям присылали персональный пригласительный билет размером с визитную карточку.[1465] Певцы и музыканты могли быть и гостями, и участниками концерта.

Леонид Утёсов не раз получал приглашения на торжественные приемы. Чкалов, Байдуков и Беляков даже попросили пригласить на торжество именно джаз Утёсова. Сталин это пожелание исполнил. Утёсов и его джазмены “проследовали на эстраду, играя на ходу мелодию известной песни «Легко на сердце» из не менее известного, любимого Сталиным художественного фильма «Веселые ребята». Хотя микрофонов не было, акустика в Грановитой палате оказалась хорошей”.[1466] Сыграли несколько композиций, причем одну исполняли даже трижды на бис (она понравилась Сталину).

Но джаз на концертах в Кремле – редкость. Обычно в программу входили новые советские песни: “Песня о Сталине”, “Песня о Кирове”, “Песня о Щорсе”, “Песня о наркоме Ворошилове”, “Песня о родине”, “Если завтра война…” – и народные песни, главным образом русские и украинские. Преобладала, однако, популярная классика: ария Кончака из оперы Бородина “Князь Игорь”, ария Фигаро из “Севильского цирюльника” Россини, “Хабанера” из оперы Бизе “Кармен”, куплеты Мефистофеля из “Фауста” Гуно, ария Лепорелло из моцартовского “Дон Жуана”, Левко из оперы Римского-Корсакова “Майская ночь”… Это была та самая музыка, которую и простой советский человек слышал из репродукторов, радиоприемников. Разница разве что в том, что хозяева и гости слушали живые голоса Лемешева, Козловского, Марка Рейзена, смотрели на танцующую Лепешинскую, любимицу Сталина. Бывали на этих концертах и номера в разговорном жанре – кукольника Сергея Образцова и комика Игоря Ильинского. В общем, у вождя народов и его окружения был хороший, пусть и не утонченный вкус.

Торжества обычно начинались от 17:30 до 19:00. Концерт вел специально приглашенный конферансье, а тамадой за столом нередко становится лично Сталин. Обед, разумеется, был роскошным – от заливного из осетрины до шоколада. Для Утёсова и Лемешева всё это было привычным, а вот для простых артистов из того же ансамбля НКВД банкет такого уровня был событием. Один из них однажды набил карманы брюк шоколадом, шоколад растаял, и на форменных брюках появились темно-коричневые пятна.[1467]

Всего за сталинское время состоялось 47 таких приемов. Доктор исторических наук Владимир Невежин нашел и опубликовал списки приглашенных на пять кремлевских приемов. На одном из них был Евгений Петров – 17 апреля 1938 года. Он оказался среди 20 советских писателей: Лебедева-Кумача, Фадеева, Павленко, Леонова, Вишневского, Иванова и даже еще не арестованного Кольцова.[1468] Валентина Катаева пригласили на прием 17 июня 1940-го. Вместе с ним было только трое писателей: Алексей Толстой, Леонид Леонов, Константин Тренев.[1469]

Но попасть на прием один раз – это совсем не то, что быть их завсегдатаем, хотя выборка слишком маленькая. Может быть, Катаева и Петрова приглашали чаще? В любом случае, Петров и Катаев в мир советской литературной элиты входили, занимали высокие, но всё же не первые места.