Хотя положение женщин и обращение с ними на протяжении нескольких столетий в целом были менее благоприятными, чем в случае мужчин, к утверждениям, что психические заболевания являются именно «женским недугом», следует относиться с осторожностью. В прошлые столетия категория женщин с психическими расстройствами во многих случаях превосходила по численности мужчин. Однако в целом «этот дисбаланс не был настолько сильным, чтобы можно было назвать это явление преимущественно женским» [26], поскольку были также времена, когда мужчины составляли значительное большинство официально признанных сумасшедшими.

Историки медицины считают, что в Британии XVI и XVII веков «у безумия было мужское лицо» [27]. Спустя столетия, в викторианскую эпоху, в популярной литературе, живописи, драме и опере женщины обычно изображались как от природы слабые и гораздо более склонные, чем мужчины, терять рассудок – несмотря на статистику того времени, которая явно свидетельствовала об обратном.

В 1845 году английский врач и психиатр Джон Турнам (1810–1873), посвятивший свое свободное время сбору статистических данных о психических заболеваниях, обнаружил, что «во многих британских лечебницах <…> мужчин больше, чем женщин, на 25, 30 и даже 40 %» [28]. Хотя можно утверждать, что документы в лечебницах того времени могли быть неверными или некачественными, только после середины XIX века число женщин, официально признанных сумасшедшими, постепенно увеличивалось и затем оставалось постоянным. Однако такие различия среди числа душевнобольных, помещенных в учреждения, были незначительными, и, возможно, их можно приписать «большей продолжительности жизни “слабого” пола и склонности управляющих лечебниц держать душевнобольных женщин в учреждениях дольше, чем мужчин» [29, 30].

Тем не менее правильно будет сказать, что в XIX веке профессиональные описания, отчеты и методы лечения психических расстройств были переполнены явными и подсознательными сексуальными отсылками. Утверждение, что западная культура каким-то образом приравнивала безумие к «женскому началу, [следовательно] не лишено оснований» [31].

Однако что было, по сути, упущено из виду из-за полнейшего невежества даже самыми заботливыми врачами-мужчинами, так это несомненная связь между психическими расстройствами у женщин и поставленными перед ними умственными, интеллектуальными и эмоциональными ограничениями, постоянным контролем и их совершенной беспомощностью. В викторианские времена проникновенные и страстные слова Флоренс Найтингейл (1820–1910) выражали разочарование всех женщин: «Не иметь пищи для наших умов, пищи для наших сердец, пищи для нашей деятельности – разве это пустяк? <…> предположим, кто-то поместил бы статью в Times под названием “Смерть мысли от голода” или “Смерть моральной деятельности от голода”, все бы уставились на нее, смеялись и удивлялись! Судя по равнодушию общественности, можно подумать, у нас нет ни умов, ни сердец. Наши тела – единственное, что имеет значение» [32].