Снежана была человеком-катастрофой: ее окружал хаос, но она очень любила внешние проявления порядка, на которые уходила куча времени, но которые никак не помогали структурировать воцарившийся благодаря ей бардак. Страсть к порядку не делала ее богом Энки, который, хоть и вышел тоже из хаоса бездны Абзу, но с помощью божественных законов и правил выстроил понятные и прозрачные бизнес-процессы мирового бытия, подарив людям спокойную, привычную, цикличную мирную жизнь. Снежана стала нашей Тиамат – она смешала все в неразборчивую кучу, и налаженный офисный быт вернулся в первозданный хаос, когда небо еще не было отделено от земли и все барахталось в черных водах предмирья без названий и имен, режима и порядка, сумбурно и бессистемно.

Едва войдя, осмотрев свое и наши рабочие места, определив ареал, где она – безграничная правительница и владычица, Снежана сразу начала распоряжаться. Ох, хорошо быть начальницей!

– Так, нам обязательно нужна доска.

– Какая доска? – Юрик поперхнулся чаем.

– Пробковая доска, куда мы будем вешать расписание, задания, дела и важные документы.

– А, ну понятно, – пробормотали мы с Юриком, вспомнив продажников с их пакетами. – Она из этих.

– Кстати, где лежат фирменные пакеты?

Мы, едва сдерживая смех, махнули рукой в сторону шкафа с пакетами.

Снежана хотела графики, отчеты и планы. Весь отдел вместо креатива с выпученными глазами рисовал ей графики, писал отчеты и придумывал планы.

– Алла, даю тебе неделю на анализ эффективности постов по «Бирсону» за последний месяц. На почту скинула тебе образцы хорошей аналитики. Изучи и сделай по аналогии. Через неделю на совещании разберем твой отчет, чтобы все научились делать такие. Все должны уметь анализировать и отчитываться, ясно?

Алла стала часто плакать в туалете, а мы с Юриком – ходить на перекуры. Только Соня старалась делать все-все и даже больше, отчего страдала больше всех. Соня не знала свободной жизни до Снежаны, поскольку ее наняли по Снежаниной просьбе: оказывается, все это время нам не хватало специалиста по рекламе. Соня забрала кучу Юриных дел и буквально убивалась на работе.

– Соня, ты должна сегодня доделать сводную таблицу по ценам.

– Но я только что получила прайс! Уже пять, я должна забрать детей из детского сада! Я сделаю завтра утром раньше, чем ты придешь, клянусь!

Соня была дисциплинированной молодой мамой, приходила на работу в девять, раньше всех, чтобы уходить в шесть. Уходить в шесть ей почти никогда не удавалось. Она варила кофе к приходу Снежаны, зная, что та опять прибежит невыспавшаяся и сразу улетит к начальству на ковер. Соня была преданной и очень ответственной, и Снежана сразу начала этим пользоваться.

Соня ходила с ней на совещания к начальству, которые заканчивались в девять, и только к десяти, когда ее маленькие дети уже спали, приезжала домой. Жаловалась нам с Юрой. Прятала в тумбочке пузырь с вискарем, к которому иногда прикладывалась (и нас угощала).

– А больше детей некому забрать? – спрашивала Снежана. Та самая Снежана, которая так любила рассказывать о своей маленькой дочке и как она ее любит.

– Есть кому, но я их уже неделю не видела. Я хочу сама их забрать, побыть с ними дома.

– Ну в другой раз заберешь, сегодня ты мне очень, очень нужна. Сонечка, ну пожалуйста.

И еще неделю бедная Соня не видела детей.

Мы с Юрой увещевали ее:

– Просто приходи позже! Зачем ты продолжаешь приходить в девять? Ты ведь перерабатываешь, и поверь, тебе никогда за это не заплатят! И даже спасибо не скажут.

Соня смотрела на нас круглыми карими глазами и возражала:

– Но если я буду приходить позже, я не смогу уходить раньше! А так хоть какой‐то шанс.

– И когда в последний раз ты уходила раньше?

– М-м-м… И к тому же с девяти до одиннадцати я здесь совершенно одна, а когда приходите вы, начинается болтовня, а Снежана требует результата! Какой результат, когда мы весь день треплемся?

Мы с Юриком молчим, и я чувствую, что ему так же неловко сказать Соне, как и мне: до ее появления мы иногда отвлекались на поржать и поболтать, но такого бесконечного трепа не было. Как сказать Соне, что именно она принесла в наш коллектив фразу: «Можно мне в тебя позвучать?» Что именно она начинает беседу, которую невозможно закончить?

– Ох уж эти болтливые Близнецы… – ворчит любитель зодиака Юрик.

– А вот близняшка Авченко так не треплется, как Соня! – Мне кажется, знаки зодиака тут все же ни при чем.

Соня старательно делает расчеты для Снежаны, внимательно сверяя все цифры.

– Снежана, я закончила план по телеку для Swan на ближайший месяц, весь инвентарь, все ролики и эфиры. Посмотри, пожалуйста. Надо им выслать, чтобы согласовать.

– Ок, ок, – отмахивается Снежана.

Соне наконец‐то удается уйти в шесть, пока Снежана «на обеде». Через десять минут после ее ухода Снежана возвращается и открывает Сонину табличку.

– Сколько ошибок! – скорбно восклицает она. – Аня!

Я вздрагиваю – при чем тут вообще я?

– Аня, ну как можно делать столько ошибок? Ты глянь. – Она подзывает меня к монитору. – Вот здесь: «Мини-интервью с влдальцем». Что это?

– Опечатка, видимо, имелось в виду «с владельцем».

– Я понимаю, но у нее в каждой таблице по десять таких опечаток. Вот смотри: «паказатели». Она что, неграмотная?

– Снежана, ну ты же понимаешь, что каждый хорош в своем деле. Уверена, если ты с калькулятором проверишь ее вычисления, там всё будет идеально. А то, что тут ошибки и опечатки, – можно же просто вычитать перед тем, как Леше отправить.

– Да, можно вычитать, тут немного.

– Вот именно. Соня не филфак оканчивала, как все мы. Этим и хороша.

Снежана задумчиво смотрит на меня и неожиданно соглашается:

– Наверное, ты права.

Я радуюсь, что удалось уберечь Соню от ругани, а себя от продолжительного нытья. Впрочем, подозрительно все это… Снежана встает, берется за сумку.

– Вычитаешь тогда и скинешь мне? Файл лежит в общей папке «Медиапланы».

И уходит.

Ох, Соня. Я тебе это еще припомню. И тебе, Снежана. Я вам всем…! И вскричала я горестно, посылая проклятья вслед обеим, как кричал хранитель кедров Хувава, когда Гильгамеш и Энкиду рубили драгоценные его дерева.