Максим Горький назвал Нью-Йорк “городом желтого дьявола”. У Ильфа в первый же день возник схожий образ: “сатанинский город”. И одно из первых впечатлений – пар, который пробивался из люков над трассой Сабвей: “Мы долго не могли понять, откуда этот пар берется. Красные огни реклам бросали на него оперный свет. Казалось, вот-вот люк раскроется и оттуда вылезет Мефистофель и, откашлявшись, запоет басом прямо из «Фауста»: «При шпаге я, и шляпа с пером, и денег много, и плащ мой драгоценен»”[1163], – это, скорее всего, написал меломан Петров.
Америка между тем им понравилась. Ильфа и Петрова здесь знали, романы об Остапе Бендере были давно переведены и прочитаны. Они встретят американского политика (бывшего кандидата в губернаторы Калифорнии), который хохотал над “Золотым теленком”. В Гарварде Ильфу и Петрову устроят встречу с американскими журналистами и писателями. Они получат гонорары с американских изданий “Двенадцати стульев” и “Золотого теленка”, в Голливуде им закажут сценарий художественного фильма. Правда, повторится парижская история: сценарий будет повествовать об американской жизни, которой оба советских писателя не знали. Но им заплатят аванс – 650 долларов.[1164] Новенький “Форд” “благородного мышиного цвета”, который они купят для путешествия по США, обойдется им всего в 572 доллара.
Наконец-то Ильф и Петров располагали и деньгами, и свободой, правда, ограниченной двумя обстоятельствами. Во-первых, они плохо знали английский. По дороге из порта в гостиницу шофер несколько раз оглядывался и переспрашивал адрес: “Как видно, его волновал английский язык, на котором мы объяснялись. Иногда он посматривал на нас поощрительно, и на лице у него было написано: «Ничего, не пропадете! В Нью-Йорке еще никто не пропадал»”[1165], – вспоминали Ильф и Петров.
В отеле долго не могли объяснить горничной, чего от нее хотят. Они привыкли, что в европейских гостиницах прислуга сама застилает постель. Но горничная-негритянка смотрела на советских постояльцев со страхом, а от их объяснений ее испуг только увеличивался. Уж не знаю, что она себе вообразила, вслушиваясь в непонятные слова двух еще молодых белых мужчин.[1166] Ильф начал было брать уроки английского, но к своим способностям относился трезво, даже скептически, на большие успехи не рассчитывал – слишком “неусидчив”.
Другое обстоятельство – контроль советских спецслужб. Ильф и Петров считались людьми надежными, иначе бы их в такую командировку не послали. Дома у обоих остались любимые жены, да еще и с маленькими детьми: Пете Катаеву и шести лет не исполнилось; “нежному Пигу”, то есть маленькой Александре Ильф, было только шесть месяцев. Ответственные товарищи из НКВД могли быть уверены: два корреспондента “Правды” не станут невозвращенцами, не оставят дорогих им людей. Оба были умны и могли представить, что сделают с их близкими, не вернись они на родину. Но, кажется, такие мысли их и не посещали. Ильф и Петров подчеркнуто лояльны: в Америке никогда не обходят советские консульства в Нью-Йорке и Сан-Франциско, посещают полпредство в Вашингтоне. И тем не менее был всё же человек, отвечавший за контроль над Ильфом и Петровым.
В Нью-Йорке рядом с ними появился загадочный господин. Читатели “Одноэтажной Америки” знают его под именем мистера Адамса. Симпатичный, нелепостью, забывчивостью и обаянием он напоминал мистера Пиквика. Роман Диккенса тогда знали все образованные читатели, так что образ был найден Ильфом и Петровым удачно. Вместе с супругой, миссис Адамс, он сопровождает Ильфа и Петрова почти всё их путешествие по Америке.
Прототипом мистера Адамса был инженер компании “General Electric” Соломон Абрамович Трон (Троун).
Лысый, полноватый джентльмен, с брюшком, уже немолодой, лет 63–64, но живой, энергичный, неутомимый, он и в самом деле был похож чем-то на мистера Пиквика. Но Пиквик – безвредный и, в общем-то, бестолковый человек, чего явно не скажешь о мистере Троне.
Родом он был из Митавы, образование получил и начал карьеру инженера в царской России. Трудился в российском дочернем предприятии “General Electric”, где будет работать и его сын Дмитрий. Он приезжал в Советский Союз, работал на сооружении Днепрогэса, в Сталинграде, Челябинске. В США Трон жил давно и хорошо изучил страну, однако американское гражданство получил только в 1935-м. Проживет он жизнь долгую, намного пережив Ильфа и Петрова. В 1940-м, когда Ильф уж несколько лет как будет лежать на Новодевичьем кладбище, мистер Трон попытается организовать переселение евреев из вишистской Франции в Вест-Индию. В 1950-е, когда и Петрова на свете уже давно не будет, Соломон Трон встретится с Джавахарлалом Неру и Давидом Бен-Гурионом. Он работал в Израиле, Индии, Японии и Китае, хотя многие страницы его жизни малоизвестны. А умрет в Лондоне, всего четыре года не дожив до своего столетия.
На Соломона Трона смотрели как на советского агента влияния, обвиняли в симпатиях к коммунистам.[1167] Его переписка с Ильфом и Петровым снимает все сомнения. “Адамс был первым <нрзб.> послом Соединенных Штатов в царской России. Может быть, первый посол Советской Америки в Советском Союзе будет Адамс”[1168], – писал мистер, а правильно бы сказать – товарищ – Трон Ильфу и Петрову 17 августа 1936 года.
Но даже если мистер Трон и не отвечал за негласный надзор за Ильфом и Петровым, то догляд за ними все-таки был. Из письма руководителя советского кинематографа Бориса Шумяцкого Сталину известно, что в Голливуде Ильфа и Петрова постоянно сопровождал сотрудник советско-американского акционерного общества “Амкино”. Он информировал директора “Амкино” Верлицкого обо всех встречах и беседах Ильфа и Петрова, а Верлицкий передавал эти сведения в Москву.[1169] Не зная английского языка, Ильф и Петров “ходили с нашим переводчиком”, который сообщал, о чем они говорили.[1170] А именно мистер Трон был и переводчиком, и гидом Ильфа и Петрова.