Европейская «кельтомания» создала среди прочего символический образ, по сей день чрезвычайно популярный в массовой культуре и воплотившийся наяву в одном из направлений современного язычества, – образ друида, величественного старца в белых одеждах, знатока «древней магии» и повелителя сил природы. В средневековых хрониках друидов обыкновенно описывали как колдунов-варваров, отправлявших человеческие жертвы, но в эпоху Возрождения эти «варвары» стали переосмысляться как хранители «исконной мудрости», ведуны и даже герои кельтского (а если шире, то общеевропейского) языческого сопротивления. В стихах немецкого поэта Конрада Цельтиса, поклонника «друидической добродетели», друиды представали теми самыми бородатыми и седовласыми мудрецами в белых одеждах, какими их сегодня изображает обычно кинематограф. Они служили «тевтонским богам» и оберегали вековой жизненный уклад:

В Англии же друидов объявили жрецами «патриархальной религии». В особенности преуспел в этом антиквар и археолог-любитель Уильям Стьюкли, первым описавший мегалиты Стоунхенджа и Эйвбери. Себя этот врач по образованию и член Королевского общества, а также член лондонской масонской ложи и друг Исаака Ньютона именовал «архидруидом Хиндонаксом» и был, по утверждению Рональда Хаттона, «крайне склонен к мистицизму». Самих друидов Стьюкли считал «остатками восточной колонии» финикийцев, якобы осевших на Британских островах в период между Всемирным потопом и сроком жизни Авраама. Возглавлял этих людей будто бы Геракл, а островное положение колонии позволило друидам сохранить в неприкосновенности «истинную веру, что имелась еще до Потопа».

Эти идеи Стьюкли по поводу друидов и их свершений – именно он выдвинул предположение, что Стоунхендж и другие древние монументы на островах возведены друидами, – нашли отклик среди соотечественников. Некоторые из них настолько прониклись этими идеями, что тоже стали называть себя «друидами» и учреждать общества по изучению древней истории. Первым в 1772 году появилось «Друидическое общество на острове Англси», чуть позже сложилось валлийское «Общество друидов Кардигана», желавших всего-навсего, как пишет Хаттон, «вместе посещать литературные пикники», а в лондонской таверне был основан в 1781 году «Древний орден друидов» во главе с «архидруидом» Генри Херлом, плотником по профессии.

Впрочем, на собраниях ордена дискуссии о политике и вере запрещались (от участников общества лишь ожидалось, что они «станут одеваться, как подобает друидам… следовать заповедям древних друидов и блюсти такие добродетели, как справедливость, благожелательность и дружелюбие»), поэтому многие современные язычники не считают это общество собственно языческим – хотя религиоведы чаще всего ведут историю друидизма именно от него.

Другие общества подобного рода тоже представляли собой, скорее, не квазирелигиозные организации, а этакие кружки по интересам, объединявшие любителей местной истории, «разыгрывавших» ее в повседневной жизни, – по сути, предшественников нынешних реконструкторов. Религиозное же содержание в исторический друидизм внес валлийский поэт и антиквар-националист, урожденный Эдуард Уильямс, больше известный как Йоло Моргануг (Iolo Morganwg).

Это имя, означающее «Нед из Моргануга» (то есть из древнего края Гламорган в Уэльсе), было «бардовским псевдонимом»: по утверждению Йоло, у валлийцев в старину имелись барды, жрецы и одновременно поэты, которые распространяли среди местного населения дохристианскую религию «бардизма». Одним из таких жрецов-бардов был легендарный Талиесин, волшебник и пророк, знакомый средневековым хронистам и даже ставший героем валлийских народных сказаний и некоторых историй о короле Артуре (в этом качестве, кстати, Талиесин как хранитель сакрального знания нередко встречается в современном фэнтези). Для Йоло Моргануга бардизм олицетворял национальную валлийскую древность и «изначальную веру»:

Бардизм, или, как оный обыкновенно именуют, друидизм, есть сугубо монотеистическое и богословское учение, чистейший образец патриархальной религии, каковая была первейшей на свете… Оный не просто состоит в гармонии с сей религией, но и подтверждает, что… по Промыслу Божьему во все времена и во всех краях вера эта никогда не терялась[2].

В Гламоргане, где будто бы сохранились отдельные тексты старинной поэзии, неофитов после длительного обучения издавна посвящали в друиды, поэтому там и должен быть возрожден горседд – церемониальное собрание бардов, мероприятие одновременно светское и религиозное. Как последний посвященный и последний бард, Йоло и вправду возродил ритуал горседдов, а в 1792 году провел сразу три публичных церемонии в Лондоне и объявил их древними друидическими обрядами. Церемонии состоялись в середине лета, на осеннее равноденствие и в день зимнего солнцестояния. Каждый обряд проводился в круге камней, жрец воздевал над головой рог-хирлас, символизировавший изобилие, вкладывал в ножны клинок, призывая к миру, и славил равенство людей, «заповеданное» первыми бардами.

Совмещение этих обрядов с астрономическими датами в церемониях бардизма побуждает предполагать, что именно Йоло Моргануг является «изобретателем» так называемого колеса года, или годичного цикла праздников, крайне популярного среди современных язычников. Йоло утверждал, что древние барды проводили собрания-горседды по равноденствиям и солнцестояниям, а также могли встречаться на «четверные» (quarter) дни – то есть четыре дня в году приблизительно между солнцестояниями и равноденствиями – для обсуждения каких-то насущных вопросов. Подробно современный языческий календарь мы рассмотрим в соответствующей главе, пока же просто отметим, что это, безусловно, позднейший конструкт, которому едва ли можно отыскать соответствия в древних обрядовых летосчислениях.

По учению Йоло, друиды делили мироздание на три части – Абред, или мир людей, растений и животных; Гвиннвид, или мир свободы, любви и совершенствования; и Аннун, мир духов. Такое трехчастное деление вообще характерно для мифологических систем и современных языческих воззрений: вспомним, к примеру, скандинавские Асгард, Мидгард и Утгард (упрощая, области богов, людей и демонов) или славянскую триаду Правь, Явь и Навь, пусть сконструированную, но уже вошедшую даже в нынешнюю отечественную культуру.

Путь друида, по Йоло, – это путь ненасилия, творчества, морального самосовершенствования и помощи ближним. Своих последователей Йоло Моргануг посвящал в бардов и оватов («вдохновенных»), а сам оставался среди них единственным друидом. Со временем возрожденные им горседды сделались как состязания поэтов органической частью фестивалей валлийской поэзии и культуры – айстедводдов, лишенных религиозного значения, а образ барда превратился в символ валлийского культурного наследия.

Однако нашлись и те, кому оказалась близка религиозная сторона бардизма. Так, валлийский священник Эдвард Дэвис взял за основу сборники местной средневековой поэзии, составленные Йоло Морганугом, и попытался по фрагментам этих стихотворений «восстановить» языческую религию друидов. По его мнению, друиды почитали под разными именами мужское божество – солнце, а также богиню-мать, воплощение всего живого и «родящей Земли». При этом он считал, что «язычество не имело собственного основания и опиралось на великие исторические истины, изложенные в Священном Писании».

В средневековых стихах встречались упоминания о потопе, а потому мужское божество друидов Дэвис отождествлял с библейским Ноем и давал ему «общее» имя Ху Гадарн, которое заимствовал из «Валлийских триад» Йоло Моргануга. Этот могучий герой якобы привел бриттов на Британские острова, научил своих спутников пахать землю и сложил первые песни, чтобы «крепить память и вести счет дням». (В двадцатом столетии британский мифолог Роберт Грейвс, один из основоположников современного языческого мифа о Богине, тоже использовал в своих сочинениях фигуру Ху Гадарна, видя в нем локальный вариант Рогатого бога, и с тех пор этот «бог» вошел в культ ряда новоязыческих общин.)

Богине-матери Дэвис дал кельтское имя Керридвен. В валлийском предании о барде Талиесине так зовут злую ведьму, которая ополчилась на барда. У Дэвиса же Керридвен – настоящая богиня, олицетворение женственности, луны и земного шара, с которого сошли воды Всемирного потопа.

В 1850-х годах горседды часто проводились в городке Понтипридде чуть севернее Кардиффа, все на той же территории графства Гламорган, поблизости от «качающегося камня» Маэн-Хвив. В 1856 году последователь Йоло Морган Мивир заявил с этого камня на очередном горседде, что откровение, явленное богами древним друидам, старше еврейского, поэтому все население планеты должно учить валлийский язык, чтобы лучше понимать собственную веру. Стараниями Мивира вокруг камня Маэн-Хвив соорудили каменный круг, где славили солнце (Ху Гадарна) и богиню Кели, создательницу солнца, луны и звезд (сам Мивир соотносил ее с индуистской Кали). В этом синкретическом по духу культе нетрудно разглядеть зачатки многих более поздних новоязыческих учений, связанных с поклонением природе.

В Понтипридде же подвизался и «величайший валлиец всех времен» (все цитаты в этом абзаце – из упомянутой книги Р. Хаттона, который цитирует британскую прессу XIX века), «радикал» и «эксцентричный джентльмен» Уильям Прайс, доктор медицины, «бардист», любитель древностей и «сын верховного божества». Среди горожан он прославился крайне экстравагантным поведением – в частности, ходил по городу в «форме друида», которую сам же и придумал: зеленые брюки, куртка с красными галунами, лисья шкура вместо шапки на голове. О сути его вероучения известно мало, хотя молился он публично, поклонялся солнцу и луне, и его считали «природным шаманом», а обряды Прайса, «верховного жреца друидических пророчеств», как он сам выражался, неизменно привлекали зевак. Вряд ли будет преувеличением сказать, что основной вклад Прайса в развитие друидизма заключается в том, что этот человек своим поведением на публике заставил говорить о друидах всю Великобританию.

Возможно, эта слегка скандальная известность в какой-то мере способствовала тому, что самозваным друидам, конкретно – «Древнему ордену друидов», в 1905 году разрешили провести свой обряд среди мегалитов Стоунхенджа. Правда, пресса высмеяла собравшихся: мол, две сотни мужчин зачем-то нарядились в ночные рубахи и щеголяли в накладных бородах.

Зато другие друидические общества уделяли больше внимания содержательному наполнению, а не внешнему облику движения и заодно выводили друидизм за пределы сугубо локального, сугубо валлийского национального культа. В 1909 году был основан «Британский круг всеобщей связи» – это религиозное движение исследователи считают важнейшим связующим звеном между начальным друидизмом и язычеством XX столетия. Основатель «Круга» Джордж У. Макгрегор Рейд хотел создать новую универсальную религию – синтез ислама, буддизма, индуизма и зороастризма, но довольно быстро стал рассуждать о необходимости изучать и беречь «британские ценности и британское наследие».

С 1913 года «Круг» регулярно проводил обряд встречи летнего солнцестояния в Стоунхендже, который был объявлен «храмом» движения, а прежние заявления о «всеобщей вере» сменились призывами следовать друидизму – «единому корню религиозной жизни», способу «разглядеть бога природы через природу».

Чтобы название движения лучше соответствовало новым религиозно-культурным целям, Рейд в середине 1910-х годов переименовал свою группу на кельтский (гэльский) манер – она стала называться An Druidh Uileach Braithreachas, то есть «Друидическое братство всеобщей связи», – а к своему полному имени добавил кельтское «Макгрегор». По замечанию Рональда Хаттона, который ссылается на очевидцев событий, публичные обряды группы в Стоунхендже со стороны напоминали при этом англиканские литургии – совершалось причастие хлебом и вином, пелись церковные гимны и так далее.

Один из участников братства так сформулировал языческое кредо друидизма:

Язычник – тот, кто любит землю и природу, ценит красоту жизни, а значит, все, кто любит природу, – в какой-то степени язычники… Друидизм призван пробуждать любовь к природе у всех вокруг.

Братство старательно мифологизировало и «удревляло» собственную историю. Макгрегор Рейд утверждал, что истоки братства восходят к «стародавнему Гемскому обществу», членом которого якобы являлся знаменитый философ (и тайный друид) Фрэнсис Бэкон, а антиквар Уильям Стьюкли, тот самый, кто прославлял «патриархальную религию» друидов, был в числе председателей этого общества. К участникам друидического братства причислялись в прессе многие видные фигуры британской и мировой истории – Чарльз Диккенс, Уильям Моррис, Данте Г. Россетти, герцог Кентский (отец королевы Виктории), а также Йоло Моргануг и Уильям Прайс. Друидизм, по словам Макгрегора Рейда, представлял собой «осколок старейшей на свете религии» и «единственный способен обеспечить мир на земле».

Этот человек – самопровозглашенный «архидруид» – заслужил от прессы и от своих биографов множество противоречивых оценок. Его называли махинатором и шарлатаном, визионером и духовным гигантом, религиозным реформатором и безумным мечтателем. При всей неоднозначности фигуры Макгрегора Рейда не подлежит сомнению тот факт, что именно его группа, «Друидическое братство всеобщей связи», перебросила мост от местной культурной эксцентричности бардизма и друидизма валлийских энтузиастов к друидизму как одному из главных направлений современного язычества, в том числе в форме викки.

Конечно же, на «Друидическом братстве всеобщей связи» кельтский друидизм отнюдь не закончился – он продолжил развиваться, в новых обличьях и на новой идеологической и научной основе, уже после Второй мировой войны (поэтому применительно к послевоенному друидизму употребляется порой обозначение «неодруидизм», чтобы отделить его от друидизма романтического).

Но кажется уместным прервать здесь краткую историю этого направления, ведь по горькой иронии судьбы друиды Макгрегора Рейда, как верно подметил Рональд Хаттон, «пришли в Стоунхендж как раз тогда, когда археологи принялись изгонять оттуда исторических друидов». Археологические раскопки позволили установить, что все громкие заявления о друидах железного века, якобы проводивших обряды на древних мегалитах, – не более чем любительские фантазии, что возраст этих сооружений намного старше, и, следовательно, культ любительского друидизма, связанный с этими монументами, превратился, по большому счету, в фикцию. Деятельность «Друидического братства» стала своего рода водоразделом между друидизмом, так сказать, классическим и новейшим, к истории которого мы обратимся в следующей главе.

Теперь же перенесемся с берегов Северного моря на берега моря Балтийского, где складывалась собственная версия баснословного языческого прошлого и настоящего.