Юля – новая полубогиня нашего отдела – любит все обсуждать. Поэтому понедельник теперь начинается с большого совещания. В одиннадцать все уже должны сидеть в конференц-зале с бодрыми лицами и ежедневниками и внимать показателям эффективности, планам на неделю, участвовать в распределении работы. На челе ее корона, которую возложил сам Ан, в руке ее скипетр, она заседает в зале и выносит решения и приговоры, и да, она – очередное проклятье креативного отдела, потому что ненавидит, когда опаздывают. Не опаздывает у нас только новенькая Ира – ее возвысили из секретарш, и она пытается не облажаться. Остальным редко удается в одиннадцать быть на месте. Понедельники стали поистине черными днями. Только Юрик спокойно опаздывает, как раньше, не испытывая терзаний, он и не собирался стараться ради какой‐то очередной Юли.

Лайфхак № 7

Если часто опаздываешь, попроси приходящую вовремя коллегу сказать начальнику, который с утра пораньше ищет тебя, что ты вышел покурить. Не забывай угощать коллегу вкусняшками, говорить ей комплименты и стрелять в нее прекрасными голубыми очами. Примечание: лайфхак работает, только если ты – Юрик.

– Где Бородин? – кричала Юля, когда в полдвенадцатого наконец собирался хоть какой‐то кворум. Ира, слегка влюбленная в Юрика, не моргнув глазом отвечала:

– Он вышел покурить, пока все собирались. Сказал, не успел перед началом, а он без курева не может, вы же знаете. А раз все равно ждем… Сказал, что покурит и вернется.

– Аня, наберите ему, пусть приходит.

Юрик как раз выходил из метро.

– Да-да, – бодро, прерываясь на судорожные затяжки в темпе быстрой ходьбы, отвечает он, и я чувствую, как он еще прибавляет шаг, – скажи Юле начинать без меня, мне позвонил клиент, не могу сейчас подойти, – и вешает трубку.

Совещание обычно длится часа два. Абсолютному большинству присутствующих откровенно скучно, и ни один из вопросов их не касается. Я вижу, как, склонившись над блокнотом и делая вид, что усердно записывает, зевает Ира. Интересно, она ведь, наверное, так же, как я, сейчас тоскует по рабочему месту, где ее ждут ненаписанные тексты. В такие минуты я люблю тексты с вновь воскресшей силой: их создаешь, лепишь из глины, как любимое дитя, они молчаливы, хотя и полны слов, в них можно вложить смысл, даже в самые убогие и нелюбимые. В общем, они полная противоположность пустопорожним совещаниям, на которых невольно погружаешься в себя, а то и вовсе начинаешь засыпать.

Самое сложное – не пропустить важную информацию, касающуюся тебя и твоей работы. Бывает, облегченно вздыхая, уходишь с совещания и тут мутный уже, расстроенный в понедельник с утра мозг подкидывает расплывчатое воспоминание о срочной работе, которую только что возложили именно на тебя.

Многие после этого подходят к Юле и уточняют – правильно ли они поняли? Юля кричит в ответ, что все тупые и невнимательные, но проясняет вопрос. На Юлины крики уже никто не обращает внимания, хотя поначалу они впечатляли даже после Снежаниных истерик.

Когда все разойдутся с совещания, уточнят детали, запишут, чтобы не забыть, важное, утомленно покачают головой, чтобы выкинуть из нее ненужное, сходят в туалет, покурить и просто пройтись, наступает время обеда. Столовки у нас по-прежнему нет, но раньше единицы ходили есть в соседние забегаловки и рестораны. Большинство или заказывали еду в офис, или приносили из дома и ели прямо на местах. С появлением Юли по понедельникам в обед офис стремительно пустел. Все расходились по бизнес-ланчам. Мы с Юриком иногда даже позволяли себе пиво.

– Мой мозг разрушен, – ныла я ему.

– Мой тоже, – соглашался он.

– Давай по ноль-три.

– Не повредит.

Просидев час и немного придя в себя, возвращаемся в офис. Рабочий день перевалил за половину. Прикидываю, что можно успеть или хотя бы начать, но ко мне подсаживается Юля Сидорова (еще одна стремная новенькая Юля – ни за что не назову ребенка этим именем) и начинает обсуждать со мной тексты внештатников.

Юля Сидорова любит все переписывать и переделывать. Какой бы текст к ней ни пришел, она обязательно его перепишет по-своему. Переставит абзацы, переиначит заголовок, половину выкинет, еще половину допишет. Она сидит за столом и пыхтит громче покинувшей нас Наташи Авченко, на чем свет стоит ругая несчастных внештатников, многие из которых, к слову, пишут получше нее. Просто Юля любит редактировать. Любит, чтобы за ней осталось последнее слово. И обожает жаловаться Юле-старшей на свою тяжелую жизнь и бездарность сотрудников. Юли эти спелись сразу, как только появились у нас. Держатся друг за друга. Думаю, и они исчезнут, как те, что приходили и уходили, приходили и уходили. Так что мы терпим.

Около часа Юля Сидорова висит у меня на ушах, рассказывая о лучших ляпах недели. Я для нее какой-никакой, но все‐таки авторитет, не повезло мне, да. После Юли, конечно, снова надо покурить и походить. Возвращаюсь к рабочему месту обессиленная, но все еще с надеждой начать текст «джинсовой» статьи для журнала – работа вообще‐то несрочная, но ничего сложнее я сегодня уже не потяну, а так хоть что‐то будет сделано. Ненавижу уходить из офиса с пониманием, что не сделано вообще ничего. Словно камень на себе волочешь домой. Нет, надо сделать хоть что‐то, чтобы дома можно было забыться под сериал или книжку. В желудке все еще приятно плещется пиво. Надеюсь, Юля не заметила запах, все‐таки довольно близко сидела… Впрочем, Юля замечает только себя.

Нахожу нужные материалы, отыскиваю товары в презентации, накидываю в блокнот идеи. Через полчаса готов набросок статьи. Я верная слуга Нисабы, знаю нужные слова, совершенствую свою мудрость. Вот я молодец. Открываю Word. Знаю, многих пугает этот огромный пустой лист на весь экран, а я бросаюсь на него, словно разъяренный Нинурта в пьянящий бой.

– Как ты быстро печатаешь! – восхищается Ира. – Пальцы так и порхают, как бабочки!

«Как поэтично», – думаю я и от души улыбаюсь Ире. Кроме моих любимых «стариков» Юрика и Паши, Ира – самый симпатичный в нашем отделе человек, единственная, кто мне нравится из новеньких.

Полстатьи написано, когда раздается звонок.

– Это Леша, подойди в мой кабинет, пожалуйста.

Да что ж такое! Я так зла, что даже не волнуюсь, зачем это меня вызвали.

У Леши уже сидят Юрик и Алевтина, глава продажников.

– Аня, у нас для тебя срочное задание. Аля, расскажи ей.

Алевтина долго грузит меня проблемами с продажами и тем, как им бы пригодился набросок текста для менеджеров на холодных звонках. Протягивает мне огромную, просто грандиозного размера папку и говорит:

– Вот тут информация о нашем проекте. Надо из этого сделать короткие тексты для телефонных обзвонов: затравка, ответы на вопросы и возражения, удерживающие вопросы, всё вот это.

– Но я…

Юрик предостерегающе взмахивает рукой, но я продолжаю мысль:

– Я такое не умею!

Леша смотрит на меня как на милого ребенка:

– Аня, ты наш самый опытный сотрудник, ты справишься. Представь, что это коммерческое предложение. Собственно, это оно и есть. Только фразами покороче, рассчитанными на устную речь. И надо также подготовить список ответов на самые каверзные вопросы клиентов.

– Перечень возможных вопросов там есть. – Алевтина кивает на папку.

– Юра тебе поможет, первые варианты согласовывай с ним, когда будет готово, он нам принесет твои труды.

Киваю устало. Время шесть. Есть еще час, чтобы закончить ту статью.

– Это срочно! Все бросай и начинай прямо сейчас изучать материалы.

Обреченно смотрю на папку. Чувствую, как где‐то в груди, в самой глубине, зарождается вопль. Мой внутренний Нинурта просится в бой! Моя сокровенная Нисаба хочет закончить статью! Мой потаенный Энки уныло качает головой и смиряется с судьбой.