В конечном итоге жестокое обращение с пациентами в Йоркской лечебнице, о котором сообщил Уильям Тьюк, а также скандальные обстоятельства, связанные с содержанием пациентов в Бедламе и многих других больницах, привели к расследованию в сумасшедших домах, которое длилось несколько лет, а в 1815 году вышел отчет Специального комитета по сумасшедшим домам. Хотя первоначальным объектом внимания являлись Бедлам и Йорк, комитет впоследствии захотел узнать об условиях в как можно большем количестве государственных и частных лечебниц и сумасшедших домов, включая работные дома, где содержались нищие душевнобольные.
В 1830 году английский врач и психиатр Джон Коннолли (1794–1866) подробно описал некоторые проявления ненадлежащего отношения к пациентам в лечебницах: «Пациенты были беззащитным стадом, находящимся во власти мужчин и женщин, обычно суровых, часто жестоких, а иногда и бесчеловечных. Доказательства зафиксированы, их не получится отрицать, не получится и найти им объяснения. Холодные комнаты, солома вместо кровати, скудная еда, скудная одежда, скудные постельные принадлежности, темнота, тлетворный воздух, болезни и страдания, а также медицинская халатность – все это было в порядке вещей. <…> До назначения комиссаров, наделенных властью инспектировать эти вместилища безумия, было очень много <…> сокрытия <…> Ни милосердия, ни жалости, ни достойного уважения к недугу, возрасту или полу. Со старыми и молодыми, мужчинами и женщинами <…> обращались хуже и с большим пренебрежением, чем с животными. Камеры лечебницы напоминали норы грязного зверинца: через прутья выгребали солому и бросали еду <…>» [72].
В 1845 году Закон о лечебницах для душевнобольных обязал все графства и районы Англии и Уэльса в течение трех лет предоставлять нищим душевнобольным приемлемое жилье в лечебницах за государственный счет. Была создана Комиссия по безумию для наблюдения за этими лечебницами. «К 1854 году число графств, которые предоставили своим душевнобольным государственное обеспечение, возросло до 41, и к концу десятилетия в каждом графстве и районе в целом были выполнены первоначальные обязательства по уходу за нищими душевнобольными» [73].
В то время как лечебницы графств по закону принимали только нищих сумасшедших [74], пациенты из высшего и высшего среднего класса, оплачивающие проживание, посещали «совершенно отдельную сеть учреждений, состоящую из смеси старых благотворительных или “зарегистрированных” больниц и коммерческих частных лицензированных домов» [75]. Как и ожидалось, различия между этими учреждениями были разительные: тут были комфорт, внимательный и непрерывный медицинский уход не только со стороны обслуживающего персонала, но и врача. В частных домах также было значительно меньше пациентов: «В среднем в 96 провинциальных лицензированных домах, принимающих частных пациентов, <…> проживало почти ровно 36 пациентов. В большинстве располагалось менее сотни, а в некоторых – всего два» [76].
Что касается лечебниц для душевнобольных в графствах, планировщики стремились сделать управление каждым учреждением максимально автономным, включив в общую структуру такие удобства, как газовый завод, ферму, часовню для пациентов, морг, кладбище, прачечную и жилье для персонала. «Лечебницы были, таким образом, оборудованы для удовлетворения почти всех потребностей их обитателей, от приема до могилы» [77].
За десятилетие после принятия Закон о лечебницах для душевнобольных 1845 года лечебницы сильно увеличились. Например, если сложить длину палат и коридоров психиатрической больницы Колни-Хэтч в графстве Лондон, которая открылась в 1849 году, их общая протяженность составила бы более десяти километров и охватила бы более 50 гектаров земли. Вскоре лечебницы стали казаться «больше похожими на города, чем на дома», и превратились в учреждения, «имеющие характер скорее промышленный, чем медицинский» [78]. Хотя изначально реформаторы придерживались кредо «главная цель, которую следует иметь в виду при строительстве психиатрических больниц, – сочетание жизнерадостности с безопасностью и избежание всего, что может создать впечатление тюрьмы» [79], начали подниматься серьезные возражения по поводу того, что лечебницы в графствах построены «снаружи по образцу дворца, а внутри – по образцу работного дома или тюрьмы» [80].
Эти огромные учреждения превратились в настоящие колонии душевнобольных, насчитывавшие до тысячи жителей, относительно комфортно размещенных, одетых, накормленных и обслуживавшихся персоналом [81]. Однако, по словам английского врача Эндрю Винтера (1819–1876), писавшего в 1870 году о состоянии государственных лечебниц Англии, «вся система лечения душевнобольных полностью развалилась» [82]. Эти быстро растущие гигантские постройки, безусловно, были связаны, казалось бы, с ростом числа умственно отсталых.