Понимание всех физических и психических заболеваний и представления о них на протяжении истории неоднократно менялись. Истерия, после длительной и сложной эволюции на протяжении двух с половиной тысячелетий истории медицины, в наше время стала встречаться гораздо реже, если не исчезла совсем. Со временем противоречивые теории относительно природы истерии менялись с приходом новых медицинских открытий и различных культурных взглядов, особенно в отношении приемлемого женского поведения и манер. Истерия была, мягко говоря, загадочным состоянием…

Британский психиатр Элиот Слейтер (1904–1983), пионер в области генетических психических расстройств, утверждал: «Общепризнанно, что никто еще не сформулировал удовлетворительного определения истерии, но обычно утверждается, что, если она присутствует, ее можно распознать» [1]. Более того, несколько противоречиво он добавлял, что «диагноз истерии является маскировкой невежества и плодородным источником клинических ошибок» [2].

Американский историк медицины Эдвард Шортер заявил, что «каждая органическая болезнь, которую только можно себе представить <…>, в то или иное время классифицировалась как истерия» [3]. Он описал истерию как серую зону, «в которой распространенность расстройства может веками оставаться неизменной, но форма ее может меняться в соответствии с такими культурными влияниями, как появление новых представлений, что считается “женским” поведением» [4].

В 1922 году английский невролог сэр Генри Хэд (1861–1940) указал, что «загадочные проявления истерии существуют в каждой отрасли медицины» [5], в то время как британский невролог сэр Уильям Ричард Говерс (1845–1915) в 1885 году назвал истерию «странной болезнью» [6]. Он также говорил о «множестве ловушек, которые истерия любит расставлять для неосторожного диагноста» [7].

А английский врач Томас Диксон Сэвилл (1855–1910) в 1909 году неоднозначно назвал истерию «проявляющейся огромным разнообразием нервных, нервно-мышечных, нервно-сосудистых, сенсорных и других симптомов <…>, относящихся практически к любому органу или части тела, [но] не сопровождаемую <…> какими-либо очевидными физическими признаками» [8].

Термин «истерия» происходит от древнегреческого термина, обозначающего матку. Вопреки некоторым прочно устоявшимся представлениям [9], авторы древнего «Корпуса Гиппократа», датируемого V веком до н. э., не упоминали состояние, известное как «истерия», не описывали и не диагностировали его. Этот миф и вводящее в заблуждение представление, что на самом деле они это делали, вызваны ошибкой в переводе «Корпуса Гиппократа», которую можно проследить вплоть до Эмиля Литтре (1801–1881), опубликовавшего первый том своего французского перевода в 1839 году, – ошибка, перенесенная в более поздние переводы с французского. «Литтре читал “Корпус Гиппократа” в контексте середины XIX века, в котором истерия была признанным состоянием спорной этиологии; он ожидал найти истерию в тексте, действительно нашел ее и выделил в заголовках <…> в различных разделах» [10].

Диагноз «истерия» не «использовался в древних текстах. Вместо этого использовалось слово husterikós – “истеричный”, но явно означающее “исходящий из утробы” или “страдающий из-за утробы”» [11]. Другими словами, древнегреческое husterikós, означающее «из утробы», было исключительно физическим описанием причины, обозначающим часть тела, из которой возникли другие симптомы. Тексты в «Корпусе Гиппократа», которые использовались при описании состояния, известного как истерия, описывали нечто, являющееся результатом чисто органической причины, а именно движения матки.