К русским и славянским ведьмам и ведьмакам как нельзя лучше подходит формула Мишле: «На одного ведьмака тысяча ведьм». В легендах ведьмы упоминаются гораздо чаще ведьмаков. В XII веке Нестор с горечью констатировал: «Женщины позволяют демону себя соблазнить, с начала времен демон соблазняет женщин, а они соблазняют мужчин». Магические практики всегда притягивали женщин, издревле считавшихся хранительницами традиций. После исчезновения волхвов в XII веке женщины взяли на себя их роль, и ведьмовство стало делом женским – притом семейным.
Живущие среди смертных, ведьмы (и ведьмаки) обладают сверхъестественными способностями. Физически они не отличаются от других людей ничем, кроме небольшого хвоста, который тщательно прячут (некоторые авторы уточняют также, что у них под языком растут крошечные волоски – едва заметный признак их звериного происхождения).
В XIX веке в славянских странах в каждой деревне была своя ведьма (иногда несколько). Ведьмой можно было родиться – как правило, от матери-ведьмы. Ведьма заключала договор с нечистой силой, представители которой, черти, ей прислуживали. Ведьмой можно было стать, если позволить огненному змею себя соблазнить. Существовало поверье, что ведьмы получили свои знания от «волшебниц киевских» и потом передавали из поколения в поколение. Украина – излюбленное место жительства этих опасных существ.
По Фасмеру, их русские названия – ведьма, ведун (ведьмак) – происходят от корня «вед», означающего «знать» (то же самое относится к русскому слову «знахарка»). Иными словами, ведьма – та, кто знает, кто обладает даром ясновидения и прорицания, а также навыками целительства. Однако все это она может использовать как к добру, так и к худу. Древнее слово «волхв» означало также «маг», «предсказатель». Существовал и феминитив этого термина. (Корни этих слов одинаковые во всех славянских языках.) Слова «баба», «бабка», означающие исходно «женщина из народа», «крестьянка», но также «каменный идол» или «знахарка», одновременно используются и в смысле «ведьма». То же относится к слову «бабушка», потому что каждую пожилую женщину можно было заподозрить в том, что она «знает многое». Схожие термины были заимствованы у финно-угорских народов населением севера России и Поволжья (отсюда «арбуй» – жрец, прорицатель).
Известно, что в архаических обществах тому или иному индивиду приписывали дар ясновидения, позволявший ему понимать язык природы, наблюдать и толковать различные явления и знаки, молиться и заклинать оккультные силы. Сообщество смертных питало к нему почти религиозное чувство, считая посредником между собой и потусторонними силами, поскольку его способности выходили за пределы их понимания. Возможно, эти избранники являлись обладателями древних шаманских знаний и для того, чтобы избавить соплеменника от болезни, прибегали не только к соответствующим заговорам и заклинаниям, но и к силам целебных трав и минералов.
Во многих регионах ведьмам приписывали связь с потусторонним миром, способность командовать лягушками, змеями и т. д. – то есть нечистой силой.
Способности ведьм считались безграничными. К ним обращались, чтобы изгнать злых духов, осаждавших дом, избавить поля от сорняков или вредных насекомых, обезопасить новобрачных от нечистой силы, найти пропавшую корову или потерянный предмет, исцелить болезнь. Однако сфера деятельности ведьм и ведунов была еще шире и делала из них чуть ли не демиургов: они могли насылать ураганы, град, смерч, похищать солнце, луну и звезды, провоцировать засухи и летать по воздуху. Они устраивали шабаши на Лысых горах, доили коров, крадя у крестьян молоко, влияли на плодородие земли и плодовитость женщин, владели искусством превращения. Рассмотрим эти их способности подробнее.
Заговоры, амулеты, узелки
Заговоры были основным средством воздействия у колдунов и ведьм. По Афанасьеву, определявшему последние как «обломки языческих молитв», они «насылали или останавливали болезни, делали человека неуязвимым для врага, превращали враждебность в дружелюбие, утишали гнев и злобу либо пробуждали самые яростные страсти – одним словом, затрагивали как моральную, так и физическую сферы». Они опирались на веру в силу слова/глагола влиять на реальность, что Афанасьев называет «верой в тварную силу глагола».
Русские и украинские заговоры отсылают скорее к религии природы, чем к сатанинскому культу. Многие из них, собранные Афанасьевым, привлекли внимание поэтов-символистов (в частности, Александра Блока). Приведем в пример один такой заговор, на любовь:
«Встану я, раб божий, благословясь, пойду перекрестясь из дверей в ворота, в чистое поле; стану на запад хребтом, на восток лицом, позрю, посмотрю на ясное небо. Чтобы раба божья [такая-то] на меня, раба божьего Василия, смотрела и глаз не могла отвести ни днем при свете солнышка, ни ночью при свете месяца, и чтоб был я для ней, рабы божьей [такой-то], краше солнышка красного и месяца ясного. Чтоб не могла без меня ни жити, ни ести, ни пити, ни ночи спать, ни часу пробыти. Да будут мои слова ключ и камень! И ключ тот чтоб лежал на дне морском во веки веков! Аминь».
В этом заговоре присутствуют одновременно отсылки к христианской религии и обращения к обожествленным силам природы. Такое сочетание было в порядке вещей.
Заговоры против болезней читались шепотом, а того, кто их читал, называли «шептуном» («шептуньей»). Вот один пример:
«Выйду я в чисто поле, под солнышко красное, под месяц ясный, под звездочки переливчатые, под облака плывущие; оденусь я облаком, накроюсь я небушком, голову покрою красным солнышком, обернусь зорюшкой светлой, осыплюсь звездами бессчетными, словно стрелами огненными, чтоб защитили меня [защитили такого-то] от болезни страшной».
Читающий заклинание предстает ни больше ни меньше чем демиургом: его слово – высший закон. Блок справедливо говорил об «архаической поэзии». Понятно, почему средневековые проповедники настойчиво предупреждали о таких «соблазнительных речах»: «Вместо того чтобы слушать Господа, идем к колдунам проклятым и верим в их обереги и речи соблазнительные».
Обереги (наузники) [2], неотъемлемая составляющая арсенала ведьм, играли важную роль, о чем имеются свидетельства начиная с XI века. Подвешиваемые на шею больного, они содержали травы, корешки, уголь, соль, сушеные крылья летучей мыши, голову или кожу змеи и т. д. Иногда в них клали клочок бумаги с нарисованными на нем каббалистическими символами. В них закладывали благовония – в первую очередь ладан, – особенно если хозяин оберега отправлялся в путешествие. В XVII веке засвидетельствован случай: крестьянина наказали палками за то, что у него был при себе такой амулет. Знахарки, они же повитухи, вешали обереги на шею новорожденным.
Узлы сами по себе (и обереги, на которых они присутствовали), процесс завязывания узла, связывания чего-либо имели большое значение в их практиках: например, чтобы ребенок не заболел скарлатиной, вокруг его шеи девять раз оборачивали красную нитку и завязывали на ней узелки.
Способность влиять на погоду
«Домострой» [3] называет ведьм «погонщицами облаков». Еще в XIX веке рассказывали, что бывают ведьмы «грозовые» [4] – способные вызывать грозы: для этого им было достаточно побросать свои горшки в воду и поболтать там.
Афанасьев упоминает историю о колдуне, который управлял дождем и градом. Дело было на юге России; в ходе жатвы крестьяне увидели грозовую тучу, все бросились укрывать стога, но колдун вмешался. «Дождя не будет», – заявил он, и действительно, туча прошла мимо. Как-то раз небо почернело и вот-вот должна была разразиться буря; колдун снова заявил, что дождя не будет, и продолжил работать у себя на поле. Вдруг откуда ни возьмись подскакал к нему черный человек на черном коне. «Дай мне пролиться!» – стал просить он, но колдун ответил отказом. Всадник исчез. Тучи посинели – теперь крестьяне испугались, что начнется град. Но вдруг новый всадник, белый, на белом коне, подскакал к колдуну. «Дай мне!» – «Нет!» – «Позволь! Никак мне не удержаться!» Колдун поднял голову и сказал: «Ладно, но только за тем оврагом, не над полем». И град просыпался за оврагом. Ничего удивительного, что в сказке «Василиса Прекрасная» [5] Баба-яга командует тремя всадниками, называя их своим «ясным днем», «красным солнцем» и «черной ночью».
Чехи рассказывали эту историю немного по-другому: завидев тучу, грозящую градом, колдун решил направить ее в сторону гор. Но из тучи раздался голос: «Пусти меня, не могу держаться!» Колдун бросился к своему соседу и получил у него разрешение, чтобы град просыпался на его поле. Несколько минут спустя на соседское поле просыпался град, но остальные поля не задело.
По одному из верований, зафиксированному Афанасьевым, считалось, что с наступлением весны черти «проветривают» ведьм, то есть поднимают их в воздух и трясут, как обычные половики, перевернув вниз головой.
Украинцы были убеждены, что в каждом вихре, в самой его середине, таится колдун (у некоторых – черт). Чтобы в этом убедиться, достаточно было бросить в вихрь топор или нож: лезвие сразу покрывалось кровью. Однажды храбрый крестьянин так и поступил. После этого он вошел в деревню и попросился переночевать в первой попавшейся избе. Ему сказали, что хозяин заболел и сейчас спит; каково же было удивление смельчака, когда он увидел в углу свой окровавленный топор. Храбрый, но не отчаянный, он предпочел убраться подобру-поздорову.
Афанасьев упоминает, что даже образованные слои общества верили в магическое происхождение бурь; так, в 1643 году польский канцлер Радзивилл, описывая бурю в своих мемуарах, объяснял ее колдовскими чарами. Этот глубоко укоренившийся предрассудок еще в XIX веке сохранялся в виде запрета женщинам присутствовать при отправлении корабля или лодки. Особенное внимание уделялось тому, чтобы они не знали, где рыбаки забрасывают сети, иначе тех могли ожидать страшные несчастья. Известно, что ведьмы, желая наслать или продлить засуху, отгоняли дождевые облака взмахами своих фартуков, и те сразу улетали прочь. У словенов ведьмы могли, благодаря своим «огненным стрелам», управлять молниями (очевидно, они водили шашни с неизвестными духами грозы; неужели у Юпитера были соперники?).
Есть и совсем недавнее свидетельство об этих верованиях, датированное 1906 годом. В Воронежской губернии один из жителей рассказывал: «Лет двадцать назад крестьяне собрались убить одну девушку, потому что она, по их словам, ночью голой ходила по деревне; но самое страшное было даже не в этом – своей рубахой она махала в сторону облаков и повторяла заклятия, отгонявшие облака. Отец мой, священник, – добавляет рассказчик, – с большим трудом уговорил крестьян оставить ее в покое».
Похищение дождя, росы и светил
Украина – идеальная среда обитания для ведьм (см. «Майская ночь» Гоголя). Там верили, что они могут похищать дождь и росу: прятать их к себе в горшок или в суму, запирать в амбаре или в погребе. Как-то раз произошло следующее:
«Колдунья вызывала засуху, спрятав у себя дождь [очевидно, в горшке]. Как-то пошла она в поле, а служанке строго-настрого запретила трогать горшок. Естественно, что сделала служанка, стоило той отвернуться? Бросилась к горшку, открыла, ничего внутри не увидела, но услышала голос: «Упади дождь, упади дождь!» Перепуганная, служанка бросилась на улицу: с неба хлестал ливень. Хозяйка бегом вернулась, закрыла горшок, и ливень прекратился. Она набросилась на служанку: «Из-за тебя всю деревню залило!»
Также в Украине считалось, что во время бури черти бьются с ведьмами либо ведьмы между собой: они сражаются короткими мечами (некоторые уверяли, что это чесалки для льна), удары которых не смертельны, что и позволяет им постоянно возобновлять сражения. Вооруженные этими же мечами, они слетались на Лысые горы для своих буйных сходок.
Ведьмы и ведуны любят темноту и всячески ей способствуют. Они похищают небесные светила, чтобы превратить ясный день в темную ночь. Они же провоцируют затмения. Их сходки всегда происходят по ночам. Русские и сербы верили, что по ночам ведьмы в полете зажигают маленькие огоньки – особенно это касается холодных ноябрьских ночей. В Украине говорили, что ведьмы заколдовывают звезды, и те падают, а ведьмы хранят их в своих горшках. Это одно из их любимых занятий в ночь на Ивана Купалу и на Рождество, когда они собираются на шабаши.
В документе XIX века ведьму обвиняют в похищении луны. Это верование отражается и в загадке: «Ведьмы луну украли, что это такое?» Ответ – «затмение». Ведьма может «испортить» ночное светило, «испачкать» его. Для этого ей достаточно внимательно на него посмотреть и произнести четко и ясно соответствующее заклинание: край месяца почернеет. Под Архангельском рассказывали, что ведьма похитила луну во время свадьбы, и гости заблудились, расходясь по домам. В одном из монастырей сохранился документ XVIII века: там упоминалось похищение ведьмой звезд.
На Черниговщине была деревня, где жила – ни много ни мало – аж тысяча ведьм. Они похитили все светила и звезды, поэтому ничего удивительного, что «все там были как слепые». Бог отправил туда святого Андрея, чтобы произвести чистку: он так ударил по ведьмам крестом, что они ушли под землю, а на месте деревни образовалась бездонная трясина.
Приведем еще текст русской песни, где «краса-девица» «собирала цветы да ягоды, месяц украла да звездочки». Далее по тексту: «Уйди, злая ведьма!» (Не стоит забывать, что ведьма вполне может быть молодой и пригожей.)
Перемещения и занятия
Ведьмы (и колдуны) могут перемещаться со скоростью ветра. В качестве транспортного средства они используют: метлу, кочергу, вилы, ступу, кожи и т. д. Они вылетают через трубу – это всем известно. По русскому верованию, при ведьме всегда есть кипящий котел с водой и золой с костра на Ивана Купалу: когда она хочет полетать, то брызгает на себя этим составом и в следующий миг оказывается в небе. Существует и специальная трава, которую надо вскипятить в котле: ведьма трет этим отваром под мышками, и дело сделано.
Для перемещений ведьмы используют и животных: вилы у сербов летают на оленях, а вместо уздечки используют живых змей. Русские и украинские ведьмы прилетают на Лысые горы не только на метлах, но и на конях, а иногда на соколах (сказка «Вода живая и вода мертвая» [6]). Они также катаются на волках и кошках; в целом ведьмы живут в окружении диких животных, которыми умеют управлять (сказка «Краса Ненаглядная» [7]). Возможно, именно поэтому одним из средств одолеть ведьму было похоронить ее заживо вместе с петухом, котом и змеей. В церковных документах XIX века, как и в сказках, упоминается, что ведьма может превратить человека в лошадь и оседлать его. Но если человек «сильный», он может сам превратить ведьму в кобылу и забраться на нее. Для этого достаточно опередить соперника (соперницу), первым набросив на него/нее узду (сказка «Солдат и ведьма» [8]).
Обычно ведьмы старые, отталкивающей внешности. Но, как мы уже видели, бывают ведьмы молодые и привлекательные, похожие на русалок, облик которых они принимают, отправляясь на шабаш: с распущенными волосами, в длинной белой рубашке без пояса [9] или полностью обнаженные. Омывшись своим зельем, они вылетают в трубу, чтобы творить разные бесчинства или предаваться разгулу на Лысой горе. В число ведьминских бесчинств входят, помимо прочего, похищения утренней росы или молока коров.
Ведьмы занимаются обычными женскими делами: как крестьянки (которыми они тоже являются), они возятся у печи, таскают горшки, стирают белье, доят коров, работают в поле и в ходе этой деятельности применяют свои магические навыки.
Белорусские ведьмы становятся невидимыми, разматывая клубок и с головы до ног оборачиваясь в полученную нить; они могут и сами, со скоростью молнии, превратиться в этот клубок. В сказках у Бабы-яги есть волшебный клубочек, указывающий дорогу в «тридесятое царство». Ведьм обвиняют в похищении инструментов для работы со льном и коноплей. У чехов они летают по воздуху на прялках. В Галиции ведьму можно застать за стиркой белья, вот только вместо колотушки она использует свои отвисшие груди (такие же, как у некоторых старых русалок). Когда ведьмы расстилают свое белье на траве, следует ожидать дождя.
Лысые горы
Лысая гора знаменита не только благодаря симфонической поэме «Ночь на Лысой горе» Мусоргского. Тему этого произведения подсказали композитору народные поверья. В выражении, эквивалентном «иди к черту!», говорят: «Иди ты к ведьмам на Лысую гору!»
Лысые горы – в прямом смысле слова – это холмы, на вершине которых не растут деревья и где поэтому удобно собираться. Самая знаменитая Лысая гора находится в окрестностях Киева, на левом берегу Днепра. Некогда это был центр языческого культа, где ставили идолов. По этой причине в Украине ведьм называют «киевскими». По всей России, как уже говорилось выше, считали, что ведьмы получают свои колдовские знания от «киевских». Что касается выражения «Лысая гора» как места сборов ведьм, оно существует и у других славянских народов. У чехов, словенцев, в Карпатах встречается выражение «бабья гора», что указывает на численное превосходство женщин в данном виде деятельности.
Полеты ведьм на Лысую гору происходят строго по ночам. Они устраивают три основных шабаша: на каждое солнцестояние, то есть зимнее и летнее, и еще один на весеннее равноденствие. Это моменты, которые крестьяне считают критическими и называют «страшные вечера»: в такие вечера нельзя выпускать лошадей из конюшен, чтобы ведьмы и другая нечистая сила не воспользовались ими в качестве транспортного средства.
Западного читателя больше удивит их отношение к шабашу на зимнее солнцестояние, упомянутому Гоголем в «Ночи перед Рождеством». Здесь необходимо сделать несколько уточнений: шабаш ведьм начинается 26 декабря [10]. Ведьмы слетаются (на метлах или в ступах, на свой выбор) со всего мира, чтобы встретиться с чертями и повеселиться. Шабаш продолжается до 3 января, когда, возвращаясь с него, ведьмы доят коров. 18 января они полностью забывают о своих проделках.
23 апреля (на святого Георгия) и 24 июня они снова собираются на Лысой горе, чтобы предаваться разнузданному веселью, а также чтобы решать, кому из людей жить дальше, а кому умереть. В ту же колдовскую ночь 24 июня они ищут и собирают травы для колдовских зелий. Говоря об Украине, Афанасьев приводит следующую историю (здесь в виде резюме):
«В ночь на Ивана Купалу солдат был дома у хозяйки и увидел, как она вылетела через трубу. Ему пришла в голову безумная идея, и он поступил в точности как она: уселся в ступу, помазал под мышками волшебным зельем, которое хозяйка использовала, и тоже вылетел через трубу. Он полетел, да так быстро, что едва успел приказать звездам: «А ну расступитесь!» В миг он добрался до Лысой горы, где черти и ведьмы устроили игрища и танцы. Повсюду царили крики и шум. Испуганный, солдат спрятался за дерево. Тут к нему подкралась хозяйка: «Ты что тут делаешь? Тебе жить надоело? А ну быстро убирайся, а то тебе несдобровать! Вот, бери моего коня, залезай и скачи назад». Солдат забрался на коня и ускакал. Добравшись до дома, он привязал коня в стойле, а сам лег спать; на следующее утро, проснувшись, вернулся в конюшню, а там вместо коня лежит бревно. Похожая история есть и у сербов [11]».
Оргиастические сходки ведьм упоминаются у всех славянских народов. Сатана сидит там на железном троне. У чехов Сатана принимает облик черного кота, петуха или дракона, у русских – оленя. Говорят, что на Лысой горе живет верховная ведьма, которой все остальные раз в год наносят визит. Песни и танцы – любимые развлечения ведьм (см. сказку «Елена Премудрая» II [12]). Некоторые песни зашифрованные, только ведьмы могут понять их смысл. У восточных славян эти сходки устраиваются на Ивана Купалу, святую Люсию, святых Петра и Павла, а также 1 мая – в дату, известную как Вальпургиева ночь.
Нельзя не обратить внимания, до какой степени эти сходки – шабаши – схожи с оргиастическими языческими праздниками, начиная с дат, когда они происходят, и заканчивая обстоятельствами, их сопровождающими. Эти даты, солнцестояния и весеннего равноденствия, соответствуют тем, по которым семьи и роды собирались на общие пиры и увеселения. На такие сходки, по Афанасьеву, ведьмы являются с ножом, шкурой животного и кровью – типичными атрибутами коллективных жертвоприношений. Ведьмы и колдуны празднуют, развлекаются и предаются разврату. Языческие праздники подразумевали такой же разгул, с песнями, музыкой и танцами. Распутство, которому во многом способствовало спиртное, лившееся рекой, например, на весеннем празднике Ярилы, яростно осуждалось и церковью, и первыми хронистами.
По Афанасьеву, ведьмы на эти праздники являлись с непокрытой головой; вместо одежды на них была либо белая рубаха без пояса, либо звериная шкура. Многие приходили полностью обнаженными. Точно так же (за исключением звериных шкур, упоминаний о которых не сохранилось) выглядели крестьянки во время обряда опахивания, предназначенного отпугнуть смерть, или на святой четверг, когда они обходили дом с метлой, изгоняя нечистую силу (и тараканов) либо изображая русалок. Во всех этих случаях «ведьмовские» приемы крестьянок считались действиями благотворными [13].
На Рождество и Масленицу бытовала традиция гулять по деревенским улицам в масках. Крестьяне надевали маски животных и чертей (от которых в конце праздника надо было избавиться). Естественно, все это было отхождением от обычной крестьянской манеры одеваться: если женщина появлялась на улице простоволосой, молодую считали развратницей, а старуху – ведьмой. Приличные женщины носили головные уборы, девушки тоже (но немного другие). И мужчины, и женщины обязательно подпоясывались; развязывание пояса имело выраженную негативную коннотацию. Следует отметить, что неодобрительное отношение к длинным свисающим волосам переносилось на попов, которые отращивали бороду и длинные волосы: если пути попа и крестьянина пересекались, последний предпочитал вернуться домой, настолько плохая это была примета.
В конце XIX века, по М. Н. Власовой, эти верования почти стерлись, но солнцестояния и другие календарные праздники остались в представлениях народа днями, когда нечистая сила проявляет себя активнее всего. В пасхальную ночь ведьмам запрещалось подходить к скотине. Праздник Ивана Купалы назывался также «Иваном-ведуном». На него ведьмы собирали колдовские травы, которые цвели только в эту ночь [14]; а кроме того, могли «перевязывать всходы». Крестьяне, дрожа, караулили свои дома и сараи, амбары и конюшни, всю ночь не смыкали глаз – в том числе чтобы не лишиться накопленного добра. На юге России на Ивана Купалу на костре сжигали лошадиный череп, символизирующий ведьму.
Если летом крестьяне замечали в поле или рядом с ним круги яркой зелени или, наоборот, жухлой желтизны, они делали вывод, что хозяин поля занимается оккультными практиками или же хозяйка как-то связана с ведьмами. Водиться с ведьмами означало перенимать их мастерство; круги символизировали хороводы, в которых ведьмы танцевали на шабашах.
Превращения
Ведьмы умели превращаться в иголку, клубок, суму, лапоть, катящуюся бочку. Но чаще они принимали облик животного: птицы (обычно вороны), змеи, свиньи, лошади, кота, собаки, козы, безрогой коровы. Ведьма могла обернуться ветром или дымом из трубы. Под Витебском считали, что они превращаются в огненных змей, пьющих коровью мочу. Для превращения ведьме надо было перекувыркнуться над огнем, 12 ножами, веревкой. В некоторых регионах Сибири она оставляла свое тело под корытом и забирала его по возвращении [15]. Существовал и более примитивный способ – натереться волшебным зельем.
Женщина, вступившая в союз с огненным змеем, автоматически становилась ведьмой и рождала на свет чертей и колдунов. Она летала к своему возлюбленному, сама становясь огненной змеей.
Прочие козни
Ведьмы похищали молоко у коров – точнее, доили их в обход хозяев. Это происходило по возвращении с шабашей, вот почему в «страшные вечера», на Рождество, нельзя было выпускать коров: 3 января, когда ведьмы возвращаются с шабаша, они немедленно набрасываются на несчастную скотину. Чтобы им помешать, надо повесить крест над хлевом и стойлами в конюшне. Осторожнее следовало быть и 11 февраля (на святого Власия), когда ведьмы превращались в черных собак и котов и приходили сосать коров, кобыл и овец, а также насылать эпидемии. На святого Георгия ведьмы тоже пили у коров молоко; в качестве превентивного средства необходимо было зажигать в хлеву свечи.
В Туле у одного крестьянина коровы перестали доиться. Ему посоветовали покараулить в хлеву ночь с топором в руках, что он и сделал. Крестьянин увидел, как в хлев забралась кошка; она обернулась женщиной с распущенными волосами. Крестьянин замахнулся топором и отрубил ей руку, тогда женщина исчезла. На следующее утро он увидел, что у его матери отрублена рука – это ее он застал в хлеву. Его мать оказалась ведьмой. На деревенской сходке было решено не позволять больше матери выходить из дома по ночам, а крестьянину – устраивать в хлеву засаду.
Ведьмы охотятся за луной; в окрестностях Киева считалось, что по ночам они выходят из дому в длинных рубахах и с распущенными волосами, летящими по ветру: мановением руки они нагоняют на небо облака, закрывающие луну, крадут ее и запирают в хлеву, чтобы им было светлее, когда они станут сосать молоко у коров. В Болгарии они крали луну и спускали ее на землю; оказавшись на земле, луна превращалась в корову, и они ее доили, а потом сбивали из молока волшебное масло. По Афанасьеву, луну считали полной чашей молока, а затмения – исчезновением этого молока. В Галиции (и Польше) ходила поговорка: «Солнце светит, дождь идет, ведьма молоко крадет».
В окрестностях Чернигова ведьмы делали из лунного молока особый творог и масло. Молоко, которое они надоили (или украли), хранилось в их погребах (там же, где горшки с дождем); они изготавливали из него зелья или сыр, которым угощались на своих весенних праздниках.
Благодаря любви ведьм к творогу можно было заманить их в ловушку, используя его как приманку. Чтобы проверить, нет ли в деревне ведьмы, брали немного творога (творожного сыра), клали его в мешочек и носили на груди в пост: в ночь перед Пасхой ведьма приходила потребовать его себе.
Накануне Георгиева дня, на заре, ведьмы выходили в поле, расстилали на траве полотно, чтобы оно впитало росу, а потом покрывали им коров, отчего у них пропадало молоко. Что еще хуже, ведьмы могли уничтожить всходы с помощью заколдованных узлов. Связывая проростки (ржи, проса, конопли и т. д.), они вызывали неурожай. Достаточно было, чтобы ведьма вышла в поле, взяла в руку несколько проростков, придавила их ногой и связала узлом, смотрящим на восток [16]; в узел следовало подсыпать земли с кладбища и произнести соответствующее заклинание.
Смерть ведьмы (ведьмака)
Смерть их ужасна: ведьму охватывает жестокая агония, потому что злые духи терзают ее изнутри. Еще эта смерть очень долгая, потому что ведьма не может умереть, не передав свои колдовские знания наследнице (наследнику). Когда она умирает, земля дрожит, дикие звери воют, а вороны кружатся над ее крышей. На самом деле это духи, превратившиеся в ворон; они вьются вокруг дымовой трубы над домом умирающей, а потом хватают ее душу и, хлопая крыльями, уносят в загробный мир на вечные муки.
За смертью ведьмы может последовать пожар – бывает, что сгорает вся деревня. Иногда приходится раскапывать ее могилу и протыкать труп осиновым колом, как с «заложными мертвецами». Тогда из трупа ведьмы начинают вылезать разные отвратительные твари – змеи, скорпионы и т. д. Их следует всех убить и закопать.
Сила ведьм зачастую оборачивается против них. Кража молока, росы, дождя, то есть всего, что несет благополучие и изобилие, считалась тяжелым преступлением, как и насылание болезней или бесплодия и провоцирование затмений.
Ведьмы/ведьмаки оказывают негативное влияние не только на плодородие почв, но и на человеческую плодовитость. Они делают женщин бесплодными, а мужчин лишают мужской силы. На свадьбе нужно внимательно следить, чтобы они не добрались до новобрачных и гостей: в некоторых деревнях запирают двери и затыкают трубу, чтобы ведьма не проникла в дом. Ведьмы могут вызывать выкидыши у беременных или уродство плода. Они препятствуют нормальному ходу беременности, мешая ей завершиться благополучно. У сербов тот, кто не хочет, чтобы у новобрачных появились дети, завязывает на их одежде узелки; с той же целью славяне в Лужице запирали на ключ замок в тот самый момент, когда священник провозглашал: «Плодитесь и размножайтесь!»
Чтобы защитить невесту, ей под платье, на голое тело, набрасывали рыбацкую сеть; что касается жениха, на него повязывали кушак или ремень со множеством узелков – все для того, чтобы ведьмовские заклятия на них не повлияли.
Что касается заколдованных узлов, приводящих к неурожаю, их мог распустить только «добрый» колдун или священник. Последний приходил на поле и, прочитав молитву, развязывал узел освященным деревянным крестом, снимая заклятие. Дальше хозяину поля приходилось в море колосьев искать те, что были связаны, и распускать узлы – это крестьяне ненавидели больше всего.
Очевидно, узлу приписывали волшебную силу – он был как лучшей, так и худшей из вещей. Такая двойственность прослеживается во многих ведьмовских и колдовских практиках.
Ведьмы насылали болезни и эпидемии, отравляя людей: нельзя было пить воду, поднесенную женщиной, которую подозревали в ведьмовстве, да и вообще следовало остерегаться ее взгляда и дыхания. В XVII веке литовская ведьма дошла до того, что отравила целое поле хмеля, чтобы изготовленным из него пивом истребить весь русский народ, – скандал мирового масштаба! Ведьму зачастую воспринимали как саму смерть (сказка «Казак и ведьма» [17]). Во время эпидемий, точнее в самом их начале, заживо хоронили первого заболевшего, а также первое животное, признанное инкарнацией зла, – мера, хотя и небесполезная в санитарном плане, с точки зрения морали больше похожая на казнь гонца, принесшего дурную весть.
Мы уже видели, что средства, к которым обращались ведьмы, их чары и заклятия, могли обернуться против них самих. Ведьмы и ведьмаки боялись молний и грома. Еще они боялись железа; в некоторых регионах считалось, что ведьмы боятся ножа, воткнутого в стол снизу, и кочерги, стоящей острием вверх. У чехов, когда крестьянин покупал корову, он подкладывал под порог хлева топор, прежде чем ввести ее туда в первый раз. Ветка ивы или осины считалась надежным средством для защиты людей и скота от дурного глаза ведьмы. Также в этих целях использовались крапива и хвойные.
Преследования ведьм
Преследования ведьм лишний раз доказывали, до какой степени общество боялось их могущества, не поддающегося контролю.
В русских былинах и сказках ведьм наказывали, сжигая их или четвертуя; прах ведьмы затем развеивали в чистом поле (конец былины «Добрыня и Маринка», конец сказки «Белая утка» [18]).
Следует тем не менее отметить, что в России не было ни массовых процессов против ведьм, ни инквизиции. Православная церковь относилась к ним терпимо; зато в славянских странах, где официальной религией было католичество или протестантство, массовые процессы процветали так же, как в Западной Европе, с той лишь разницей, что начались они позднее. В Польше, на части территории Украины, в Богемии и Хорватии преследования ведьм продолжались до конца XVIII века.
На Руси в XIII веке ведьм преследовали и наказывали сами крестьяне: женщин, якобы вызвавших неурожай и голод, сжигали, топили или хоронили заживо. Случалось, что недавно приехавших священников на территориях, где еще не установилось христианство, тоже обвиняли в этих вымышленных преступлениях. В 1228 году новгородцы, напуганные необычной жарой, обвинили в ней митрополита и едва его не убили. Тогда же, в XIII веке, митрополит Владимирский Серапион возмутился облыжными обвинениями и жестокими наказаниями в адрес некоторых женщин, написав: «Не жены насылают засуху и голод, а Бог наказывает этими проклятиями народы за их грехи [19]!» В Украине крестьяне еще в XIX веке подвергали проверке водой женщин, заподозренных в ведьмовстве. Если долгое время не было дождя, деревенский совет проводил следующую проверку: подозреваемых хватали, тащили к реке, связывали и вешали на шею камень, после чего бросали в воду – невиновные сразу тонули, в то время как ведьмы оставались на поверхности. Первых вытаскивали за веревки, а вторых топили уже намеренно. Гуцулы тоже топили ведьм еще в 1827 году, как и сербы. Украинский писатель Квитка вспоминал, как в 1839 году наблюдал за проведением помещицей подобной процедуры. Судебное дело, описанное Далем, подтверждает следующее происшествие в Украине: по доносу соседки женщину обвинили в похищении росы. Ее признали ведьмой и сожгли на костре. Подобные случаи отмечались и в Литве.
Ведьмы умели оказывать воздействие на человеческие чувства (любовь, ненависть, ревность), что также приводило к судебным процессам. В 1647 году крестьянка Агапка была осуждена за месть изменившему ей жениху: она набрала на кладбище земли и подсыпала ее в напиток, который подала изменнику.
В православных странах представители церкви нередко вступались за женщин, на которых крестьяне нападали, заподозрив в ведьмовстве. Правда, наказания к ним применялись достаточно мягкие, вроде побивания осиновой палкой или приколачивания к земле их тени гвоздями [20].