К началу Первой мировой войны британская исследовательница Маргарет Мюррей уже успела получить признание в египтологии, участвовала в нескольких археологических экспедициях и намеревалась вновь отбыть из Лондона в Египет. Когда Великобритания вступила в войну, выяснилось, что продолжать раскопки невозможно, ведь Египет находился во владении Османской империи – союзницы Германии, с которой и воевала половина Европы. Вынужденная искать себе новое занятие, Мюррей взялась за составление каталога находок египетских экспедиций, а на досуге совершала короткие поездки по «старой доброй Англии» – в частности, побывала в Гластонбери, где находятся развалины знаменитого аббатства, куда, по легендам, принес чашу Святого Грааля Иосиф Аримафейский.
Именно в Гластонбери Мюррей заинтересовалась британским фольклором. Этот интерес позднее вылился в изучение средневековых ведьминских процессов. В 1917 году научный журнал британского Фольклорного общества опубликовал статью Мюррей, в которой утверждалось, что по всей Европе ведьм преследовали не за колдовство, а за то, что они «исповедовали свою религию, ничуть не уступавшую прочим по верованиям, обрядам и культу». Четыре года спустя увидела свет книга «Культ ведьм в Западной Европе», оказавшаяся первым «кирпичиком» в основании новоязыческого направления, сегодня известного как викка.
В своих книгах Мюррей доказывала, что вплоть до XVII века в Западной Европе бытовала религия, более древняя, чем христианство. Эта религия представляла собой почитание «рогатого бога», чьи смерть и воскресение соотносились со сменой времен года. Кроме того, приверженцы этой религии чтили и богиню-мать, спутницу рогатого бога, а среди людей хранить веру в двух божеств помогало «ритуальное ведовство», впоследствии принятое христианами за поклонение дьяволу.
Раньше Мюррей такую гипотезу выдвинул профессор Берлинского университета Карл Ярке, изучавший протоколы допросов немецких ведьм и посчитавший, что ведьмы на самом деле «блюли древнюю германскую веру»; его поддержал историк Франц Моне, который, правда, уточнил, что дохристианская религия, «опустившаяся до сатанизма» среди ведьм, была религией античных рабов, почитавших Гекату и Диониса.
Ученый мир фактически отмахнулся от этих теорий, но французский историк и кумир образованной европейской публики своего времени Жюль Мишле в книге «Ведьма» (1862) прославил ведьм («умелых целительниц и хранительниц древнего знания») и ведовство как религию на весь континент (он полагал, что ведьмы чтили Пана). В конце XIX столетия заговорили о матриархальном обществе, где главенствовал культ богини, и это представление распространилось очень широко.
Современная наука ушла довольно далеко от таких любительских теорий и гипотез, однако в мировой культуре они оставили заметный след – не в последнюю очередь потому, что рассуждения о якобы древней «женской религии» удачно совпадали с идеологией раннего феминизма. На волне духовных поисков, охвативших Европу и Америку после Второй мировой войны, эти гипотезы были восприняты и усвоены теми, кто мечтал о новой религиозности, и легли в основу викки и феминистических новоязыческих культов.
По Мюррей, дохристианские культы плодородия не были истреблены и сохранились по всей Британии. Отголоски этих культов проникли в фольклор в виде историй о всевозможных духах, с которыми будто бы «знались» средневековые ведьмы. К числу тех исторических личностей, кто хранил верность этой древней религии, Мюррей относила, в частности, Жиля де Рэ и Жанну д’Арк, которых якобы казнили именно за стойкость в «истинной вере».
Ведовство как религия
Через сорок лет после первой публикации «Культа ведьм» к той же теме обратился маститый итальянский историк Карло Гинзбург в своей книге о визионерстве среди крестьян в XVI и XVII веках (1966). В предисловии к работе он прямо ссылался на теорию Мюррей, указывал на «серьезные ошибки», но все же отмечал в ее рассуждениях о древней религии «рациональное зерно». По его мнению, Мюррей справедливо соотносила европейское ведовство с первобытными культами плодородия: «Мои собственные исследования это подтверждают».
Академический авторитет Гинзбурга придал теории Мюррей – достаточно произвольной и слабо обоснованной – необходимую научную состоятельность, во всяком случае в глазах образованной широкой публики. Однако специалисты в целом согласны, что неправильно утверждать, будто итальянский историк поддержал гипотезу древней панъевропейской ведьминской религии: так, Рональд Хаттон призывает различать круг идей Мюррей о древней дохристианской религии, «уцелевшей почти до наших дней», и «тщательную реконструкцию средневекового крестьянского воображения» у Гинзбурга.
Споры о том, считать ли ведовство религией, ведутся учеными по сей день; прислушавшись к современным язычникам, мы без труда выясним, что и среди них единодушия по этому поводу нет. Если попытаться кратко подытожить все разнообразие известных мнений, достаточно процитировать строку из стихотворения советского поэта Юрия Левитанского – «Каждый выбирает для себя».
Теория Мюррей стала краеугольным камнем для популярнейшего направления современного язычества, но все-таки честь называться основоположником этого направления принадлежит не самой поборнице «ведьминской религии», а ее соратнику по Фольклорному обществу Джеральду Гарднеру.
Сызмальства увлекавшийся всем сверхъестественным и необычным, Гарднер еще в 1939 году, возвратившись в Великобританию после многолетнего пребывания на Дальнем Востоке, вступил в «Братство Кротона» ордена розенкрейцеров. Также он состоял в Фольклорном обществе и британской Исторической ассоциации, а еще во множестве эзотерических кружков. По воспоминаниям самого Гарднера, осенью 1939 года члены одного такого кружка познакомили его со «старой Дороти Клаттербек», зажиточной дамой, в доме которой его заставили раздеться догола и провели над ним некую посвятительную церемонию. В ходе обряда он расслышал слово «викка» и «опознал в нем староанглийское обозначение ведьмы».
В тот миг Гарднера настигло своего рода откровение: он «догадался, что вера, которая считалась уничтоженной, и вправду жива». Сам того не подозревая, он стал участником обряда, который проводил местный ведьминский ковен (локальная «ячейка» ведьм). С той поры он начал отправлять дома различные «магические» ритуалы, вступил в «Древний орден друидов», посещал бдения на солнцестояние в Стоунхендже, познакомился с enfant terrible европейского оккультизма Алистером Кроули и получил посвящение в кроулианском «Ордене восточных тамплиеров» (Ordo Templi Orientis). Уже тогда его посещали мысли о «высокой магии викки», а самого себя он именовал ведьмой (в викке нет различения между мужчинами и женщинами – все виккане зовутся ведьмами, witch, независимо от пола).
Приблизительно в 1946 году был основан ковен в Брикет-Вудс, а Гарднер стал в нем верховным жрецом. Этот ковен считается первым объединением ведьм в истории гарднерианской викки. Для своих соратников и соратниц Гарднер составил «Книгу теней» – свод обрядовых правил – и всячески пытался популяризировать «Ремесло» (the Craft) за пределами местного ковена. У него имелось немало конкурентов – в послевоенной Великобритании ковены вообще росли как грибы: в Суррее действовал ковен Чарльза Карделла, в Гемпшире – ковен Сибил Лик, «знаменитейшей британской ведьмы», в Виндзоре под вывеской «музея ведовства» – ковен Сесила Уильямсона, да и бывшая соратница Гарднера Дорин Валиенте тоже учредила собственную организацию. Все вместе эти ведьмы мужского и женского пола сумели сделать викку известной в национальных, а позднее и в международных масштабах. Со временем викканские вероучения тех лет стали называть «традиционной британской виккой».
Гарднерианская викка предполагает почитание тех двух божеств, о которых писала еще Мюррей, – рогатого бога (или с прописной – Рогатого Бога, как имя собственное) и богини-матери. Круг посвященных делится на ковены – опять-таки в соответствии с утверждениями Мюррей о древних ведьминских собраниях; в ковене должно быть не более 13 участников. Несколько раз в году ведьмы собираются на шабаши (сабаты) – общие празднования, привязанные к праздничным датам языческого календаря (см. главу «Колесо года»).
Соперник Гарднера Чарльз Карделл отстаивал собственную версию викки, предполагавшую почитание только Рогатого Бога (по рассказу Дорин Валиенте, он не стеснялся подлогов и даже пытался выдать статуэтку скандинавского Тора за изображение кельтского рогатого бога). Реймонд Говард, основатель «ковена [бога] Ато», придерживался того же убеждения. Роберт Кохрейн, «наследственная ведьма», и вовсе учредил ковен под названием «Клан Тувалкаина» – по имени первого на свете кузнеца в изложении Библии. Зато на стороне Гарднера были «матриарх британского ведовства» Элеанор Боун и «мать викканских рун» Патриция Краутер, чьими стараниями именно гарднерианская викка с ее двумя божествами оказалась в итоге «канонической» и послужила основанием для дальнейшего развития этого новоязыческого направления.
В 1960-х годах эта викка Гарднера распространилась за океаны и начала утверждаться в Америке и Австралии. В США, как считается, ее завез Реймонд Бакленд, основавший собственный ковен в штате Нью-Йорк. Впоследствии это направление сделалось популярным и в других странах, в том числе в России.
Слово «викка»
Гарднер рассказывал, что просто слышал, как слово «викка» произносили на обряде его посвящения в 1939 году; сам он, описывая свое вероучение, предпочитал употреблять слова «ведовство» (witchcraft) и «ремесло» (craft). В его текстах встречается слово Wica – так он характеризовал приверженцев «древней религии», но не саму религию.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что первым слово «викка» для обозначения новоязыческого направления использовал конкурент Гарднера Чарльз Карделл: он называл Wiccen (викканами) всех последователей «языческого ведовства», а также – если судить по его переписке – мог ссылаться мимоходом на «викку» как на обозначение «сообщества языческих ведьм».
В значении «ведьминская религия» слово «викка» совершенно точно вошло в употребление с середины 1960-х годов.
На родине, в Великобритании, гарднерианству как главенствующему в традиционной британской викке неожиданно (и ненадолго) бросила вызов викка александрийская. Это направление, названное по имени своего вдохновителя Алекса Сандерса, опиралось на гарднерианскую викку, однако дополняло ту элементами каббалистики (это ее главное отличие) и церемониальной магии. Сандерс переписал гарднеровскую «Книгу теней» по своему вкусу, ничего, впрочем, не изменив в содержании принципиально. В целом между обоими направлениями сходств было куда больше, чем различий, а сам Сандерс в 1979 году признал «былые ошибки» и заявил, что постарается «наладить сотрудничество между гарднерианцами и александрийцами».
За те полтора десятка лет, которые понадобились Сандерсу на осознание прежних заблуждений, александрийская викка успела все же перебраться через океан, и там, во взаимодействии двух направлений – британского нового язычества и местной религиозности, родилась со временем американская викка – прообраз той, которая сегодня широко практикуется во всем мире.