– Теперь фитинги, – говорю. – Вот коробка с образцами, попрошу кого‐нибудь из мальчиков перенести ее к твоему рабочему месту. Надо отснять каждый на белом фоне в нескольких ракурсах и, может, какие‐то подробные детали – для интернет-магазина. Презентацию я отправляла тебе на почту.

Вероника задумчиво смотрит на фитинги и, кажется, начинает бледнеть.

– Что это такое? – наконец спрашивает она. Ага, так и знала, что она не знала.

– Это соединения для труб, их делает наш заказчик. У нас все готово – сайт, магазин, даже карточки написаны, надо только очень срочно отснять товар.

– Но я… – шепчет возмущенная Вероника, – я снимала кольца с сапфирами, часы с бриллиантами, дорогую дизайнерскую посуду, а это… это…

– Тебе что, Леша не сказал, что снимать придется всякое? У нас бывают очень разные заказчики, для некоторых мы делаем продуктовую съемку в интернет-магазин, для других – креативные фото в аккаунты соцсетей. И это все теперь твоя работа.

– Но я, но как же… – Вероника листает каталог со штуцерами, уголками, муфтами и крестовинами, крылья ее явно сделанного носа чуть подрагивают, щеки зеленеют. Я вижу, что она глубоко оскорблена.

– Вероника, нам правда надо срочно начать. Если тебя что‐то не устраивает в твоих обязанностях, поговори с Лешей, может, вы друг друга неправильно поняли, когда он тебя на работу брал?

– Меня брал? Да ты кто такая – со мной так разговаривать? У меня муж – олигарх!

Кто это у нас тут? Никак сама Инанна, звезда восхода! Ан возложил ей на чело небеса, словно корону! Землю на ноги надел, словно сандалии! Обернул ее тело одеянием, сотканным из законов мироздания и божественных сил! Инанна – ураган, Инанна – пылевая буря, Инанна – сокол, остальные боги по сравнению с ней – мелкие воробушки!

Она, кстати, забыла упомянуть, что муж ее вовсе не великий бог Ан, муж вообще бывший. Поэтому и приходится работать.

– Я крутой фотограф! Я снимаю только лакшери!

– Вероника, Вероника, успокойся, пожалуйста, – это уже Юра вмешивается. – Пойдем поговорим.

Они уходят. Я листаю каталог фитингов, и мне за них даже немного обидно: такие красивые и практичные штуки, не чета всем этим лухури-безделицам.

Возвращается мрачный Юрик, почему‐то один.

– Она сказала, что у нее разболелась голова, и уехала домой. Ты говорила, у тебя есть какой‐то внештатник? Надо срочно отснять всю эту трубопроводную хрень, иначе нам звезда.

Пожимаю плечами и набираю знакомого фотографа. Через час он приезжает, хватает коробку с образцами и отщелкивает все часа за три.

На следующий день приходит бледная дрожащая Вероника и, не поздоровавшись, идет сразу к Леше.

– Ушла выяснить, что за хрень с фитингами вместо бриллиантовых колец? – перемигиваемся мы. Не тут‐то было. Оказалось, она ушла жаловаться на меня. Что я некомпетентна и не имею права давать ей никаких заданий. Леша ее как мог успокоил – он еще не до конца понял, с кем имеет дело. Никто из нас тогда этого не понял. Что нам придется, как и раньше, самим все придумывать, вызывать внештатников, скачивать со стоков, но уже не в тишине, а под Вероникины вопли.

Спустя три месяца Веронику уволили как непрошедшую испытательный срок. И вот мы с Юриком курим у входа и не без удовольствия смотрим, как она в своих узких джинсиках, с модной сумкой, уходит от нас навсегда, унося все тревоги последних недель.

– Я знал, что получится от нее избавиться, – говорит Юрик.

– Дай пять.

После ситуации с фитингами она пообещала мне, что скоро меня уволят. Она ходила к Леше, в бухгалтерию, в отдел кадров и рассказывала им небылицы. Мол, «вы знали, что Аня с Юрой – любовники? Он взял ее на работу, потому что спит с ней. Вообще‐то Юра очень мил, а вот Аня постоянно портит мне жизнь, а Юра ее защищает! Почему Юра защищает Аню? Это можно объяснить только одним: она его околдовала! Или она его шантажирует! Не мог же он сам по себе в нее влюбиться, в такую жуть!» Она ныла Леше, что я пишу ей злобные, невежливые письма, и приводила в пример сухие формулировки постановок задач. Грублю ей – «Да как Аня смеет, она никто!» «Эм-м-м, – осторожно, чтобы не спровоцировать новую истерику с рыданиями, мычал Леша, – Аня наш контент-редактор, ты вообще‐то у нее в подчинении». Как слышала такое наша Инанна, злилась, плакала пред Аном, рыдала горько, просила отомстить за себя Гильгамешу… Постойте, я, значит, прям Гильгамеш? Неплохо, неплохо… Вероника подносила платочек к глазам и начинала дрожащей рукой писать заявление. «Ну, ну, не надо так», – пугался Леша, и заявление отправлялось в мусорную корзину.

Мы с Юрой каждый раз ходили к нему объясняться. Я извинялась за то, что однажды накричала на Веронику (а сама удивлялась, почему только однажды, ведь она бесила и доставала меня постоянно). Леша просил быть с ней помягче и называл «нежным цветком». Я обещала стараться. Юрик терпеливо сидел с ней и объяснял, как построить кадр. Ваня ставил ей свет. Она неделю делала один пост и все равно приносила не то. Наконец ей дали задание отснять образцы косметики на коже, и она неожиданно принесла один красивый кадр, где на руке модели красовался маленький шарик крема. Нам бы порадоваться, что дело пошло, но нет – кадр поставила модель, которой оказалась бренд-менеджер Наташа Авченко. Она сама выдавила крем, красиво поднесла руку к объективу и сказала «жми». Это был единственный Вероникин успех.

Заявление она писала пять раз, каждый раз рассказывая Леше и отделу кадров, какая я злобная, мерзкая тварь. Один раз она даже поднималась в наш отдел, чтобы прочитать мне лекцию все о том же – что она сложная творческая натура с тонким вкусом, что я, нелепый книжный червь, никогда даже не смогу приблизиться к миру роскоши и богемы, в котором она блистает…

– А мне это зачем? – удивленно спросила я и дальше молча слушала словесный поток, как ее все достают и не ценят.

Потом ходили слухи, что она с первого взгляда влюбилась в Юрика и правда верила, что мы любовники. Мы подкрепляли ее паранойю совместными походами покурить и на обед, общими понятными только нам шутками (собственно, Вероника вообще никаких шуток не понимала, так что тут даже стараться не приходилось), обсуждением прошлого (мы раньше уже работали вместе в другой конторе, и Юрик действительно меня сюда пригласил, потому что обожал, как пишу, но в Вероникином мире такого быть, конечно, не могло).

Когда она пришла писать заявление в пятый раз, ее никто не остановил. Леша наконец выяснил, что за три месяца она сделала только одну съемку продуктов (косячную), один гениальный кадр с Наташиной рукой (и под Наташиным руководством) и пяток вылизанных, безжизненных коллажей. «Мда, – протянул он, – Вероникин КПД – ноль».

Она зашла к нам напоследок, чтобы отдать чеки за купленный реквизит. Юра не удержался и при ней спросил Лешу, когда наймут нормального фотографа, а то мы уже поиздержались на внештатников. Вероника пыталась сохранять достоинство и даже не плакала. И вот она ушла.

– Думаю, мы будем иногда с нежностью вспоминать нашу юродивую, – сказал Юрик ей вслед и долго, с наслаждением затянулся.

Правило № 6

Можно быть не в ладах с коллегами, если ты бесценный работник, который отлично, быстро и качественно выполняет свою работу. Можно работать спустя рукава, если весь коллектив за тебя горой. Но нельзя одновременно быть на ножах со всеми сотрудниками и при этом вообще ни черта не делать. Если к этому добавить еще интриги, сплетни и безграничную любовь к себе… В общем, не надо вести себя как мудак!