Хотя текстиль казался менее важным, чем зерно, необходимое для пропитания крестьянина, и чем древесина, необходимая для строительства и отопления, он играл ключевую роль как в повседневной жизни, так и в культурной сфере. Речь идет в основном о льне – и полотне, которое из него ткали, – а также о вышивках, его сопровождавших.
Сначала несколько слов об экономической роли полотна. В сельском мире, долгое время пребывавшем в автаркии, производство полотна, связанное с сельским хозяйством, играло важнейшую экономическую роль. Производством полотна – от сева до готового продукта – занимались женщины. Для тех, в чьи обязанности входило одевать всех домашних, это занятие имело веские преимущества: в отличие от зерна, полотно можно было продать. С древнейших времен доходы от продажи полотна принадлежали женщинам – об этом говорится еще в «Домострое». Повсюду, как свидетельствует Гаспарини, часть податей платили полотном. Собственно, корень русского глагола «платить» тот же самый, что у существительных «полотно» и «платок». Схожую ситуацию обнаруживаем и в других славянских языках (Фасмер). Полотном расплачивались за работу: хозяйка избы могла заплатить столярам отрезом полотна. Квадратные куски полотна дарили в знак благодарности (например, за гостеприимство). В некоторых регионах такие квадраты взимали в качестве арендной платы за землю. В традиционных сельскохозяйственных общинах полотно символизировало неоспоримую женскую власть; в Польше, по Гаспарини, полотном могли платить даже за преступления.
Нас в данном случае интересует использование полотна – в первую очередь вышитых изделий – вне практического и экономического контекста. Достоверно зафиксированы следующие его роли: семейная (особенно при заключении брака), культурная и магическо-аграрная. Во всех этих случаях коннотации у полотна были положительными (апотропеическими).
В семейной жизни в момент свадьбы вышитое полотно играло важную роль. Существовало множество обрядов, при которых девушки брачного возраста демонстрировали свое мастерство в шитье и вышивке, а вместе с ним благосостояние семьи и подготовленность к роли матери и хозяйки (в том числе и умелой швеи), а также свой вкус, ловкость и умение соблазнять: во многих деревнях проходили шествия незамужних девушек, на которые каждая надевала свои лучшие наряды, пусть даже один на другой.
Одним из наиболее примечательных моментов брачной церемонии была смена головного убора девушки, на которую надевали кокошник: после этого она уже считалась молодой женщиной. Кокошник украшался вышивкой с символами плодовитости. К этому мы еще вернемся.
При этом ритуале важную роль играли вышитые изделия – отрезы льняного полотна в форме широкой ленты, украшенные симметричными вышитыми мотивами по обоим концам. Их называли полотенцами или рушниками. Невеста шла к алтарю под вышитым покрывалом, игравшим роль фаты. Вышивки присутствовали на брачной церемонии повсюду. Всю избу невесты, стены, красный угол, стол закрывали и завешивали вышитыми полотенцами и другими предметами, которые семья давала за девушкой в приданое. Эта выставка должна была не только свидетельствовать о вкладе семьи в благосостояние молодых и демонстрировать умения новобрачной: она также имела положительную коннотацию, служа пожеланием добра и процветания, как и хлеб-соль (их, кстати, тоже подносили на вышитом полотенце).
Таким образом, вышивки играли культурную роль. Попу дарили вышитые изделия, когда он приходил в избу благословить ее и прочитать молитву; впоследствии ими украшали церкви (и украшают по сей день). Эта традиция, одна из древнейших, восходит к дохристианской эпохе. Говорят, что в старину славяне «повязывали на деревья вышитые полотенца и поклонялись им». Еще в XIX веке отголоски язычества сказывались в подношениях полотняных изделий (в том числе вышитых полотенец) лесным и водяным духам (лешим и русалкам). Такая же практика применялась к некоторым святым – например, Пятнице (считавшейся покровительницей льна). Зачастую в ходе религиозных процессий, а также в избах вышитыми полотенцами прикрывали или обрамляли иконы, что само по себе является наглядным свидетельством «двойной веры».
Полотно могло играть и магическую роль. В случае заразной болезни, как мы уже видели, в ход шло множество ритуалов. Тот, о котором мы сейчас будем говорить, касался конкретно полотна: при эпидемии женщины и девушки собирались, чтобы соткать и вышить за день – точнее, за двадцать четыре часа, откуда и название – то самое полотенце. Затем его торжественно проносили по деревне, освящали и сжигали. Этот обряд должен был предупредить болезнь. Вот как о нем рассказывает Зеленин:
«В назначенный день, до восхода солнца, собираются девушки со всего села в одну избу, и каждая из них приносит с собой по горсти льна. Они дружно, но в глубоком молчании принимаются за работу: прядут лен, снуют основу, ставят кросна и ткут полотно. Когда полотно готово, все жители выходят за деревню и обходят вокруг нее, причем девушки, ткавшие полотно, несут его над головой с заунывным пением: «аю-га!» Когда сделают полный обход, то на том месте, с которого вышли, раскладывают небольшой огонь из щепок или лучинок, принесенных с каждого двора. Две девушки держат за концы полотно над огнем, а все жители деревни переходят через огонь под полотном и переносят детей и больных. Когда все выполнят эту церемонию – полотно сжигают на том же огне. Все это должно быть проделано в течение одного дня, с восхода до захода солнца».
В некоторых регионах «обыденное полотенце» относили в церковь и покрывали им икону Богоматери (ту, что носили при крестных ходах). Это можно считать христианизацией обряда. Также сотканное полотно (узкую полосу длиной около четырех метров) клали поперек дороги, ведущей в деревню, прибивая колышками. Целью обряда было остановить холеру, которая не решилась бы переступить полотно и продолжить свое смертоносное шествие. Считалось, что эта полоска полотна, сотканная девушками, обладает магическими свойствами и способна изгнать болезнь. По Зеленину, это полотно, спряденное, вытканное и вышитое за одни сутки, обладало исключительной чистотой, позволявшей ему поглощать всю нечистоту, связанную с эпидемией. После церемонии его сжигали, потому что огонь считался идеальным очищающим средством. Тем не менее «обыденное полотно» само по себе обладало способностью останавливать распространение эпидемии.
У сербов в случае надвигающейся катастрофы, в первую очередь при объявлении войны, на которую предстояло уйти молодым мужчинам, за ночь ткали и шили рубаху. Этим занимались девять деревенских старух, соблюдая полное молчание. Все рекруты должны были по очереди надевать эту рубаху, чтобы уберечься от пуль (своего рода волшебный бронежилет). В Беларуси рыбаки делали «обыденную леску» (изготавливавшуюся за один день), чтобы рыбалка прошла успешнее [8].
Заметим, что православная церковь, не готовая запретить все эти обряды, чтобы не отпугнуть от себя женское население, была вынуждена тем или иным образом их ассимилировать. Так, мы уже убедились, попу дарили полотно, когда он приходил благословить избу в определенные даты аграрного календаря, например на Пасху. Вышитые полотенца и салфетки украшали приделы церквей, а самые красивые из них прикрывали иконы, будь то в церкви, в избе (в красном углу) или под открытым небом (во время крестного хода). Со Средних веков и до XVII века основным занятием цариц, царевен и их приближенных было вышивать украшения для церквей и монастырей.
Полотно (и вышитое полотно) играло свою роль и в аграрных обрядах, во время коллективных женских работ в полях (разбрасывание навоза, покос и жатва). Так, на первый день жатвы женщины одевались в длинные рубахи, подол которых, касающийся земли, был украшен вышивками, – эти вышивки должны были способствовать обильному урожаю. На жатву и на первый день выхода скота на пастбища женщины катали по полю деревенского попа или мужчин, которые оказались поблизости. В разгар работ женщины, чтобы дать спине отдохнуть, сами катались по земле, произнося следующее заклинание: «Полюшко-поле, дай мне силушки косить, да молотить, да в мешки ссыпать, да полотенца ткать». Во всех этих случаях контакт с землей происходил через одежду, то есть через полотно и вышивки. Концептуальным базисом всех этих действий являлась, таким образом, передача жизненной силы от земли женщинам и от женщин земле. Перейдем теперь непосредственно к вышивкам.
Вышивки, которыми покрывали полотно, имели самостоятельную культурную роль. Всякий раз, когда изделие имело дополнительное предназначение, помимо утилитарного или экономического, его вышивали. Эта работа, весьма длительная, всегда исполнялась женщинами в длинные зимние вечера. Занятие было коллективным и проходило под руководством опытной вышивальщицы. За исключением «обыденных полотенец», украшенных одной вышитой красной полосой, все остальные изделия вышивались крайне искусно, будь то рубахи (включая мужские), фартуки, кокошники – все, вплоть до шуб и валенок. Самыми искусными вышивками украшались рушники, имевшие культурную функцию. Искусство вышивки, распространенное по всей России, особенно развито было на севере [9]. Сюжеты вышивок из этого удаленного региона с развитой культурой льна привлекали внимание множества исследователей. Традиционно их называют «вышивками архаического типа» [10].
Сюжет этих вышивок следующий: речь идет о трехчастной структуре с центральной осью симметрии, по которой располагается женская фигура анфас, узнаваемая по впечатляющим размерам и юбке-колоколу. С обеих сторон ее окружают одинаковые элементы в зеркальной симметрии: животные, деревья, всадники, небесные светила. И это не одиночные мотивы, а целая магическо-религиозная система, гармоничная и со своей иерархией, исследованная сначала археологами, а затем этнологами.
Городцов первым, в статье 1926 года, связал этот сюжет с некоторыми темами скифо-сарматского искусства, с одной стороны, и дакийского (предметы или фигура женщины больших размеров в окружении всадников) – с другой. Амброз отметил важность ромба, часто замещающего голову богини, – если богиня вся не передавалась ромбами, одним или несколькими. Ромб в археологии считается символом земли, связанным с четырьмя сторонами света.
Рыбаков, в свою очередь, выявил зашифрованные образы рожаниц, матери и дочери, производящих на свет все живое, а также символические фигуры олених. Смысл в них тот же самый, но выраженный по-другому: повсюду присутствует символ рождения, с идентификацией между женщиной и матерью-землей, порождающей жизнь. Искусство вышивальщицы заключалось в умении варьировать и орнаментировать эти темы.
Продолжая исследование и отмечая, что на древнерусском слово «писать» означало также «вышивать», археолог усмотрел в вышивках архаического типа систему религиозных посланий, с соблюдением четкой иерархии, которую попытался объяснить. Хотя предположение, что на архаических вышивках изображается Мокошь, богиня льна, почти не подлежит сомнению, согласиться с тем, что рядом изображено то или иное божество, слабо отраженное даже в фольклоре и прочих источниках – например, Жива или Леля, – уже сложнее. Хотя согласиться с ним в данном аспекте мы не можем, нельзя отрицать и значительного продвижения науки в этой сфере.
Крестьянки, которых спрашивали о смысле таких вышивок, отвечали, что точно объяснить не могут, но выражения, которые они при этом использовали, говорят сами за себя: «Да ты разве не видишь, это же Хозяйка!» Да и использование ими вышитых изделий, как уже говорилось, подтверждало ритуальные функции.
Особенно мы настаиваем на присутствии в трехчастной композиции изображения родов. Центральное божество – антропоморфное, зооморфное или геометрической формы (ромбы, поставленные друг на друга) – отличается от остальных юбкой-колоколом, под ней угадываются разведенные в стороны ноги, между которых изображено небольшое существо, тоже с разведенными ногами, – мать и дочь? Вместо антропоморфного божества может изображаться зооморфное, например лягушка с растопыренными лапами или олениха – в такой же непристойной позе. Младенец связан с матерью нитью, символизирующей пуповину. Такими узорами украшали центр кокошников, которые носили молодые замужние женщины, поэтому совпадение не случайно.
Явственный архаизм подобной композиции, повторяющейся повсеместно, не оставляет сомнений, что в ней отражается, в том или ином облике, символ матери-земли или женского божества, порождающего все живое. Использование полотенец, украшенных такими узорами, как обрамления для икон (в основном икон Богоматери), подтверждает эту гипотезу.
Мы убедились, что крестьянки неосознанно продолжали поддерживать древние магические практики, не вступая в прямую оппозицию к христианской идеологии. Церковь ассимилировала культ всемогущей богини-матери в форме Богородицы; тем не менее, проповедуя связь отца/сына или реже – матери/сына, церковь полностью упускала связь «мать/дочь», дестабилизирующую официальную религию (потому эта связь глубоко зашифровывалась). Женщины, таким образом, в скрытой форме и на свой страх и риск продолжали поклоняться своим древним божествам. Факты – в данном случае артефакты – упрямая штука.