Чёрт возьми!

С мрачным видом Билли сел на обочину, стянул правый ботинок и вытряхнул из него полную горсть песка. Это уже третий раз! Сколько же его там ещё набилось? Бормоча что-то себе под нос, он снова надел ботинок, поднялся и двинулся дальше. Он провёл день на пляже возле рыбацких хижин, собирал ракушки, гонял чаек и совсем потерял счёт времени. А ведь обещал матери вернуться к четырём.

Свернув на неровную гравийную дорожку, петлявшую между колючих кустарников к их дому, он тяжело вздохнул. Он даже не был уверен, можно ли вообще называть домом эту ветхую, покосившуюся развалюху с протекающей крышей. И всё же Билли не мог представить себя в другом месте. Здесь жили поколения его семьи. Он знал каждый камень, каждую балку, каждый торчащий в стене гвоздь и каждую щель в полу. Это был его дом, и его нисколько не смущало, что он буквально рассыпался у них над головами.

Что действительно раздражало, так это то, что ремонт – сначала окна, потом электропроводка, теперь вот крыша – пожирали последние гроши. Но о переезде не могло быть и речи, пока его отец не найдёт новую работу.

Проходя мимо старого, выпотрошенного пикапа, который вот уже двадцать лет ржавел в их палисаднике, Билли со злостью пнул в него камень. Испуганная птица вспорхнула в небо, и Билли крикнул ей вслед: «Улетай!» – а потом ещё раз, уже тише, как бы про себя, повторил: «Просто лети подальше». Он вдруг понял, что не знает, кого имеет в виду. Эту птицу. Себя. Или Кейт.

Вот упрямая девчонка! Конечно, он хотел найти сокровища, что она себе там придумала?

Да если у него появятся деньги, уж он найдёт, на что их потратить. Прежде всего он заплатил бы за ремонт крыши. Купил бы себе нормальную одежду. Пригласил бы всю семью в кино и съел бы столько попкорна, что ему стало бы плохо. У него было так много идей, что он даже не знал, с чего начать. Но он давно усвоил – не стоит слишком надеяться. Надежды часто оборачивались разочарованием. И даже если странный амулет найдётся, вряд ли он и в самом деле окажется очень ценным.

Что там ещё утверждала Кейт? Что он трус? Ага, как же. Ну… может, чуть-чуть. Конечно, ему хотелось приключений. Но не любой ценой. И его раздражало, что Кейт не воспринимала всерьёз его веру в проклятия и призраков. Они существуют! Пусть она смеётся сколько хочет. Нахмурившись, он надавил на ручку входной двери и с силой толкнул плечом. Дверь заклинивало уже много лет, и в сырую погоду становилось только хуже. Прошлой осенью стоял такой туман, что дверь вообще застряла намертво, так что им всем пришлось вылезать из дома через окно.

Внутри было тихо, что в семье Периш случалось нечасто. Билли нахмурился, остановился и прислушался. Ни звука, ни признака его братьев и сестёр. Только из кухни пахло пригоревшим молоком.

– Билли? – позвала его мать.

– Да?

– Подойди сюда.

Это не предвещало ничего хорошего. Билли прошёл через узкий коридор на кухню.

Его родители сидели за круглым кухонным столом, угрюмо уставившись на лист бумаги перед собой. Когда Билли вошёл, мать указала ему на место рядом с собой.

– Садись.

Билли плюхнулся на стул и посмотрел сначала на отца, потом на мать.

– Что случилось?

Отец молча пододвинул ему лист бумаги. Это было письмо, написанное изящным почерком на дорогой кремово-белой бумаге с тиснёным гербом в верхней части. В правом углу стояла вчерашняя дата.

Уважаемый господин Периш, уважаемая госпожа Периш, к сожалению, я вынуждена сообщить вам, что ваш сын Уильям вместе с моим племянником и одной девочкой из деревни без моего ведома и разрешения проник в закрытое крыло моего дома.

В этой части Даркмур-Холла хранятся ценные антикварные предметы, в том числе античная греческая амфора с изображением кентавра, которая была безвозвратно повреждена по неосторожности вашего сына.

Истинная ценность этого наследия утрачена навсегда, однако я настаиваю на возмещении материального ущерба.

Настоящим я требую, чтобы вы в кратчайшие сроки выплатили мне сумму в размере 2000 фунтов, в противном случае я буду вынуждена предпринять меры юридического характера.

Дочитав до конца, Билли некоторое время не отводил глаз от письма, не замечая ничего вокруг. Может, если он будет смотреть на него достаточно долго, оно просто исчезнет? Но, вместо того чтобы раствориться, каждая буква, каждый завиток всё сильнее выделялись на белом листе бумаги и превращались в обвинение.

Горло у Билли перехватило, стало трудно дышать. Две тысячи фунтов! Для кого-то эта сумма могла показаться незначительной. Но для его семьи это было целое состояние, и он понятия не имел, как он или его родители смогут расплатиться.

– Это правда? – спросил отец.

Билли ожидал, что тот будет злиться. Но его голос звучал лишь бесконечно устало.

– Ты был в Даркмур-Холле?

Билли кивнул.

– Мы с Кейт навестили Гаса, – пробормотал он.

– Гаса? – переспросила мать.

– Густава. Племянника леди Гренвиль.

Мать кивнула задумчиво.

– И что потом произошло?

– Мы… мы осматривали восточное крыло. Гас провёл нам экскурсию. Было очень интересно.

– И запрещено, – добавила мать. – И вы знали об этом, верно?

– Да, – признался Билли, потупив взгляд. – В одной из комнат я испугался статуи, споткнулся об амфору, и… и повсюду оказались осколки. Это вышло случайно. Честно.

– Ладно, – сказал отец. – Иногда хрупкие вазы разбиваются. Просто жаль, что эта оказалась такой дорогой.

Билли почувствовал, как к глазам подступают слёзы, и не посмел взглянуть на родителей.

– Я… мне… простите, – выдавил он едва слышно, так тихо, что сам едва разобрал слова. – Я заплачý. Как-нибудь.

– Ах, Билли, – вздохнула мать. – Это слишком большая сумма. Но ничего, мы справимся. Придётся просто ещё год потерпеть дырявую крышу.

– Нет! – воскликнул Билли резче, чем хотел. – Я найду работу. Да легко! Может, я смогу выплачивать леди Гренвиль хотя бы понемногу каждый месяц. Пусть даже на это уйдут годы, но я выплачу долг.

Мать снова тяжело вздохнула и провела рукой по его волосам.

– Как ты собираешься это сделать?

Отец взял письмо и сложил его.

– На сегодня хватит об этом. Уже поздно. Мы найдём решение. Но не сейчас.

Он поднялся и вышел из кухни. Мать ободряюще улыбнулась Билли.

– Всё будет хорошо. Давай сначала поужинаем.

Она пошла в кладовую и вернулась с миской картофеля, которую поставила перед сыном на стол вместе с ножом для чистки. Билли принялся за работу, не говоря ни слова и не ворча, как он обычно делал. «Теперь, – подумал он с кривой улыбкой, – уж никто не сможет сказать, что сокровища меня не привлекают».