Второй творческий подъем Ильфа и Петрова начался “Золотым теленком” и постепенно затух где-то в 1933–1934 годах со сменой редакционной политики газеты “Правда”.

Их третий и последний подъем начнется благодаря поездке в Америку.

В каждой поездке Ильфа и Петрова за границу есть какая-то загадка. Тем более в самой долгой заграничной командировке – четыре месяца, с 19 сентября 1935-го по конец января 1936-го.

Польша. Чехословакия. Австрия. Швейцария (ее проехали, не выходя из поезда). Франция. Путешествие через Атлантику на французском лайнере “Нормандия” – самом большом и самом быстроходном пассажирском корабле того времени. Больше 10 000 миль на автомобиле “Форд” – от восточного побережья США до западного и обратно. Возвращение в Европу на роскошном лайнере “Majestic”. Путь на родину через Лондон и Париж. По тем временам – головокружительная поездка и очень дорогая. Кто ж послал их в такую командировку?

Ильф и Петров отправились за границу корреспондентами “Правды”, так что ответ вроде бы очевиден: Мехлис. Тем более что, в отличие от поездки 1933–1934 года, Ильф и Петров много писали для “Правды”. Уже 24 ноября их первый очерк появился на страницах газеты. В следующем году “Правда” напечатает еще шесть путевых очерков и фельетонов Ильфа и Петрова, Америке посвященных, “Огонек” – американские фотографии Ильи Ильфа. Несколько лет работы не прошли даром. Ильф стал пусть и не выдающимся, но вполне профессиональным фотографом. В Америке он сделает более тысячи фотографий – для эпохи пленочных фотоаппаратов это очень много.

…Я сижу в Российском государственном архиве социально-политической истории и читаю стенограмму заседания сотрудников газеты “Правда” от 13 августа 1935 года. Председательствует Мехлис, присутствуют и активно участвуют в обсуждении ответственный секретарь “Правды” Попов, член редколлегии и руководитель “Жургаза” Кольцов, писатели Никулин, Ильф, Петров. Обсуждают редакционную политику. Мехлис настаивает: “Правда” должна больше писать о жителях маленьких городов, “чтобы они не чувствовали себя чухломой, чувствовали себя членами великой партии пролетариата, гражданами великого Союза”.[1142] Его тут же поддерживает Кольцов и обещает взяться за работу, как только закончит с “иностранным материалом”. Надо будет объехать несколько “мелких городов, не ругать их, а, поразмысливши, восхвалять…”. Петров с готовностью поддерживает: “Иногда провинциализм есть и в Москве, я понимаю, что в таком смысле надо ставить. Эта тема очень интересная. Эта тема хорошая”. Ильф после выступления друга пытается отбросить сомнения, которые его явно одолевают: “Мы попробуем первый раз в жизни”.[1143]

До поездки остается чуть больше месяца, но об Америке и речи нет. У Мехлиса вроде бы другие планы. Ильф и Петров тоже не знают, что скоро вместо Углича и Чухломы поедут в Нью-Йорк и Сан-Франциско.

Между тем на следующий день, 14 августа, Мехлис направляет записку Николаю Ежову. Летом 1935-го Ежов еще не страшный нарком внутренних дел, а секретарь ЦК и председатель Комиссии партийного контроля. Товарищ Ежов, пишет Мехлис, вами “разрешен выезд за границу” писателям Ильфу, Петрову и Никулину. Товарищи едут по литературному поручению редакции «Двух пятилеток»” – и просит распоряжения выдать Ильфу, Петрову и Никулину “валюты, достаточной для двухмесячного пребывания за границей”.[1144]

Вот как! Оказывается, вместе с Ильфом и Петровым должен был ехать писатель Лев Никулин! Еще более странно читать о “Двух пятилетках”. Это даже не журнал, а литературный альманах. В тридцатые годы командировки за границу, тем более длительные, не входили в компетенцию литературных изданий. Решение о них принимало Политбюро.

И 22 августа опросом членов Политбюро принято решение “Не возражать против заграничной командировки по литературным заданиям писателям И. Ильфу, Е. Петрову и Л. Никулину, выдав им 2400 рублей в валюте”.[1145] Решение утвердят на официальном заседании Политбюро 31 августа 1935 года[1146] и направят товарищам Ежову, Щербакову, Крестинскому, Агранову, Броуну, Левину для подготовки поездки советских писателей.

Александр Щербаков в это время – оргсекретарь Союза писателей и зав. отделом культпросветработы ЦК.

Николай Крестинский – первый заместитель наркома иностранных дел.

Яков Агранов – первый заместитель наркома внутренних дел (то есть заместитель Ягоды).

Иона Броун – ответственный секретарь Комиссии ЦК по выездам за границу.

Рувим Левин – заместитель наркома финансов.

И что, Политбюро, Агранов, Щербаков, Крестинский, Броун, Мехлис всего лишь выполняли волю редколлегии “Двух пятилеток”? Организовать стольким высокопоставленным лицам подготовку заграничной поездки советских писателей мог только Сталин.

Скорее всего, вождь дал поручение Мехлису подобрать подходящие кандидатуры для долгой и важной заграничной поездки, а потом, 9 августа, уехал отдыхать. Мехлис остановился на сотрудниках “Правды”, которых хорошо знал. Ильф, Петров, Никулин уже бывали за границей, не скомпрометированы скандалами, вели себя достойно, благонадежны. Книги Ильфа и Петрова переводили, печатали, в том числе и в США. В Америке вот-вот должен был выйти из печати новый перевод “Золотого теленка”. Никулин знал иностранные языки, располагал хорошими связями за границей. Но в этот раз Никулин за границу почему-то не уехал. Ильф и Петров отправятся в путь без него.

19 сентября 1935 года Ильф и Петров сообщают Мехлису о своем отъезде и благодарят за помощь и поддержку: “Дорогой товарищ Мехлис! Сегодня вечером мы уезжаем и, разумеется, в день отъезда вспоминали Вас. Очень благодарим Вас за всё, что Вы для нас сделали, – за теплое внимание и любовь. Надеемся увидеть много интересного и об этом много написать в «Правду»”.[1147] Совершенно очевидно: благодарят не только за внимание, но и за то, что Мехлис рекомендовал Сталину именно их.

На этот раз у корреспондентов “Правды” не будет финансовых затруднений. Ильф взошел на борт “Нормандии” с 999 долларами в бумажнике, у Петрова должно было быть не меньше. Хватит и на комфортабельные каюты лучших трансатлантических кораблей, и на весьма дорогостоящие покупки. Это уже не пояски для платья, а кое-что посущественней. Жить будут не в самых роскошных, но в очень приличных отелях. Их бюджет значительно больше, чем в свое время у Демьяна Бедного. Но и задачи куда масштабнее.