Наряду со страхом, угнетением и различными формами лечения, описанными ранее в этой главе, практикующие врачи также рекомендовали скудный рацион, который посредством истощения должен был способствовать борьбе с пресыщением. Гуморальная теория того времени предписывала радикальное нормирование рациона безумных, терапевтическую практику сокращения порций и очищения кишечника, направленную на восстановление баланса жидкостей. Естественно, практика содержания всех заключенных на диете, близкой к голоданию, гарантировала, что буйные пациенты вскоре перестанут быть таковыми. В 1672 году Томас Уиллис утверждал, что «при безумии нет необходимости насыщать плоть» [102]. Фактически современной ему директивой было «подавление жизненных сил», «поэтому пусть диета будет скудной» [103] – эта жестокая рекомендация оставалась неоспоримым медицинским фактом более столетия [104]. Ричард Мид рекомендовал «щадящую диету» [105], а в «Первых строках практики медицины» Уильям Каллен рекомендовал «диету, которая не стимулирует и не питает безумных», и утверждал, что «как скудный рацион, так и редкие приемы пищи, вероятно, в большинстве случаев полезны» [106].

Пациенты в лечебницах, как правило, питались очень просто, мясом и молочными продуктами, и никогда не ели фрукты и овощи. Количество еды также сильно варьировалось. Пациентов кормили только два раза в день. Даже фрукты с деревьев в Бедламе в 1645 году продавались, а не раздавались его обитателям – в основном в их рационе не хватало питательных веществ. По мнению врачей Античности, фрукты приводили к «гниению» тела, отсюда и такое отношение к фруктам в более поздние века, когда люди все еще придерживались мнения, что сырые фрукты и овощи вызывают болезни.

Учитывая тот факт, что пациенты питались очень плохо, им постоянно прочищали кишечник, а элементарная санитария в лечебницах практически отсутствовала, вполне логично, что они страдали от недоедания, а также от цинги и серьезных кишечных заболеваний, таких как энтерит и дизентерия. Однако у нас «не так много доказательств, помимо предположений, которые подтверждали бы эту гипотезу» [107]. Тем не менее курс лечения безумия в Бедламе во многом соответствовал рекомендациям авторитетов того времени.

«Неправильное питание, особенно чрезмерное потребление жирной пищи и алкоголя, долгое время считалось основополагающей причиной безумия. Гуморальная медицина определяла тело как хрупкое и взаимосвязанное равновесие материи, жизненных сил и гуморов, действующее как сеть из сит, и подчеркивала, что плохая диета – “мать болезней”, способствующая задержке еды внутри организма и препятствующая здоровому опорожнению, засоряющая пищеварение и загрязняющая кровь грубыми примесями, постоянно искажающими все тело, не говоря уже об интеллекте» [108]. Поэтому голодание или ограничение рациона сумасшедших по терапевтическим соображениям считалось совершенно оправданным – и эти взгляды не менялись долгое время.

Что касается ограничения питания безумных, Эндрю Скалл в своей работе «Самое одинокое из несчастий: безумие и общество в Британии 1700–1900-х» документально подтвердил, что к 1916 году в британских лечебницах эта ситуация не сильно изменилась. «<…> согласно официальным таблицам рациона, ежедневная норма калорий мужчины-пациента составляла всего <…> 750 (сейчас минимальная норма калорий для мужчины, ведущего сидячий образ жизни, оценивается в <…> 2100). Пациентки-женщины получали еще меньше. Из-за политики преднамеренного доведения пациентов до полуголодания, доходящей до крайности, смертность в лечебницах резко возросла» [109].

В начале XIX века «сдвиг в моральных представлениях» [110], касающийся общего отношения к безумию, изменил медицину и общество в целом. Появились новые знания и перспективы, связанные с лечением сумасшедших. Люди стали выступать против жестокости и зверств, против бесчеловечных и варварских практик, которые ранее казались уместными и правильными. Сумасшедший больше не рассматривался как животное, он стал личностью, воспринимающей те же чувства, ощущения, эмоции, стимулы и побуждения, что и другие люди, и отзывающейся на них. Однако этот процесс был постепенным и осуществлялся довольно медленно, и даже главные деятели реформаторского движения не могли сразу же освободиться от существовавшего мышления и перестать использовать практики, которые раньше «казались совершенно уместными и отстаивались выдающимися врачами <…> своего времени» [111]. Примером может служить реформатор тюрем и филантроп сэр Джордж Онисифорус (1746–1820), «главный инициатор первоначального Закона о лечебницах графств (1808), который все равно верил, что цепи и внушение страха являются лучшими средствами управления безумием» [112].

В следующей главе описываются возникновение и эволюция стационарной помощи психически больным, прежде всего в Англии…