Гипотезы о доисторическом поклонении верховному женскому божеству в матриархальном обществе выдвигались еще в девятнадцатом столетии. Так, правовед Иоганн Бахофен, обосновавший теорию материнского права, полагал, что в «неолитическую эпоху» люди почитали некую «пра-Деметру», а затем утвердился патриархат – сначала «дионисийского», а потом и «аполлонического» свойства. Классик марксизма Фридрих Энгельс и вовсе объявил эпоху матриархата и поклонения «пра-Деметре» золотым веком в истории человечества.
Впрочем, лишь во второй половине XX века, под несомненным влиянием феминизма, эти гипотезы начали проникать из науки в западную массовую культуру, в которой они очень быстро сделались основой нового мировоззрения. Как уже говорилось, в 1950-е годы обрели популярность идеи Маргарет Мюррей о дохристианском ведовском культе, а в Великобритании увидела свет книга, которой предстояло стать своего рода Библией движения Богини, – «Белая богиня» Роберта Грейвса.
В этой книге, выросшей из увлечения автора классической и кельтской мифологией, утверждалось, что доисторическая Европа почитала «белую богиню рождения, любви и смерти». Грейвс дал книге подзаголовок «Историческая грамматика поэтического мифа», и само это сочинение было, по большому счету, поэтической фантазией, однако оно оказалось востребованным среди тех, кто успел разочароваться в традиционных религиях и искал иных духовных прозрений.
Если попытаться кратко передать содержание книги Грейвса, то можно опираться на следующую схему: древние люди наблюдали, как меняется луна на небосводе, чтили ночное светило как богиню и соотносили фазы естественного спутника Земли с конкретными периодами в жизни женщины. Молодая луна представлялась Девой, полнолуние – Матерью, а увядающая луна – Старухой; вместе же эти три божественных лика составляли образ Триединой богини (само это словосочетание ввела в обиход британская исследовательница Джейн Э. Харрисон).
Сегодня считается, что образ Белой/Триединой богини Грейвс позаимствовал из творчества американской поэтессы Лоры Райдинг, с которой он какое-то время был близок и которая позднее заявляла, что «тема Белой богини – это духовная, творческая и научно нелепая импровизация Грейвса».
Быть может, в чем-то эти упреки и справедливы, однако вряд ли следует все сводить к банальному плагиату: в те годы образ тройственной богини, знакомой образованной публике по классической мифологии (мойры, оры и другие троицы богинь), буквально витал в воздухе. В частности, модный юнгианский психоанализ тоже предполагал троичность женского божественного образа («дополняемую» мужским божеством до совершенной и полной четвертичности, – так, Афродита, по Юнгу, через Зевса являлась и дочерью, и женой, и матерью). Мы не сильно преувеличим, сказав, что Грейвс, по сути, воплотил в художественной форме умонастроения эпохи.
В книге Грейвса тройственный образ древней богини – «музы истинной поэзии» – постоянно видоизменялся: она воображалась то Девой, Нимфой и Ведьмой, то Девой, Матерью и Старухой, то Матерью, Невестой и Шелухой. Как писал Грейвс, «Будучи богиней Подземного мира, она связана с рождением вообще, с деторождением и смертью. Будучи богиней Земли, она связана с тремя сезонами – весной, летом и зимой: она оживляет деревья и растения и правит всеми живыми существами. Будучи богиней неба, она есть луна в трех ее фазах – роста, полнолуния и убывания… Новолуние и весна – это дева; полнолуние и лето – это женщина; увядание и зима – это старуха».
Свое представление о Белой богине Грейвс использовал и в книге «Мифы Древней Греции» (1955): из текста следовало, что изначально Пелопоннес населяли матриархальные племена, поклонявшиеся Богине, а со временем их покорили патриархальные чужаки-индоевропейцы. Эта книга Грейвса, вместе с «Белой богиней», немало содействовала тому, чтобы образ «доисторической Богини» закрепился в западной культуре.
Для новых язычников послевоенной поры, среди которых большинство составляли женщины, образ тройственной богини в описании Грейвса оказался чрезвычайно удобным и полезным. В нем усмотрели «опровержение мужской патриархальной Троицы христианства» (Сусанна Будапешт), истинную Троицу человечества. В дианической викке, этом принципиально женском и даже мужененавистническом направлении нового язычества, тройственная богиня Диана признается источником всякой жизни в мироздании, но особо выделяется ее девственность: «Диана имеет три ипостаси, но именно как Дева-Охотница она ведет своих дочерей к полноте бытия. Девственная – значит цельная в себе. В древнем значении это слово характеризовало женщину, свободную от мужчины, самостоятельную, принадлежащую себе…» (Любопытно, что в дианике Макфарленда, отделившейся от основного направления дианической викки, к некоторым обрядам и вообще к почитанию Богини мужчины все же допускаются.)
В 1970-х годах к идеям Грейвса и его предшественников обратилась американская исследовательница-феминистка Мария Гимбутас, впоследствии получившая почетное прозвание «бабушка движения Богини». По мнению Гимбутас, в древнем Средиземноморье и на Ближнем Востоке еще за 6000 лет до нашей эры поклонялись Триединой богине, или Великой богине-матери. Свои выводы Гимбутас строила на неолитической «иконографии», включая глиняные женские статуэтки, в которых принято видеть архаических богинь плодородия, и образы фольклорных персонажей, в том числе славянской Бабы-яги. Ученое сообщество восприняло эти выводы скептически, а вот среди феминисток и сторонников новой религиозности они быстро получили признание, благодаря чему движение Богини даже обрело условно научную основу.
В современных феминистических культах Богиню чтят под множеством имен – древнегреческих, древнеиндийских, шумерских и так далее. Наиболее распространено, пожалуй, поклонение древнеегипетской Исиде и древнегреческим Деметре и Гекате.
Исиду в европейской эзотерической культуре признавали, вторя воззрениям поздней Античности, воплощением божественной матери всего сущего едва ли не с эпохи Возрождения. Французская революция противопоставляла Исиду как «исконную» богиню «дурману христианства». На рубеже XIX и XX столетий образ «разоблаченной Исиды», то есть Исиды без вуали, скрывавшей лицо богини, как на античных статуях, сделался, из-за популярности одноименного сочинения Елены Блаватской, символом «разъяснения древних откровений».
В новом язычестве наших дней эта богиня считается воплощением вечной женственности. В главе о «южном язычестве» мы поговорим подробнее о почитании Исиды среди кеметистов, то есть язычников, возрождающих древнеегипетские религиозные практики; здесь же упомянем только духовную организацию под названием «Содружество Исиды», основанную в Ирландии в 1976 году. Эта организация провозглашает поклонение Исиде «как Богу в женском облике» (в организации существует внутренний круг, своего рода исполнительный орган, который зовется Кругом Бригид, в честь кельтской богини – покровительницы женщин – очевидно, «ипостаси» Исиды). Обряды братства посвящаются различным женским божествам из разных пантеонов, а главная их цель – почитание «Божественной Матери сущего, воплощения Истины и Красоты».
Что касается Деметры, она почитается подательницей жизни, богиней плодородия и беззаветной любви. Дополнительную значимость ее нынешнему культу придают знаменитые Элевсинские мистерии, наследниками которых объявляются сегодняшние языческие праздники и обряды. В одном викканском заклинании Деметру – «Прекраснейшую, чья любовь неизмерима» – просят «сойти с высот и присоединиться», даровать благословение «владычицы плодов и зерен, Терпеливой матери».
Гекату, греческую богиню луны и магии, еще в Античности нередко отождествляли с Артемидой-Дианой как покровительницу женщин, поэтому ее современный культ органично влился в движение Богини. В этом движении Геката обыкновенно признается богиней ведовства, что фактически превращает богиню в покровительницу викки как религиозного направления; кроме того, она – в современных толкованиях – выступает богиней луны, подземного царства, хозяйкой перекрестков в буквальном и переносном значении, владычицей жизни и смерти, объединяя в себе, подобно Исиде и Деметре, множество божественных функций. В известной степени культ Гекаты наших дней связан с готической субкультурой, ведь, поклоняясь ей, предполагается посещать ночами перекрестки и кладбища, то есть совершать действия, которые идут вразрез с общественной моралью, и это обстоятельство наверняка привлекает некоторую часть новых язычников (контррелигия одновременно становится контркультурой или культурой протеста).
Блэкбернский культ
В 1922 году в Лос-Анджелесе сложилась новая религиозная группа, носившая официальное название «Божественный орден королевского герба Великих Одиннадцати», или «Клуб Великих Одиннадцати»; в историю эта группа вошла как «блэкбернский культ».
Основала и возглавила группу «верховная служительница» Мэй О. Блэкберн, которой якобы «вещали с небес ангелы». Архангел же Гавриил поручил Блэкберн писать книги, раскрывающие «сокровенные тайны земли и неба, жизни и смерти».
В группе, как следует из газетных публикаций тех лет, были приняты жестокие обряды – в частности, принесение в жертву собак. На этом основании религиовед Лоуренс Браун высказал мнение, что на самом деле в группе почитали Гекату, в древнем культе которой такие жертвоприношения являлись обыденными. Вдобавок обряды проводились чаще всего под покровом ночи, при свете факелов (тоже символы Гекаты), и присутствовали на них преимущественно женщины, а значительную роль в вероучении занимало колдовство («ради воскресения мертвых») – словом, отсылки к христианской символике были всего-навсего прикрытием, завесой для языческих ритуалов.
Группа просуществовала восемь лет, на исходе которых Мэй Блэкберн – «Божью пяту», как она себя величала, – осудили за мошенничество: она обманом выманивала имущество у своих последователей.
Не прошло и полувека, как почитание Гекаты – разумеется, с соблюдением ряда правил приличия – стало в западном обществе вполне легитимным занятием.
К рубежу XXI века движение Богини во многом смягчило свою первоначальную, довольно воинственную и антимужскую повестку. Сегодня это, скорее, религиозное движение эколого-феминистического толка, больше связанное с почитанием природы как женской силы. Как установила американская исследовательница Ханна Бергер, среди нынешних почитательниц Богини большинство – во всяком случае, в США, Великобритании и Австралии – составляют девушки и молодые женщины, для которых Богиня, ведовство и сверхъестественное в целом являются формой совместного досуга и способом самоутверждения, даже этаким обрядом посвящения – чтобы «стать настоящей женщиной, нужно побыть немножко ведьмой и воздать должное Богине». Проходя через эту стадию, они словно переступают порог взросления и «вовсе не намерены быть ведьмами до конца своих дней».
Некоторые викканские ковены в последние годы стали широко употреблять обозначение «Звездная Богиня», подразумевая, что вечная женственность – это универсальный космический принцип, не только организующий наше мироздание, но и существующий «вовне», за пределами известной Вселенной. Само обозначение пришло из новоязыческой традиции Фери (см. главу о «южном» язычестве), но в современной викке ему придали иной смысл: если для Фери за образом этой богини скрывалось андрогинное первоначало бытия, то для виккан в наши дни Звездная Богиня есть «живое сущее» во всей его полноте. Отсюда уже совсем близко до пантеистического почитания природы как жизни – и до формы новой религиозности, получившей двусмысленное название «эко-паганизм».