По дороге в школу в понедельник я вкратце рассказала Мерле о полёте в Хёлленталь и о том, что видела на вилле Певчих. Наконец-то я сумела выговориться, иначе бы лопнула от напряжения.

– В общем, теперь понятия не имею, что делать, – вздохнула я.

– Да брось, всё же очень просто: надо как можно скорее найти недостающие волшебные атрибуты, – спокойно ответила Мерле. – Для начала выясним, где находятся склады и филиалы фирмы Ксавера Штайна. Не исключено, он прячет украденное где-то там.

Идея, конечно, неплохая, вполне в духе Мерле. Правда, Хранительница предполагала, что Ксавер Беркут, скорее всего, спрятал бесценные украшения в каком-то недоступном для других месте. А значит, это вряд ли склады. Продолжить разговор мы не смогли, так как к нам присоединилась наша одноклассница Карла, и мы уже дошли до художественного класса.

Я всё время высматривала в толпе Милана, но безуспешно. Ни на переменах, ни до и ни после школы я его не увидела.

Впрочем, это не имело значения: мы в любом случае встретимся с ним позже у него дома.

Незадолго до трёх часов я взяла свой велосипед. Дорогу я уже знала, так как однажды тайком в обличье сойки летела за Миланом до самого его дома, решив, что он подлый похититель перьев. И как же здорово, что это оказалось ошибкой!

Без происшествий я добралась до нужной улицы, и когда в поле зрения появился дом семейства Штайн, я внимательно огляделась вокруг. С тех пор как Ксавер Беркут подстерёг меня после демонстрации, я стала ещё осторожнее. И ещё более подозрительной. Я и велосипед оставила у фонарного столба, немного в стороне от места встречи. И как только я застегнула замок, сзади раздался велосипедный звонок.

– Кайя, привет! – радостно крикнул кто-то. Конечно, это могла быть только Феа. Когда я выпрямилась, они с Нелио почти доехали до меня и, остановившись рядом со мной, слезли с велосипедов.

– Какой нам нужен дом? – нетерпеливо поинтересовалась Феа, пока Нелио парковал свой велосипед рядом с моим.

Я указала на квадратный дом в ухоженном саду.

– Ого, какой! – заметил Нелио, который сегодня для разнообразия надел светло-голубой свитер. Ему очень даже шло.

– Да, круто, – согласилась Феа, которая просто поставила свой велосипед у фонаря, даже не прикрепив толком.

Я прошла вперёд, толкнула металлические садовые ворота и по тёмно-серым каменным плитам направилась к серой входной двери. По обеим сторонам крыльца росли два самшита, которым придали круглую форму.

Я даже не успела протянуть палец к звонку, как дверь уже распахнулась и на пороге появился широко улыбающийся Милан.

– Идите за мной, – сказал он и повёл нас в дом.

Пожалуй, я никогда ещё не видела настолько аккуратного дома. Он просто сиял чистотой, и всё лежало на своих местах. Тёмный каменный пол красиво контрастировал с белым лакированным кухонным гарнитуром.

– Пить хотите? – спросил Милан, кивнув на кувшин и пару стаканов на кухонной стойке, отделяющей гостиную от кухни.

Феа закружилась на месте, раскинув руки в стороны.

– Обалдеть! – воскликнула она. – Это же прямо дворец! Чем занимаются твои родители, что могут себе такое позволить?

– Инвестируют в «Штайн-Бау», – ответил Милан, разливая по стаканам лимонад. – Ну и в целом делают всё, что велит дядя Ксавер. Мама уже видит во мне наследника компании, поэтому мне ни в коем случае нельзя облажаться, – он безрадостно усмехнулся и протянул нам стаканы.

Мы осторожно пронесли свои напитки мимо белоснежных кожаных диванов к отдельно стоящей винтовой лестнице, ведущей на галерею. Металлические ступени пружинили под нашими ногами, когда мы четверо гуськом стали по ним подниматься. Добравшись до верха, мы оказались в своего рода второй гостиной, только диваны здесь, заваленные множеством разноцветных подушек, казались уютнее. Половину помещения занимал красивый чёрный рояль, на котором стояло несколько фотографий в серебряных рамках. Я подошла поближе, чтобы лучше их рассмотреть.

На всех фото был запечатлён Милан, сидящий за разными пианино или роялями. На одной фотографии ему было года четыре-пять.

– А ты рано начал играть на пианино, – заметила я.

Милан кивнул:

– В моей семье все начинают играть с раннего возраста. И призы на разных конкурсах мы всегда обязательно брали. Как же без этого! – и он немного вымученно улыбнулся.

– А сыграй что-нибудь! – попросила Феа.

Милан, не ответив, быстро направился к одной из многочисленных белых дверей, выходящих из галереи. Пока я разглядывала относительно недавнюю фотографию, на которой Милан с грамотой победителя в руках стоял перед белым роялем, трое моих друзей уже пошли за ним.

– Вау! – услышала я возглас Феа.

Я наконец оторвалась от фотографий и осторожно пронесла свой лимонад над пушистым белым ковром. Войдя в комнату Милана, я тоже замерла от изумления. Из окон огромной и светлой комнаты открывался вид на маленькую роскошную улицу.

Но когда я, поставив стакан на стеклянный столик, немного присмотрелась к «владениям» Милана, мне показалось, что здесь не очень уютно – всё, от стола и аккуратно застеленной кровати до блестящих кубков, выстроившихся в ряд на полке, было тщательно вычищено и отполировано.

Милан, похоже, правильно истолковал мой взгляд:

– Чтобы всё оставалось в идеальном состоянии, к нам каждый день приходит клининговая компания.

Мне стало немного неловко, и я спросила:

– Это всё кубки за победы в музыкальных конкурсах?

Милан покачал головой:

– Нет, эти за карате.

Я удивлённо уставилась на него:

– Ты ничего об этом не говорил…

Феа и Нелио тоже подошли ближе к полке, чтобы рассмотреть награды.

– Потому что пришлось его бросить, – пожал плечами Милан. – Мама ужасно боялась за мои пальцы.

– В смысле? – не поняла Феа.

– Ну, что на карате я их сломаю или вывихну запястье и больше не смогу играть на пианино, – объяснил он. В его голосе была досада, а губы моментально сжались в тонкую линию.

В тот момент я ему очень посочувствовала: ведь было ясно, что он очень любит спорт, вероятно, больше, чем музыку. Почему его мать всё решила за него?

Милану явно надоела эта тема, и он подвёл нас к тёмносерому дивану, ткань которого на ощупь была довольно грубой, и, придвинув к нему стул, сел напротив нас троих.

– Я хотела вам сообщить, что вчера моя мама встречалась с Аурелией, Селией и Арне Ястребом, – сказала я.

– Что-о?! – одновременно воскликнули Феа и Нелио.

Милан выпрямился на стуле и не спускал с меня глаз. И я рассказала им обо всём, что видела.

– Но о чём именно они говорили, ты не знаешь? – уточнил Милан, когда я закончила, и я отрицательно покачала головой.

– Возможно, Арне Ястреб пытался подкупить их, чтобы переманить на сторону Ксавера Беркута? – предположил Нелио. – В конце концов, он его пособник. Мог он, к примеру, пообещать им крупную сумму?

– Моя мама никогда бы не взяла никаких денег, – решительно заявила я. – Да и Аурелия тоже. – Но в глубине души я засомневалась: вдруг мама действительно пойдёт на всё, чтобы защитить меня?

– А может, он просто угрожал им? – размышлял вслух Милан. – Или предупреждал о чём-то?

Я пожала плечами и вздохнула. Милан ладонями хлопнул себя по коленям:

– Времени мало! Мы должны найти недостающие атрибуты, и поскорее, пока дядя Ксавер не отнял у нас наши медальоны и шантажом не заставил всех взрослых аваностов присоединиться к нему. Они ведь, похоже, уже смирились со своей судьбой.

– Мама и Аурелия никогда к нему не присоединятся! – закричала я, чувствуя ком в горле.

Нелио напряжённо и сосредоточенно о чём-то думал, а потом посмотрел на нас:

– Теоретически атрибуты могут быть спрятаны где угодно. Но на месте Ксавера Беркута я бы держал их поближе к себе: мало ли, вдруг какой-то аваност захочет вернуть свой медальон, чтобы восстановить свои силы и способности.

Мы все внимательно слушали Нелио.

– Ксаверу просто повезло, что взрослые аваносты так легко позволили себя запугать, – сказала я.

– Зато мы, молодое поколение, – бунтари! – заявила Феа. – Мы хотим быть свободными аваностами. И такой лидер нам не нужен. Поэтому нам просто необходимо найти эти волшебные атрибуты.

Некоторое время все сидели неподвижно. В воздухе витало напряжение. В тот момент я поняла, что мы подошли к такому моменту, что ошибаться было нельзя.

Милан, видимо, подумал о том же:

– Ладно! Итак, где бы вы спрятали украденное на месте Ксавера?

– Как я уже говорил, где-нибудь поблизости от себя, – ответил Нелио. – Чтобы они всегда были на виду, поскольку очень важны для единоличной власти.

– Значит, где-то на территории фирмы! – одновременно сказали мы с Миланом.

Феа вскочила с дивана:

– Значит, нужно там всё обыскать!

– Понятное дело! – кивнула я. – Только вот Ксавер вряд ли обрадуется, если мы будем шнырять по его участку.

Впервые я увидела, что даже уверенная в себе Феа может растеряться.

– Тогда придётся искать ночью, когда все спят, – ответила она почти невозмутимо. – Детективы обычно так и делают.

– Вилла Ксавера находится на территории фирмы, – напомнила я. – Я вряд ли решусь туда пробраться, если он дома. Видимо, нам понадобится снотворное, чтобы подлить его Ксаверу. Потому что я определённо не хочу наткнуться на него ночью на территории его фирмы.

– А вдруг он спрятал эти вещи на своей вилле? – спросил Нелио.

– Вот туда я точно не пойду, – заявила я. От одной только мысли пробраться ночью в тёмный дом Ксавера у меня по коже побежали мурашки. – К тому же там наверняка есть сигнализация.

Милан тоже не выглядел довольным:

– Да, сигнализация на вилле есть, и отключается она только когда дядя дома. Значит, сперва обыщем территорию фирмы. Может, нам и повезёт. У меня, во всяком случае, других идей нет. А у вас?

Мы трое покачали головами.

– А как же я ночью незаметно выйду из дома? – пробормотал Нелио. – Мама спит чутко, она всё слышит!

– А ты вылети из окна аваностом, – предложил Милан.

Нелио громко сглотнул, но больше ничего не сказал, а Милан продолжил:

– Тогда встречаемся в обличье аваностов на крыше Фрауэнкирхе. Добираться туда всем примерно одинаково. Я захвачу папины ключи: он всегда вешает их вечером на определённое место. Тогда мы сможем проникнуть в залы здания и обыскать их тоже.

На мгновение каждый погрузился в свои мысли. Я уже сейчас до ужаса боялась предстоящей ночной вылазки.

Когда всё уже было решено и мы с Нелио и Феа засобирались домой, мой взгляд упал на прикроватную тумбочку Милана. И тут же моё сердце подпрыгнуло. Потому что там стоял серебряный кубок с двумя перьями: одним чёрно-фиолетовым, а другим – белоснежным. Наши цвета. Возможно ли? Эти два пера символизировали его и меня?

Мы с Миланом посмотрели друг на друга – и внутри у меня вдруг потеплело. Просто удивительно, как тесно иногда связаны страх и радость!