Следующие мгновения – минуты? часы? дни? – утекли, как песок сквозь пальцы. Азар помогал мне идти, хотя вскоре и сам уже едва передвигал ноги. Луче лаяла на нас, бегая среди пышной зелени леса. Она носилась сквозь листву, как олень или лесной дух… хорошая девочка. Азар зашипел от боли, когда налетел на ветку и та воткнулась прямо ему в рану. Кровь хлынула из нее столь мощной струей, что мои клыки вонзились в губу. Я невольно вспомнила, как он сам смотрел на мой рот, когда по подбородку стекала кровь.

– Луче, быстро! – услышала я. – Поторопись!

Когда я открыла глаза, то лежала на земле и пялилась на надтреснутый каменный потолок, из разломов которого, как клювик через пробитую скорлупу, выглядывала синева. Стропила поросли вьюнком, пол подо мной – где-то плитка, где-то камень – укрывало одеяло мха. Несмотря на проломы в крыше, здесь оказалось неожиданно темно, как будто свет из галлюцинации про залитое солнцем небо Востиса сюда пробраться не мог. Подняв голову, я сразу узнала Мортрин: те же бронзовые, похожие на ребра стропила; те же древние витражи; замерзший плющ, взбегающий вверх по стенам. Но это была лишь оболочка того здания, где я провела последние месяцы: с развалившимся потолком и наполовину рухнувшей стеной. Мебель – узкая кушетка, сломанный кофейный столик – была подгнившая, утопавшая в земле, словно бы Нисхождение забирало ее силой. Я лежала на коврике, который наполовину поглотила кровать из пушистой зелени.

Я попыталась приподняться, но без особого успеха.

Азар что-то говорил, но мозг не сразу расшифровал его речь.

– …здесь пока в безопасности… Луче нас охраняет. Но не думаю, чтобы пожиратели душ вошли сюда.

То ли слова Азара смазывались у меня в голове, то ли ему тоже было тяжело говорить.

– Где мы? – с трудом выдавила я.

Мне удалось приподняться ровно настолько, чтобы опереться спиной о заросшую плющом стену. Голова не хотела держаться прямо, но я предпочитала видеть, что происходит вокруг.

Азар возился у двери, представляющий собой всего лишь кривую доску из подгнившего дерева, закрывавшую наполовину разрушенную каменную арку. Кожа отозвалась на его магию, которая искрами расцвечивала тьму у дверного косяка. Охранные заклинания.

Азар оглянулся и, кажется, удивился, увидев, что я полулежу. И я заметила, как тщательно он отводил глаза: и когда приковылял обратно ко мне, и когда рухнул рядом.

«Кап-кап-кап», – дразнилась его кровь.

«Тук», – капнула моя, когда я снова поранила клыком нижнюю губу.

Глаза Азара под отяжелевшими веками задержались на этой капле.

– Тебе нужно подкрепиться.

– Я справлюсь…

– Нет, не справишься.

Он закатал рукав, открыв разрез через открытый глаз своей печати наследника, и все мое тело так бурно на это отреагировало, что я чуть не стукнулась головой о стену в отчаянной попытке отвернуться.

Боги, ну почему от него исходил столь восхитительный аромат? Ни один вампир не должен так пахнуть.

– Животное, – еле ворочая языком, выговорила я.

– Что?

– Я найду зверя или птицу.

– Здесь нет ни тех ни других.

У меня дрогнули ресницы. «Это неправда, – хотела возразить я. – Я видела птичку. Вьюрка». Но не смогла заставить рот говорить.

– Здесь нет ничего реального, – пояснил Азар. – Тут из живых существ только мы с тобой. Тебе нужно напиться крови. И я здесь единственный, у кого она есть.

Не знаю, от чего так скрутило живот: от голода или отвращения.

– Я не стану этого делать.

Никогда еще я не пила кровь из живой жертвы. И уж тем более не из жертвы-человека или жертвы-вампира. Я смогла избежать этого, даже когда было трудно – даже когда было совсем уж невозможно. Держалась изо всех сил. Сохраняла этот единственный остаток человеческого.

– Ты же вампирша, – рассердился Азар. – Может, ты еще скажешь, что не станешь дышать?

Как просто он бросил в меня эту фразу. Но с другой стороны, разве он был не прав? Я ведь и впрямь вампирша. Но все равно я редко думала о себе… так.

Все тело болело. Глаза жгло.

– Я не могу.

– Ты умрешь, если этого не сделаешь.

Я уже пережила предостаточно ситуаций, когда мне грозила верная смерть. В детстве должна была умереть от недоедания или болезни, как великое множество детей вроде меня. Должна была погибнуть, когда приехала на берега Обитр, разорванная зубами вампиров или диких зверей, как Сейша и Эомин. Должна была погибнуть в Кеджари, когда мой бог проклял меня.

Может, я уже живу взаймы.

Я посмотрела на небо через трещины в потолке. Синее небо, залитое замечательным теплым солнцем из моих воспоминаний, – ощущение, которое мне никогда уже не пережить заново.

– Илие. – Судя по голосу, Азар был в гневе. – Посмотри на меня.

«Нельзя», – сказала я себе.

И все равно посмотрела.

Он не выглядел разгневанным. Он выглядел испуганным.

Я дотронулась до своих шрамов. И прошептала:

– Мой бог возненавидит меня.

Я была невестой солнца. Я знала, что Атроксус учует такое грехопадение моей души. Не кровь – это я еще могла бы оправдать, если потребуется. Но то, насколько я ее жаждала.

Моя верность и так уже была запятнана, дала трещину и едва ли представляла большую ценность.

Смогу ли я по-прежнему называть себя верной Атроксусу, если прильну губами к горлу Азара?

На лице Азара появилось понимание. Не жалость, но сочувствие. Когда он так на меня смотрел, мне казалось, что я разрешаю ему увидеть слишком много.

– Мише, я не позволю тебе умереть здесь, потому что тебе слишком стыдно жить, – заявил он. – В тебе есть нечто гораздо большее. И было бы непростительным расточительством выбросить все эти драгоценности. Да и с какой стати? Лишь потому, что солнце велело тебе ненавидеть себя? Ну уж нет. Я этого не допущу.

«Я этого не допущу». Как у него все просто.

Именно это мне в Азаре и нравилось. Он любил превращать неправильное в правильное.

Прежде чем я успела ему ответить, весь мир накренился. Голова моя упала набок. Азар выругался, а потом я почувствовала, как он затягивает меня на колени. Он положил мою голову себе на плечо, так, чтобы лицо мое оказалось напротив его горла – с правой стороны, той, что без шрамов. Запах его крови вернул меня в сознание.

– Все нормально, – прошептал Азар.

Одной рукой он погладил меня по затылку. А другая устроилась у меня между лопаток, прижимая мою грудь к его груди.

Возникло ощущение, что все идет правильно. Запах правильный. Я очень устала и сильно проголодалась. Я нервно сглотнула. Губы прошлись по нежной коже его шеи, и я почувствовала, как от этого прикосновения мышцы Азара напряглись.

Но я все же еще цеплялась за край утеса.

– Пять, – прошептала я.

– Что?

– Пять глотков.

Всего пять. Я справлюсь.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем я говорю.

– Десять, – возразил он. И прибавил, чтобы я не начала спорить: – Илие, лучше молчи. Тебе нужны силы. Грех начинается только с одиннадцатого глотка. Уж я точно знаю, даже не сомневайся.

Мой смех прозвучал жалко и беспомощно. Я не могла спорить с Азаром, особенно когда сделала вдох и его запах наполнил мои легкие, словно дым.

Он придвинул мою голову ближе, и, оказывается, именно этого толчка мне недоставало. Я резко укусила Азара.

Его кровь, густая и сладкая, потекла по языку.

О боги.

Боги, боги, боги.

Хотя я всю жизнь практиковала магию солнца, но никогда не чувствовала себя в таком пламени, как в этот момент. При первом ощущении его вкуса, насыщенного и темного, по коже побежали мурашки. Помимо воли из моих уст исторгся стон. Я почувствовала, как пульс Азара ускорил течение его крови, словно бы он, видя мое наслаждение, хотел дать мне больше.

Через меня мгновенно потекла сила.

«Нет, – думала я. – Не так ведь должно быть. Не может вампир быть таким удивительным на вкус. И на ощупь».

Но все рациональные мысли и возражения тонули в следующем глотке, следующем вдохе, следующем ударе его сердца. Мои пальцы сжали в комок его рубашку, хотя мне хотелось касаться кожи.

– Вот и умница, хорошая девочка, – прошептал Азар.

Его слова завибрировали у меня под губами, колючие от голода не менее острого, чем испытывала я сама.

В своем слепом желании я едва успела вспомнить, что надо считать глотки. Его кровь стекала по моему подбородку, и я бы остановилась, чтобы слизнуть ее, спасти каждую восхитительную каплю, но не могла оторваться. За время пути тонкая сорочка сделалась еще тоньше. Кожа стала горячей и чувствительной. Азар стиснул меня крепче, притянул к себе еще сильнее, запустил пальцы в волосы.

После пяти глотков я заставила себя замедлиться.

– Бери, сколько тебе нужно, – сказал он, неверно истолковав мои колебания.

Это было не только приглашение, но и приказ. От звука его низкого голоса по телу моему пробежала дрожь – по языку, позвоночнику, между бедер.

Я сделала следующий глоток, долгий и глубокий.

Он тихонько зарычал.

На Азаре были все те же легкие, полученные от Эсме брюки, которые никак не скрывали его эрекцию. Его член напрягся подо мной, упершись в бедро. Не там я хотела его чувствовать.

«Это все от яда, который усмиряет жертву вампира, – сказала я себе. – Его действие часто проявляется как сексуальное желание».

Но неужели яд оказывает такое сильное воздействие и на других вампиров тоже? И почему я чувствую его, хотя кормлюсь сама? Я была как пьяная, доводы логики тонули в бездумном желании. Руки вслепую ухватили Азара. Где-то между шестым и седьмым глотком одна моя рука решила, что рубашки ей мало, и полезла под ткань, к голому плечу. И, боги, я была в восторге от звука, который он при этом издал.

– Илие, это опасно, – пробормотал Азар.

Да. Все это было очень, очень опасно.

И то, как он целовал мои шрамы в гостиной у Эсме.

И то, как его рука скользнула мне под юбку в санктуме Ума.

Опасно с той самой первой ночи, как я увидела его в прилипшей к телу мокрой рубашке и больше уже не смогла стереть этот образ из памяти.

Восемь.

Моя голая кожа покрылась мурашками и жаждала прикосновения. Рука Азара спустилась мне на оголенное бедро. Кончик пальца провел по складке между ягодицами, и я, не отрывая губ, вздохнула так, что ногти его вонзились в мою плоть.

«Мише, что ты делаешь?»

Девять.

Мои пальцы заскользили вниз, наслаждаясь рельефом его тела, пока я не добралась до члена – твердого и напряженного, и тогда через мучительно тонкую ткань, разделявшую нас, просочилась капля влаги.

Мускулы Азара напряглись и задрожали. Словно бы ему потребовались все силы, чтобы удержаться и не положить меня сверху.

Десять.

Я сглотнула и тяжело перевела дыхание, не отрываясь от него. Мои зубы были по-прежнему погружены в его горло, а пальцы легко, совсем-совсем легко, касались кончика члена.

Я все еще испытывала голод.

«Десять. Ты сказал, десять».

Я заставила себя открыть рот и аккуратно отвести зубы от его вены.

Наше дыхание смешивалось резкими толчками. Левый глаз Азара был темнее, чем я когда-либо видела, и внутри его клубились облака. Мне казалось, что и внутри меня тоже бушует ураган, готовый обрушить стены, которые его сдерживают. Все выглядело естественным, правильным, и это меня пугало.

– Мне нравится смотреть, как ты испытываешь наслаждение.

Его большой палец рисовал круги у меня на бедре. Мне хотелось открыться, пустить Азара внутрь, чтобы мы вместе узнали, каково оно, настоящее наслаждение.

Вместо этого я сделала кое-что не менее рискованное.

А именно, подняла подбородок и заявила:

– Теперь твоя очередь.

И тогда я почувствовала – по-настоящему почувствовала – его всепоглощающее желание. Может быть, это наша магия, которой мы были так тесно связаны, сделала нас настолько чувствительными друг к другу. Может быть, я ощутила это в том, как вонзились мне в бедро ногти Азара, или в том, как напрягся его член рядом с моей ногой, или в прерывистом стоне, который, едва слышный, сотряс его глотку.

– Боюсь, это не лучшая идея.

Казалось, все силы Азар вложил в то, чтобы выговорить эти пять слов.

Да, это была не лучшая идея.

Со времен Малаха я не позволяла никому пить из меня кровь. И испытала настоящее потрясение, осознав, насколько мне сейчас вдруг этого захотелось. Все мои клятвы Атроксусу держались на одной-единственной ниточке, и мое тело молило меня ее обрубить. Как только губы Азара окажутся на моем горле, а его яд – в моих жилах…

Можно ли такое допустить? Ведь это было опаснее, чем любое испытание в Кеджари. Чем любой санктум Нисхождения. Восхитительный клинок, нацеленный прямо в горло моей бессмертной души.

Но Азар голодал столько же, сколько и я сама. Ему тоже нужны были силы, и он продолжит слабеть, если станет и дальше обходиться без крови. Мы не сможем пройти через неизвестность, которая ждет нас впереди, если он не будет в лучшей физической форме.

Во всем этом был резон. Причины выглядели достаточно убедительными.

Однако на самом деле я думала совсем о другом.

– Но тебе необходимо подкрепиться, – прошептала я.

– Ничего, я справлюсь.

– Нам сейчас ни к чему лгать друг другу.

Не отрывая взгляда, я медленно соскользнула с коленей Азара и улеглась на полуразвалившуюся кушетку. Его кровь остывала у меня на лице, смешиваясь с моей, сочившейся из ран, которые мои клыки оставили на нижней губе. Часть ее стекла под подбородок, и теперь капельки катились к груди.

Азар смотрел на меня острым взглядом. Наверное, так он выглядел на пике сил: все инстинкты хищника предельно обнажены.

Он приблизил свое тело к моему. Поднес руку к моей щеке. Другая рука упала мне на бедро.

Но в нескольких дюймах от меня он остановился. И несмотря на переполнявшее его желание, прикосновение все равно было очень нежным и робким.

– Я справлюсь, – повторил Азар.

На самом деле он говорил: «Ты уверена?»

Но я уже все решила. Я чуть повернула голову, подставляя ему шею. Грудь быстро поднималась и опадала, а соски рельефно выступали из-под шелка.

«Мише, это опасно», – предостерегла я себя. А вслух сказала:

– Давай.

Азар выдохнул и опустился надо мной, как вырвавшийся на свободу зверь. Я приготовилась, ожидая почувствовать его зубы у себя на горле.

Однако вместо этого ощутила мягкое и влажное прикосновение к груди.

Я резко вдохнула. Язык Азара слизывал нашу смешивающуюся кровь, вверх до ключицы, потом по подбородку. Там он остановился, прерывисто дыша. Я изо всех сил старалась не повернуть голову – а то бы оказалось, что я его целую. Но, боги, как же мне этого хотелось. Я желала вместе с ним попробовать на вкус нашу кровь.

– Только пять глотков, – прошептал он. – Не спорь. Для большего ты слишком слаба.

Я и не спорила. Он был прав, я и впрямь ослабела. Но постыдная правда заключалась в том, что мои клятвы не выдержали бы десять глотков. Поэтому я просто кивнула.

Азар приблизился губами к моему горлу и…

Утонченная боль. И мгновенный дурман. Тяжесть и тепло тела Азара на моем теле поглотили меня целиком. Его рука трепала мне волосы, ладонь нежно ложилась на щеку, касаясь большим пальцем уголка моего рта.

Как и я сама, первые несколько глотков Азар совершил лихорадочно. Он прорычал бессловесное проклятие, и по всему моему телу пробежала дрожь и сладко застыла между ног. У меня выгнулась спина, но Азар приподнялся надо мной. И наверное, правильно сделал. Ведь если бы он опустился, я бы обвилась вокруг него, как плющ, вжавшись всем своим мучительным желанием в его желание.

Но, боги… боги, как же я страдала. Было больно испытывать такое наслаждение и так сильно желать.

– Медленнее, – прошептала я.

Он сразу остановился. Начал было отдаляться, но я положила руку ему на затылок.

Я поняла его вопрос: «Я делаю тебе больно?»

И была рада, что он не произнес это вслух, потому что мне слишком стыдно было бы сказать правду: «Нет. Пусть длится подольше. Дай мне пожить в этом наслаждении еще немного».

Когда Азар все понял, то снова протяжно и прерывисто выдохнул.

– Мише… – пробормотал он, касаясь губами моей кожи.

Прежде чем снова начать пить кровь, он провел языком мне по горлу, медленно и томительно.

Я извивалась под ним. Сорочка собралась у меня вокруг бедер, и ладонь Азара теперь лежала прямо на моем голом теле. Ноги раскрылись в стремлении почувствовать его член там, где мне больше всего хотелось.

Четыре.

Чувства захлестнули меня. Он все еще приподнимался надо мной, но я почему-то ощущала его прикосновение везде – оно скользило внутрь бедер, вихрилось вокруг чувствительных пиков грудей. Я открыла глаза и увидела, что нас окружают сгустки дыма. Магия? Чья? Моя? Его? Обе, схлестнувшиеся в единое безумие? Мне было все равно. Мне просто хотелось большего.

Мне хотелось высвобождения.

«Обеты! – напомнил мне в голове голос – это был голос Сейши. – Ты же невеста Атроксуса. И не должна его предавать».

Но, боги, я хотела большего. Мне нужно было больше.

– Азар… – выдохнула я.

Не знаю, что я пыталась ему сказать: что этого слишком много или, напротив, недостаточно.

Я чувствовала, как он меня хочет. Как хочет задрать мою сорочку и утонуть у меня между ног. Как хочет попробовать на вкус мое вожделение или выпустить его пальцами на свободу. Я приблизилась к запретной черте, через которую отчаянно хотела перешагнуть. Была готова вступить на путь, ведущий к вечному проклятию.

И тут Азар убрал мою руку со своего плеча и направил ее вниз – мне между бедер, предоставляя самой сократить это расстояние.

Пять.

Что я и сделала, скользнув в себя пальцами, а его зубы в это время глубоко вонзились в меня, язык выманивал наружу из моих вен последний опустошительный глоток крови, а мое исступленное желание достигло просто невозможной кульминации.

Оргазм поглотил меня: я закричала, выгнув спину. Азар, полностью утратив самообладание, наконец прижался ко мне, его член терся о меня через нашу одежду. Азар пил мое наслаждение, как вино.

Когда последние толчки этого потрясения угасли, он отстранился, так что горло почувствовало холодок от отсутствия его губ. Он сел, поджав под себя ноги, а я тяжело дышала, вся измученная; разорванная сорочка закрутилась вокруг талии, а в ложбинку между грудями капала кровь.

Я совершила невозможное.

Азар раскрылся.

Его волосы были спутаны там, где по ним пробегали мои руки. Рот испачкан моей кровью, которую он стирал в уголках большим пальцем. Плечи тяжело поднимались и опадали. Я знала, что Азар представляет, как бы он сорвал с меня этот клочок ткани и погрузился в меня. Знала потому, что тоже себе это воображала.

Быть вампиром – это значит находиться всего в нескольких шагах от зверя, влекомого плотскими желаниями. Сегодня я освободила свои желания из клетки.

Мне следовало бы испытывать стыд. Но видимо, его яд еще не отпустил меня, ибо вместо этого я чувствовала только кружащий голову восторг от того, как Азар на меня смотрит: как будто вид моего наслаждения довел его до грани безумия.

– Хватит, – тихо сказал он, словно бы самому себе.

Лично мне так не казалось. Да какое там хватит. Даже и близко нет.

Мне нравилось видеть Азара таким взъерошенным. Мне хотелось узреть, что нужно для того, чтобы он был полностью сокрушен.

Но тут веки у меня набрякли. Кровь, которую я забрала, и кровь, которую я отдала, – все вместе это оказалось слишком тяжелой ношей для моего тела. Я попыталась сесть, но страсть Азара отступила, сменившись заботой.

– Тебе надо восстановиться. Отдыхай.

– А Луче?..

– С ней все в порядке.

– Нам нужно идти.

– Не сейчас.

Азар устроился рядом со мной. Он тоже выглядел изможденным: под глазами темные круги, а буря в левом глазу улеглась.

Я нахмурилась:

– Я забрала слишком много.

– Наоборот, недостаточно. – Он отвел у меня с лица непослушную кудряшку. – Мише, ты просто великолепна, когда забираешь.

Он ошибался. Обычно я отдавала, а не забирала. Но у меня не было сил с ним спорить.

Азар попытался сесть, но я потянула его обратно.

– Останься, – пробормотала я.

– Ты этого хочешь? – в нерешительности спросил он.

Странно, что мы оба подумали об одном и том же. Я пила его кровь, а он пил мою. Он обнимал меня, когда я кончала. И тем не менее предложить ему прилечь отдохнуть рядом со мной казалось великим искушением, граничащим с нарушением моих обетов.

Мой желудок был полон, но я по-прежнему чувствовала себя голодной. Какой постыдный эгоизм.

– Да, – прошептала я. – Останься со мной.

«Если такой мужчина решит защищать тебя, – говорила Эсме, – то он уже не остановится».

Азар устроился рядом со мной.

– Как пожелаешь, Пьющая зарю.

У него уже закрывались глаза. Эти слова зависли в воздухе подобно клятве, когда мы оба провалились в сон.