По сути, любая восточноевропейская страна, как мы уже не раз убеждались и еще не раз убедимся на страницах этой книги, может похвалиться довольно длительной локальной историей становления и развития собственной «ветви» нового язычества – любая, кроме Чехии. По словам одного чешского язычника, до 1990-х годов «чехи вовсе ни о чем таком не задумывались – у них была гуситская традиция христианства, одновременно духовная и политическая, чего им вполне хватало». Правда, в 1930-х годах неожиданно появилась было община «Братство верующих нового славянского богопочитания», но ее быстро закрыли по распоряжению властей. Исследователи связывают становление новоязычества в Чехии с первыми переводами на чешский в середине 1990-х годов таких популярных викканских сочинений, как «Чем занимаются ведьмы» Стюарта Фаррара и «Книга ведовства» Реймонда Бакленда, а также с увлечением местной молодежи скандинавским металлом – «языческой музыкой».
Что касается чешских родноверов, первая община появилась, насколько можно судить, в 1998 году. Группа студентов Пражского университета со своим преподавателем Джузеппе Майелло побывала на остатках легендарного святилища солнечного бога Радегаста на границе со Словакией, а затем посетила Польшу, где движение «Родимая вера» проводило фестиваль в музее под открытым небом; опыт этих двух поездок оказался настолько воодушевляющим, что на обратном пути студенты решили создать свою общину – под названием «Радегаст». В октябре того же года состоялся первый обряд – в честь богини Мокоши.
По именам богов, кстати, нетрудно догадаться, что идеология общины опиралась не на возрождение, при всей условности этого понятия, а на реконструкцию традиции – ведь божественность Радегаста с точки зрения науки крайне сомнительна (скорее, средневековые хронисты, упоминавшие об этом боге, перепутали имя собственное и название древнего поселения), а о Мокоши более или менее достоверно известно лишь то, что посвященный ей идол стоял на капище киевского князя Владимира.
Впрочем, реконструкция отнюдь не обязательно предполагает безудержную и ничем не подкрепленную фантазию современного человека по поводу событий и верований давнего прошлого; от возрождения традиции реконструкцию отличает то обстоятельство, что реконструктор ясно осознает «умозрительность» своих действий, отсутствие в них подлинной преемственности, – однако традиция, конструируемая здесь и сейчас, может быть не менее живой, нежели «возрожденная» (вспомним хотя бы армянский гетанизм, о котором мы говорили выше).
В 2000 году община «Радегаст» объединилась с праворадикальной группой «Народный кастовый фронт» в движение «Родная вера», внутри которого имелось три «дома», или три культа, – род Яровита, род Велеса и род Мокоши (преимущественно женский). Примечательно, что это движение два года официально считалось подгруппой российского Союза славянских общин (ССО).
Через три года после основания движения случился первый кризис – два рода захотели сотрудничать с викканским журналом «Языческий круг», который намеревался учредить общечешскую религиозную организацию язычников, а вот род Яровита выступил против «чужеродных элементов язычества». В 2005 году откололся уже род Мокоши, причем его представители заявили, что вообще разочаровались в «славянской вере» и намерены отныне поклоняться Великой Богине.
Эти духовные метания – со стороны кажется, кстати говоря, что они лишний раз подтверждают: новое язычество в Чехии – больше мода, нежели «зов сердца» – разворачивались на фоне попыток учредить единую организацию, которая выражала бы интересы всех новоязыческих направлений в стране. В 2007 году в Чехию пришла британская «Языческая федерация», которая принесла с собой, образно выражаясь, международные стандарты межязыческой кооперации. В следующем же году появился «Давний обычай», местная «зонтичная» организация оккультного толка.
Появление «федералов» на короткий срок подстегнуло развитие местного язычества, но быстро начались разговоры о том, что эта организация «особо благоволит викканам», а другими направлениями фактически пренебрегает. В 2012 году недовольные учредили «Чешское языческое сообщество», чтобы преодолеть «диктат из-за границы», как сказал один из активных участников тех событий.
Но всего через семь лет Джузеппе Майелло, успевший побывать членом правления Всемирного конгресса этнических религий, опубликовал статью с громким названием «Об агонии славянского язычества в Чехии». В статье делался печальный вывод – дескать, славянское язычество никому в Чехии не интересно: те, кто увлечен новой религиозностью, предпочитают иные направления, от викки до друидизма и асатру.
Если автор не преувеличивает, такой исход, учитывая отсутствие в Чехии сколько-нибудь длительной собственной традиции «родной веры», наверное, закономерен. Но все же немного удивительно, что «родная вера» не находит внимания в стране, стоявшей у истоков славянского возрождения, – ведь именно чехи Вацлав Ганка и Йозеф Линда в XIX столетии буквально взорвали европейскую культуру публикацией знаменитых Краледворской и Зеленогорской рукописей. Эти тексты долго воспринимались как «подлинные образцы славянской древности» (Александр Пыпин, один из классиков отечественной этнографии), на их основании выстраивались научные теории и даже политические проекты славянского единства; в итоге подделку разоблачили – и, похоже, новое славянское язычество в сегодняшней Чехии оказалось такой же подделкой.
В Словении, где тоже сильны позиции «Языческой федерации», дело обстоит заметно лучше. Там с 2005 года действует несколько славянских общин, которые ратуют за возрождение единственной доисторической веры страны – «староверства». Утверждается, что, несмотря на географическую близость Словении к европейским центрам распространения христианства, полного обращения местного населения так и не случилось и «даже в начале XX столетия журналисты находили свидетельства существования древних верований».
В 2006 году появилась община под названием «Староверская жупа (община. – К. К.) Световидова». Эта община известна в первую очередь тем, что ее участники составили словенский языческий календарь, в котором четыре праздника – в дни равноденствий и солнцестояний. Зимний праздник солнцестояния зовется Божич-Сварожич, летний – Куресник-Купало, праздник осеннего равноденствия – день Мораны, а праздник весеннего равноденствия – день Ярило. Кроме того, отмечаются день Велеса и день Перуна. В этом календаре, как и в большинстве современных новоязыческих календарей, очевидно викканское влияние, лишь названия праздников переосмыслены в национальном духе – причем даже не в словенском, а в общеславянском.
В 2009 году «староверская» община провела в историческом замке Струга «Всеславянское вече», на которое собрались язычники из Польши, России, Сербии, Украины, Болгарии, Хорватии и самой Словении. По словам Павла Медвешека, признанного лидера словенских «староверов», «староверство – это образ жизни и способ слияния с внешним миром».
Сегодня в публичном поле Словении наиболее заметны «Староверская ассоциация», родноверское сообщество «Дети Триглава», Центр пожизненного обучения, персонального развития и контактов с предками «Велес», а также Ассоциация изучения словенского староверства «Матьяр».
В Болгарии, куда «Языческая федерация» пришла в 2005 году и где до этого язычество себя почти не проявляло, под родной верой обычно понимается дохристианская вера «протоболгар» – кем бы эти протоболгары ни были.
С точки зрения «Общества Дуло» (по имени древнеболгарской правящей династии), болгары – арии и потомки богов: «Мы, арийцы, являемся духовной и творческой расой божественного происхождения. Сегодня наша раса находится в упадке, потому что она заражена чуждыми идеями и учениями». Здесь, конечно, куда больше, чем приверженность вере предков, ощущается наследие довоенного немецкого движения фёлькиш с его идеологией арийства, и потому не вызывает удивления тот факт, что «Общество Дуло» считается в сегодняшней Болгарии ультраправым и экстремистским.
Для общины «Воины Тангры» условные протоболгары – кочевники-булгары, поклонявшиеся богу неба Тенгри (о тенгризме речь пойдет в главе, посвященной современным нативистским движениям). По замечанию религиоведа Владимира Дулова, эта община «использует дохристианские верования и ценности лишь как прикрытие для националистических лозунгов», как и община с грозным названием «Болгарская орда 1938».
А вот для движения «Родная вера», тесно связанного со славянскими новоязычниками в других славянских странах, протоболгары, как легко догадаться, – это древние славяне. Есть еще общины, которые чтят предков-фракийцев и прочие древние народы, существует даже так называемая «фракийская церковь».
Залмоксианизм
В прямой, пусть заочной, перекличке с болгарской «фракийской церковью» находится румынский залмоксианизм – новоязыческое движение по реконструкции «родной веры» в дакийских и фракийских богов.
В Румынии еще с начала XX столетия выдвигались гипотезы о древней Дакии как «прародине» румын. Якобы эти «пеласги», исторически предшествовавшие индоевропейцам, населяли в том числе карпатские и балканские области; они изобрели письменность и покорили всю Евразию, и к ним восходит родословная современных румын. Позднее стали всерьез рассуждать о даках как одном из фракийских племен, будто бы почитавших бога Залмоксиса – предтечу Христа.
В сегодняшней Румынии имеется несколько общин, прославляющих «дакийскую веру», – например, «Культ Залмоксиса», сторонники которого считают, что исконная вера даков предваряла христианство, а языческие обряды и верования пережили все «христианские гонения» и сохранились до наших дней. Другая группа, «Общество Гебелейзиса» (бог грозы у даков, по Геродоту), совмещает, судя по множеству отсылок на ее сайте, «дакийскую веру» с одинизмом.
Словом, сама пестрота гипотез о происхождении болгарского народа как будто порождает многообразие «родноверских» этнических культов, которые вдобавок нередко «проникают» друг в друга, составляя «непредсказуемые калейдоскопические узоры тюрко-славянских воображаемых верований», если процитировать болгарского социального антрополога Антуанетту Николову.
Столь же красочное разнообразие воззрений на суть «родной веры» и на происхождение народа открывается всякому, кто отважится подступить к такому своеобразному направлению современного язычества, как венгерский – или мадьярский – «паганизм». Окруженная славянами почти со всех сторон, Венгрия не могла, пожалуй, не впитать в свою культуру популярный восточноевропейский взгляд на давнее прошлое и «родную веру», но при этом легендарная национальная история венгров носит выраженный финно-угорский характер. Сочетание «славянщины» с финно-угорскими, а еще с тюркскими и иными «баснословными» верованиями привело к тому, что современная венгерская «родная вера» является, если вспомнить название одного из сборников Станислава Лема, мнимой величиной – столько в ней внутренних противоречий.