Мы можем с уверенностью предположить, что тирады автора «Онании» и всех последующих публикаций на тему мастурбации с ее страшными физическими и психическими последствиями мало повлияли на сексуальные привычки масс в XVIII и XIX веках. Многие в то время были неграмотны и, вероятно, не знали о страшных заявлениях и дебатах образованных врачей. Но более восприимчивый грамотный и образованный класс, как правило, интересующийся медицинскими вопросами, часто страдал от чудовищности своих «тайных слабостей». Страхи относительно порока самоудовлетворения неоднократно отражались в литературных произведениях того времени, и «число известных людей, которые, как мы знаем, страдали от таких угрызений совести <…>, весьма примечательно» [127]. Одним из них был Уильям Юарт Гладстон, четырежды премьер-министр Великобритании. Известный своей христианской набожностью и честностью, Гладстон описывал в дневниках «борьбу с искушениями мастурбации» [128]. Его регулярные «самообличения в этом вопросе», выраженные в дневниках, написанных во время учебы в Оксфордском университете в 1829 году, только недавно стали доступны широкой публике. В апреле 1831 года он все еще молил «Бога о помощи ради Христа в этом преследующем его грехе. <…> Позже, хотя он был женат на любящей и отзывчивой жене, с которой у него была большая семья, он время от времени прибегал к “самобичеванию с помощью небольшого кнута или бича”, чтобы унять свои сексуальные желания или наказать себя» [129].

Однако безумие и все другие ужасные психические, а также физические изнурительные симптомы, якобы вызванные мастурбацией, были не единственными последствиями, которых следовало бояться. Существовали гораздо более серьезные и глубокие последствия, которые следовало учитывать, поскольку было ясно установлено, что каждый молодой человек, который мастурбировал, подвергал опасности жизненную силу и энергию своего будущего потомства. Поэтому в течение двух столетий «жуткий призрак расового упадка ужасал врачей и педагогов западного мира» [130] и, должно быть, нависал над ними, как гигантский дамоклов меч.

Кроме того, усиление молчаливых опасений по поводу самоудовлетворения было обусловлено тем, что в то время эта тема, как и все, касающееся секса, не могла обсуждаться публично – она считалась табуированной в соответствии с господствующими моральными взглядами. Следовательно, отсутствие знаний по этому вопросу порождало нетерпимость, что, в свою очередь, вызывало в воображении ужасный, приниженный образ «мастурбатора». Таким образом, молчаливые, но серьезные опасения, «глубокая тоска и безнадежное отчаяние» [131] – приводящие даже к самоубийству – которые гипотеза о мастурбации должна была вызывать как у мужчин, так и у женщин, были повсеместными и трагичными. Даже те, кто давно отказался от «порока одиноких», оставались обречены испытывать страх перед импотенцией и другими ужасными последствиями, с которыми, как предполагалось, они столкнутся в дальнейшем.