Многие общины северного язычества и уж тем более отдельные язычники любят рассказывать, что вера асатру «появилась словно из ниоткуда», причем сразу в нескольких странах – в Великобритании, Исландии, Швеции, Германии и США. По справедливому замечанию исследовательницы Штефани фон Шнурбайн, это лишь красивая легенда, которая призвана показать «боговдохновенность» новой веры. В действительности же проследить этапы становления асатру довольно просто.

В 1950 году в Исландии сложилась творческая группа, называвшая себя «Ньяльссинна» – «Наследие Ньяля», по названию сборника «Ньяль» за авторством исландского геолога, теософа и спиритиста Хельги Пьетурсса (1872–1949); сам он называл свое учение «астробиологией». По мнению Пьетурсса, считавшего духов, которые «общались» с медиумами на спиритических сеансах, обитателями других планет, северные боги пришли на Землю с далеких звезд и превратились среди людей в духовных лидеров – в особенности же они покровительствовали исландцам.

В составе группы «Ньяльсинна» был и Торстейн Гудьонссон, который со временем привлек к участию в собраниях «ньялевцев» самобытного крестьянского поэта Свейнбьорна Бейнтейнссона; обе эти фамилии нам уже знакомы по эпизоду, с которого начиналась настоящая глава. В 1972 году Гудьонссон и Бейнтейнссон вместе с несколькими единомышленниками, тоже, как и они, мечтавшими о возрождении веры в «родных богов», объединились в кружок под названием «Асатруарменн» – буквально: «люди, верные асам». Из этого кружка чуть позже выросло «Братство асатру».

Как считается, именно исландцы ввели в употребление слово «асатру», которое со временем сделалось фактически общепринятым обозначением «северной веры» и которое, подобно слову «викка», сегодня является зонтичным термином, объединяющим целый ряд ветвей и направлений германо-скандинавского язычества.

Асатру и ванатру

Современные «северные» язычники могут называть свою веру не только «асатру», но и «ванатру». Если асатру – это верность асам, то есть группе северных божеств во главе с Одином и Тором, то ванатру, соответственно, – верность ванам, другой группе божеств. По эддическому преданию, асы некогда воевали с ванами, но в итоге заключили между собой мирный договор и обменялись заложниками: к ванам отправились Хенир и Мимир, а к асам перешли морской бог Ньерд и его дети, Фрейр и Фрейя.

Как считается в языческих кругах, прежде всего в Америке, со временем асатру стала утрачивать свой первоначальный охват, потому что эта вера «чересчур сосредоточилась на одной малой группе божеств». Между тем многих новых язычников привлекали ваны, боги плодородия и любви; более того, в них видели «духовных» богов, больше подходящих для современного человека, чем суровые асы. Именно так и начало складываться вероучение ванатру.

Как пишет один американский практик новоязыческого движения, «ванатру – попытка приблизиться к подлинной природной духовности». Вполне очевидно здесь влияние викки, которая вообще исподволь пронизывает многие новоязыческие движения, даже те, которые будто бы исходят совсем из другой идеологии.

Некоторые современные язычники настаивают на том, что ванатру – самостоятельное направление северного язычества; возможно, однажды эта вера и вправду станет таковой, но пока она все-таки занимает промежуточное положение между асатру и виккой.

Понадобилось всего три года, чтобы вероисповедание асатру перешагнуло границы Исландии и начало распространяться по Скандинавии. В 1975 году в Швеции была зарегистрирована новоязыческая гильдия «Брейдаблик» (в «Эддах» Брейдаблик – чертоги бога Бальдра); впрочем, эту гильдию обыкновенно относят к доязыческим, если можно так выразиться, группам, поскольку она больше интересовалась культурным наследием, чем религией. Тем не менее в публикациях гильдии слово «асатру» регулярно упоминалось, благодаря чему оно из местного неологизма постепенно превращалось в известное – по крайней мере, новым язычникам – обозначение.

Правда, настоящая слава пришла к асатру не в Европе, а в Америке.

В 1970 году два американца, Стивен Макналлен и Роберт Стайн, учредили в Техасе организацию под названием «Братство викингов». Как позднее признавался сам Макналлен, будущие американские викинги «вдруг осознали, что библейский Бог – кровавый тиран, а его последователи – добровольные рабы, зато в книгах превозносятся героизм и стойкость северных народов, которыми может только восхищаться». В манифесте новой организации сообщалось: «Мы посвящаем себя сохранению, распространению и отправлению северной религии в том виде, в каком она сложилась к эпохе викингов, и намерены отстаивать такие этические ценности, как доблесть, индивидуализм и свобода, важнейшие для викингов».

Эта декларация по сей день является идеологической основой – «языческой эпифанией», цитируя Макналлена, – движения асатру, но в разных общинах она получает разное толкование.

Не прошло и нескольких лет, как «Братство викингов» сменило название: по всей видимости, Америки достигли известия об официальном признании асатру религией в Исландии, и основатели братства решили воспользоваться новым «модным» словом. В 1974 году братство переименовали в «Свободную ассамблею асатру». С той поры об асатру заговорили в американской прессе, а поскольку эту прессу читали во многих странах, слово мало-помалу делалось общеизвестным.

Кровавая жертва

Для «Свободной ассамблеи асатру» был разработан – или, по словам Роберта Стайна, возрожден – «северный» обряд, в основу которого легли две саги – норвежская сага о конунге Хаконе Добром и исландская сага о людях с Песчаного Берега.

В «Круге земном» Снорри рассказывал о ярле-язычнике, который задавал жертвенные пиры: «По древнему обычаю, когда предстоял жертвенный пир, все… должны были собраться туда, где стояло капище, и принести припасы, которые нужны во время жертвенного пира. На этот пир все должны были принести также пива. Для пира закалывали всякого рода скот, а также лошадей. Вся кровь от жертв называлась жертвенной кровью, а чаши, в которых она стояла, – жертвенными чашами, а жертвенные веники были наподобие кропил. Ими окропляли все жертвенники, а также стены капища снаружи и внутри. Жертвенной кровью окропляли также людей. А мясо варили и вкушали на пиру»[4].

Сага о людях с Песчаного Берега уточняла устройство языческого капища и особенности жертвенного обряда: «Внутри капища было большое святилище. В помещении была постройка вроде хора в нынешних церквях, и там посреди пола стоял жертвенник, как алтарь в церкви… На жертвеннике также должна была стоять жертвенная чаша с прутом наподобие кропила. Им следовало разбрызгивать из чаши ту кровь, что звалась „долей“, – то была кровь умерщвленных животных, принесенных в жертву богам»[5].

Такой пир сегодня зовется в северном язычестве словом «блот» (буквально: «кровавый»), но в жертву, разумеется, приносятся не живые существа, а напиток – хмельной мед, – который разбрызгивают веткой хвойного дерева.

Кроме блота, известен симбел, или сумбел, – славление на пиру богов, духов и предков; полагается произнести здравицу и выпить из ритуального рога хмельной мед. А еще обязательно «похвалиться», то есть отблагодарить богов или предков за какое-то деяние, совершенное их заботой; тут сразу вспоминается богатырская похвальба русских витязей на княжеском пиру – частая завязка былин.

Само слово «асатру» и то направление язычества, которое под этим словом скрывалось, вошли в моду: довольно быстро ряды членов ассамблеи стали пополняться, но уже скоро внутри организации наметилось политическое разделение – тем умеренным, кто хотел мирно поклоняться северным богам, все чаще бросали вызов радикально настроенные язычники («правые хулиганы», как пишет религиовед Джеффри Каплан). В 1986 году ассамблея была распущена – как утверждал Макналлен, из-за того, что «за административной суетой совсем не оставалось времени на религию».

Вместо «Свободной ассамблеи» возникло два новых движения: «Народное собрание асатру» (с 1994 года) под руководством Макналлена, продолжившее прежнюю политику, по которой в ряды асатруа зачисляли всех желающих, независимо от «права крови», то есть от наличия в роду новичка предков-северян, – и «Альянс асатру» (с 1988 года) Майкла Дж. Мюррея (или «Вальгарда» Мюррея), намного более радикальный по своим взглядам. При этом важно помнить, что и собрание не чуждо расовой предвзятости: в его манифесте сказано, что асатру – религия белых людей; «если этнические европейцы когда-нибудь исчезнут, асатру исчезнет вместе с ними». Что касается «Альянса асатру», это движение прямо заявляет, что асатру – «этническая религия североевропейских народов». Поэтому не вызывает удивления тот факт, что, несмотря на раскол, оба движения время от времени действовали совместно и даже заключили «международный союз асатру и одинистов», который просуществовал почти шесть лет.

Куда более умеренным и толерантным оказалось движение «Кольцо трот» (буквально: «Кольцо верности»), отколовшееся от ассамблеи в 1987 году. Во главе этого движения стоял известный американский оккультист и теоретик «духовного прозрения» Эдред Торссон (настоящее имя Стивен Флауэрс), и «Кольцу трот», впоследствии сменившему название на просто «Трот», предстояло стать крупнейшей в США организацией поклонников «здравомыслящего» асатру.

Подобно многим другим американским религиозным организациям, это движение предлагало и предлагает обучение вероисповеданию и культу и является своего рода форумом, к которому обращаются в поисках знаний. Кстати сказать, за свой «академизм» движение не раз удостаивалось критики от ассамблеи и альянса, которые утверждали, что живое языческое сообщество «верных» гораздо важнее любых знаний.

До «Трот» Торссон успел еще создать «Рунную гильдию» (1979) для изучения германского наследия и «темного оккультизма», а также поучаствовать в деятельности многих оккультных групп, в том числе и «Церкви сатаны». Его взгляды сложились во многом под влиянием теорий Эдгара Поломе (1920–2000), эмигранта-бельгийца и университетского профессора; Поломе идеализировал культуру и религию индоевропейцев («германцев»), и от своего наставника Торссон унаследовал это преклонение перед «древней Германией», которая понималась как единая социально-культурная общность.

В книге Торссона «Северная заря. История пробуждения германского духа» можно отыскать вполне очевидные следы вероучений фёлькиш – недаром самого автора и его ближайших соратников по «Трот» иногда обвиняют в расизме, – но одновременно в ней достаточно «универсалистских» рассуждений, больше подходящих для синкретического язычества, чем для национальной/этнической традиции: так, «родными» Торссон признавал всех индоевропейских богов. Такая широкая религиозная установка привлекала в движение «Трот» тех, кого манил «северный дух», но кто не подходил для «Альянса асатру» по чистоте крови, а в «Народное собрание» не хотел вступать из-за многочисленных слухов о связях руководства собрания с правыми экстремистами.

В 1993 году появилось европейское отделение «Трот», учрежденное соратницей Торссона, известной язычницей Фрейей Асвинн (голландкой Элизабет Хойджшур), которая с юных лет увлекалась оккультизмом и разнообразными эзотерическими учениями. Она успела побывать викканкой и одинисткой, пыталась разработать и внедрить «феминистическую» версию северного язычества, и во многом именно ей принадлежит заслуга популяризации асатру в мире. В 1990 году она опубликовала книгу «Листья Иггдрасиля», которая стала бестселлером и раскрыла читателям немало «языческих женских тайн». А еще Фрейя Асвинн – тот человек, чьими стараниями в современной культуре утвердилось расхожее представление о «богах-шаманах», которым будто бы поклонялись древние германцы и прочие народы.

Казалось бы, шаманизм не имеет ничего общего с европейской мифологической и новоязыческой традицией. Однако контркультурные эксперименты 1960-х годов и более позднего времени, направленные на различные техники «расширения сознания», привлекли к шаманизму внимание практиков современного язычества. Кроме того, немалую роль во внедрении шаманизма в новое язычество сыграл дон Хуан, якобы индейский шаман из индейского племени яки – персонаж нескольких «просветительских» и «метафорических» книг культового американского писателя-эзотерика Карлоса Кастанеды. Так или иначе, к 1980-м годам почва для скрещивания шаманизма с язычеством была подготовлена.

В 1980 году увидела свет книга американского исследователя Майкла Харнера «Путь шамана: наставление в могуществе и исцелении». Эта книга, посвященная шаманам Южной Америки, приобрела широкую известность в американских языческих кругах благодаря тому, что Харнер не просто делился полевыми этнографическими наблюдениями, а выдвигал теорию шаманизма, близкую по своим посылкам к «индоевропейским» и «общегерманским» воззрениям новых язычников. Теория ядерного, или базового, шаманизма (core shamanism) утверждала, что ключевые – ядерные – элементы шаманической практики встречаются в культурах всех народов мира: в качестве примеров он приводил не только сибирские и австралийские мифологические сюжеты, но и европейские фольклорные истории о призывании духов-фамильяров (самый знаменитый среди последних, конечно же, Мефистофель, призванный Фаустом).

Эта теория Харнера во многом определила развитие современного шаманизма (о котором мы поговорим в одной из дальнейших глав книги), а американские и европейские язычники, которым хотелось как-то разнообразить свой привычный фольклорно-мифологический материал, принялись примерять теоретические выкладки «ядерного шаманизма» к собственным традициям – тем паче некоторые из них едва ли не подталкивали к такому шагу.

В «Саге об Инглингах», составляющей вступительную часть «Круга земного» Снорри Стурлусона, говорится, что Один владел магией: он «мог сделать так, что в бою его недруги становились слепыми или глухими или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки»[6]. Еще в том же тексте сказано, что богиня Фрейя «научила асов колдовать». Это ремесло на древнеисландском языке называлось «сейд» (seiðr); с распространением новоязыческих вероучений, усвоивших в том числе представления движения нью-эйдж об «энергии», сейд начали воспринимать как особую силу, доступную древним богам и прорицателям. Шаманская теория Харнера очень удачно наложилась на такое суждение, и в сейд стали видеть – как раз стараниями Фрейи Асвинн и другой популярной писательницы Дианы Паксон, которые активно распространяли это мнение, – шаманическую силу германо-скандинавских божеств.

В первую очередь обладание сейд – силой и «ремеслом» – приписывается богиням: мол, это женская сила, более того, сила божеств плодородия (ванов), которой Фрейя, вынужденно переселившись к асам, поделилась с прочими богами. Мужчинам эта сила тоже доступна, но она все равно остается преимущественно женской, и того мужчину, который к ней прибегает, могут посчитать «обабившимся». В доказательство того, что в древнем обществе думали именно так, обычно ссылаются на следующий отрывок из эддической песни «Перебранка Локи».

Один, пытаясь утихомирить своего побратима, бога коварства Локи, который осыпал бранью всех на пиру, говорит:

(Имеется в виду история о том, как Локи превращался в кобылу и в этом облике родил восьминогого коня Слейпнира.)

Локи, что называется, не полез за словом в карман и попрекнул Одина «женскими» занятиями:

Впрочем, постепенно в «северном» языческом сообществе закрепилась гипотеза, что Один обрел колдовскую силу самостоятельно – когда принес самого себя в жертву и провисел девять дней на мировом ясене Иггдрасиль, пронзенный собственным копьем. За эту жертву он познал тайну рун и магии – то есть сейд.

В наши дни представления о сейд как божественной или даже «языческой» силе настолько глубоко укоренились в массовой культуре с ее ориентированностью на учения нью-эйдж и близкую к ним повседневную «эзотерику», что практически любое руководство по развитию личного потенциала, обучающее «работать с энергиями», неизбежно затрагивает тему «скандинавского женского колдовства». Иногда можно услышать, что сейд на самом деле – саамское колдовство, и в этнографических парках, которых в последние годы появилось довольно много, порой встречаются «колдуньи», наглядно воспроизводящие ритуалы сейд. Все это, конечно, выглядит развлечениями в духе «поп-викки», однако по разговорам с теми, кто искренне привержен новому язычеству, можно утверждать, что для них шаманизм и сейд, дополнившие привычную мифологическую схему древнего наследия, действительно открыли как бы новое измерение в языческой картине мира.

Европейская по своему происхождению, «германская» вера асатру в Америке подверглась значительным сторонним влияниям и сделалась значительно менее этнической, – точнее, ее попытались распространить на все воображаемое европейское пространство как исконную веру «белых людей». Именно в США сложился и, назовем его так, кодекс асатру, в краткой формулировке Стивена Макналлена, – доблесть, честь и свобода; позднее этот список разросся до «девяти добродетелей» или «девяти ценностей одинизма»:

1. Мужество/сила.

2. Истина/верность.

3. Честь/достоинство.

4. Искренность/радость.

5. Дисциплина/реализм.

6. Радушие/род.

7. Свобода/самостоятельность.

8. Трудолюбие/жизненная сила.

9. Стремление/упорство.

В 1980-е годы преображенное асатру двинулось было из Америки обратно в Европу и даже сумело укорениться на европейской почве – например, в Италии, однако оно встретило и неожиданное сопротивление.