Теория Дарвина о «выживании наиболее приспособленных» вызвала серьезные вопросы относительно целесообразности оказания помощи слабым, уязвимым и дегенеративным на том основании, что это способствовало бы рождению тех, кто на самом деле не должен выжить. Их выживание фактически привело бы к вырождению человеческой расы. Богатые, обеспеченные и образованные, несмотря на растущую восприимчивость к стрессам цивилизации и вытекающим из этого нервным расстройствам, теперь считались хранилищами психического здоровья, в то время как бедные, обездоленные и дряхлые считались неполноценными и, следовательно, рассадниками безумия.
Сторонники теории Дарвина выступали за то, чтобы эти группы людей были отделены или сокращены посредством селекции. Шотландский психиатр Томас Смит Клустон (1840–1915) решительно поддерживал эту теорию, заявляя, что «Наука, пока она не откроет способ исправления <…> плохого рода, должна не размножать его» [18]. Врач Сэмюэл Страхан высказывался аналогичным образом, особенно «ввиду неопровержимых доказательств, которыми мы теперь обладаем, наследственной передачи такой ужасной болезни, как безумие <…>, пришло время <…> ограничить ее распространение» [19]. Развивая эту мысль, выдающийся шотландский патолог сэр Уильям Эйткен (1825–1892) утверждал, что «законодательные акты относительно браков лиц, испорченных расстройством интеллекта, весьма желательны» [20]. Подобные высказывания подтверждают теорию евгеники – практики «улучшения» человеческой расы путем выборочного соединения людей с предполагаемыми желательными наследственными признаками и, таким образом, снижения заболеваемости, инвалидности и неблагоприятных человеческих характеристик.
Термин «евгеника» в 1883 году ввел сэр Фрэнсис Гальтон (1822–1911), английский эрудит, исследователь, географ, метеоролог, статистик, социолог, психолог и антрополог. Он был двоюродным братом Чарльза Дарвина и находился под сильным влиянием «Происхождения видов», что побудило его стать сторонником социального дарвинизма – социальное применение естественного отбора – и биологической сегрегации [21]. Он считал, что естественный отбор необходимо заменить, как он это описал, «рациональным отбором» – концепция, центральная для того, что Гальтон назвал новой наукой евгеникой: греческий термин eugenes означает «правильно рожденный».
В 1903 году Артур Кит, президент Королевского антропологического института Великобритании и Ирландии, лично знавший Гальтона, писал: «Именно высокая оценка гения и сильное желание послужить будущему благосостоянию своей страны превратили Гальтона-исследователя в Гальтона-евгеника. Его главным намерением было вывести гениев. Позднее он поставил себе целью вывести новую нацию» [22].
Гальтон был убежден, что «улучшение природных даров будущих поколений человеческой расы в значительной степени, хотя и косвенно, находится под нашим контролем. Мы не в состоянии создавать, но мы можем направлять. Процессы эволюции находятся в постоянном и спонтанном движении, одни из них приводят к плохому, другие – к хорошему. Наша задача – следить за возможностями вмешаться, контролируя первое и предоставляя свободу действий последнему <…> постепенно повышая нынешний жалко низкий уровень человеческой расы» [23].
Гальтон был весьма плодовитым писателем – он написал более 300 книг и статей, – и его труды сыграли ключевую роль в запуске евгенического движения в Британии, на европейском континенте и особенно в Америке, укрепив социальную политику, например, стерилизации «дегенератов». В конце XIX века евгеники становились все более влиятельными в британской и американской политике, но в рамки этой дальнейшее погружение в тему евгеники книги не входит. Как свидетельствует история, очень опасная программа евгеники сплошь и рядом применялась в гитлеровской Германии.