Частные лечебницы [45] или «сумасшедшие дома» для пациентов, которые могли позволить себе оплатить проживание, начали распространяться в Британии в 1660-х годах [46]. Однако их ранняя история неясна, поскольку семьи неизменно платили большие деньги, чтобы избежать огласки относительно содержания своих близких в подобных учреждениях [47]. «Ранние лечебницы были разных форм и размеров, в одних из них содержание было достойным, в других – ужасным. Ни в одной стране медицинское наблюдение не являлось юридически обязательным, и даже его наличие не гарантировало хороший уход» [48].

Первоначально оппортунисты из разных слоев общества, включая «респектабельные» группы, такие как духовенство, занялись новым «бизнесом сумасшедших» в поисках легкой наживы и большой прибыли. Вскоре представители медицинской профессии также начали открывать частные сумасшедшие дома или участвовать в попытках создания благотворительных больниц для ухода за душевнобольными. До 1774 года частные лечебницы не имели лицензии и не подлежали проверкам, поэтому к пациентам там нередко относились с необоснованной жестокостью.

Вскоре после их создания начали поступать публичные жалобы. В 1728 году популярный писатель Даниэль Дефо (1660–1731), наиболее известный по своему роману «Робинзон Крузо», призывал общество понять, что совершенно нормальных, здравомыслящих людей запирают в лечебницах их мстительные родственники. Возмущенный, он обвинял мужей в том, что они «отправляют своих жен в сумасшедшие дома по любой прихоти, чтобы свободно предаваться разврату <…> Для христианской страны это верх варварства и несправедливости. <…> Если они не безумны, когда попадают в эти проклятые дома, их вскоре делает таковыми варварское обращение, которому они там подвергаются <…> Разве недостаточно, чтобы сойти с ума, внезапно оказаться связанным, раздетым, терпеть порку, плохое питание и еще худшее обращение?» [49]

После череды подобных публичных протестов частные сумасшедшие дома в Лондоне в конечном итоге подверглись проверкам. Результаты шокировали: совершенно нормальные «люди [действительно] были заключены против своей воли» [50], и, как ни прискорбно, часто они оказывались там из-за своей странности или эксцентричности. Впоследствии, в 1774 году, был принят Закон о регулировании частных сумасшедших домов, и с этого момента частные лечебницы были обязаны проходить инспекции и получать лицензии от комиссаров в районе Лондона и мировых судей в провинции. С тех пор заключить в лечебницу любого «небедного» можно было только при наличии у него медицинского свидетельства о безумии. Однако стоит отметить, что этот закон не распространялся на бедных [51]. Более полувека спустя [52] около 75 % (примерно 9000) от об-щего числа нищих душевнобольных в районе Лондона все еще содержались в работных домах и государственных психиатрических лечебницах [53] – без официального подтверждения и часто в ужасных условиях [54].

В 1828 году был принят Закон о регулировании ухода и лечения душевнобольных в Англии – так называемый Закон о сумасшедших домах. Законодатели считали, что это надежный способ защитить здравомыслящих от заключения в сумасшедшие дома, а душевнобольных – от жестокого обращения. Теперь пациентам требовалось два свидетельства о невменяемости, подписанных разными врачами после приватной беседы. «Врач не мог подписать свидетельство, если был владельцем, совладельцем или приглашенным врачом принимающего сумасшедшего дома. Для пациентов-нищих требовалось только одно свидетельство врача, второе подписывалось мировым судьей, школьным учителем или юристом по делам бедных» [55].

Однако, несмотря на Закон о сумасшедших домах, случаи неправомерного лишения свободы, особенно среди богатых, которые хотели «избавиться» от неудобного члена семьи по какой-либо причине, оставались частыми. Многие из них были хорошо задокументированы и широко освещались. Часто супруга стояла на пути своего двуличного мужа или мать хотела отобрать прибыльный бизнес у собственного сына. Такие родственники обращались к лорду-канцлеру с просьбой провести «расследование на предмет безумия» – устаревшую процедуру, восходящую к 1324 году. По сути, ее можно описать как «жуткое зондирование английского ума на предмет странности и эксцентричности с целью пожизненного заключения за отклонение от нормы» [56]. Расследования обычно проводились в отношении богатых людей, у которых были подозрения на душевное расстройство, чтобы предотвратить растрату или кражу их денег, к которым могла привести их психическая недееспособность. Управление делами сумасшедшего осуществлялось двумя различными комитетами – «имущества» и «личности», оба имели право на процент от состояния пациента. Однако, поскольку их деятельность не проверялась и они потенциально могли взимать огромные деньги за свое время, потраченное на управление имуществом сумасшедшего, системой часто злоупотребляли. В 1820-х годах было проведено в общей сложности 373 расследования, причем более двух третей субъектов являлись мужчинами, тем самым ясно демонстрируя, что в основе таких расследований лежало состояние мужчин – именно они были основными наследниками семейных имений и по закону получали все имущество жены при вступлении в брак. В апреле 1830 года в редакционной статье в журнале Times утверждалось, что «дотошный алиенист принимает как должное, что едва ли хоть кто-то находится в здравом уме <…>. По закону Англии стоит такому врачу только приказать, тебя схватит пара громил <…> и бросит на всю жизнь в тюрьму, откуда нет выхода. Тюрьму, рассчитанную на то, чтобы вывести из равновесия даже самый устойчивый разум» [57].

В основе множества заключений лежит «патологизация совершенно обычных человеческих странностей» [58]. В 1828 году английский врач Джордж Мэн Берроуз (1771–1846) опубликовал «Комментарии о причинах, формах, симптомах и нравственных и медицинских методах лечения безумия», в которых объяснил, что «сама по себе эксцентричность является звеном в цепи явлений болезненного ума. Индивидуумы часто отличаются своеобразием либо идей, либо стремлений; или снаряжением или одеждой, непохожей на то, что носят остальные. <…> Многие из этих эксцентричностей или странностей, <…> если их не замечать и не контролировать, со временем усиливаются и перерастают в настоящее безумие» [59]. Другие утверждали, что любые отклонения от привязанности к матери или непринужденные разговоры дамы на сексуальные темы являются признаками нездорового ума. «Так же то, что матери не проявляли интереса к своим детям, было нередким обвинением против женщин, подвергавшихся расследованиям на предмет безумия в XIX веке» [60]. В результате столь разнообразных обвинений в безумии в 1858 году произошла всеобщая «паника безумия», когда «стали известны еще более пугающие истории о британцах – от знатных до простых, “исчезнувших” в сумасшедших домах» [61]. К концу того года, «поскольку расследования одно за другим отказывались приравнивать странное, извращенное, даже жестокое поведение к безумию» [62], необходимость действовать стала очевидной. Впоследствии, в июле 1860 года, в докладе Специального комитета рекомендовалось, чтобы каждое свидетельство о психическом расстройстве подписывалось мировым судьей (эта мера защиты уже предоставлялась беднякам) и чтобы срок его действия был сокращен до трех месяцев, после чего проводилась бы повторная проверка, обеспечивая таким образом более справедливый и беспристрастный процесс помещения в частные психиатрические лечебницы.