Я почувствовала запах соли и моря.

«Сон…» – смутно проплыло в голове.

Давно уже я не видела во сне свой дом. Кожа касалась мягкого песка, я лежала на дюне, подложив под щеку руку: много раз я дремала так на пляжах к югу от Цитадели. Море катило свои волны к берегу, и его равномерный гул баюкал, словно мамина колыбельная. Солнце грело вовсю, и мне было так тепло и хорошо.

Ресницы мои задрожали и распахнулись.

А потом снова сомкнулись.

И опять распахнулись.

Я увидела песок. Ровный белый песок.

Поморгала.

Нет, все равно песок.

Я наморщила лоб. Просыпала песок сквозь пальцы. Заметила, что на мне до сих пор сорочка Эсме, вся мокрая и заляпанная кровью. Я знала, что ранена, однако боли не чувствовала.

– Что за ерунда? – прошептала я.

Это был не сон.

Но и явью это тоже быть не могло.

Я встала на четвереньки. Ветерок взъерошил мне волосы, и в глаза попала тонкая взвесь песка. Но, боги, этот запах… соль, лилии и влажная земля. Дом.

Я подняла голову и застыла.

Дом. Да, это был мой дом. Белый пляж сменялся лесом, который я знала так хорошо, что даже сейчас, несколько десятилетий спустя, могла точно вычертить его границу. Буйная зелень обрамляла далекие очертания Цитадели, поднимающейся к небу.

И там, у выложенной кирпичом тропинки, ведущей в лес, стоял Эомин.

Он выглядел именно таким, каким я запомнила его в те дни. Голый до пояса; свободные белые штаны, часть одеяния Пьющих зарю. Светлые волосы прилипли к шее, как будто мой друг только что вышел из моря.

Он помахал мне и улыбнулся.

Я, недоумевая, помахала в ответ.

Дух Эомина? Тот, которого освободил Азар? Но он совершенно не походил на призрака – я не видела на нем ран, да и характерного для духов выражения горестного недовольства на лице его тоже не было. Помимо всего прочего, Эомин не мерцал полупрозрачным сиянием, но казался вполне материальным.

Он снова мне помахал, на сей раз более энергично. Показал на Цитадель, потом на небо, после чего поманил меня рукой. Непонятно было, почему он просто не окликнет меня, – мой друг стоял далеко, но не настолько, чтобы не докричаться. Но так или иначе, мысль свою он выразил достаточно понятно: «Мише, поторопись, не то мы опоздаем».

Опоздаем куда?

Внезапно ответ осенил меня со всей очевидностью. На вечернюю молитву. Ну конечно. Сейчас меня здесь быть не должно. Если мы не вернемся вовремя, мое отсутствие наверняка заметят. Я вскочила на ноги, а потом посмотрела на свою грязную золотистую ночную сорочку и нахмурилась.

Что это? Почему это на мне надето?

Я моргнула, и шелковая сорочка сменилась привычной мантией, какую носили Пьющие зарю.

Эомин снова торопливо замахал мне рукой с опушки леса – словно бы говоря: «Мы уже совсем-совсем опаздываем».

Но я не шевелилась. Стояла и разглядывала себя. Дотронулась до мантии. Я подвязывала ее, чтобы подол не намок, но он все равно был слегка влажный.

Нет, неправильно… Раньше на мне было что-то другое.

Золотая сорочка?

Золотая…

У меня заныло сердце.

Я должна была кого-то найти. Но кого?

Сейшу? Сейша, наверное, сейчас в Цитадели, собирается выбранить меня за то, что я улизнула тайком. Или не в Цитадели? Кажется, она не там? Мне надо найти…

Нет, не Сейшу.

Райна? Имя это пронзило мне голову непереносимой болью. Нет. Среди Пьющих зарю не было никого по имени Райн. Краткое воспоминание о кривой усмешке и уютных объятиях быстро промелькнуло и угасло.

Нет, я должна отыскать кого-то другого. Кого-то, кто очень важен для меня.

Я дотронулась до своих голых рук. Пробежала пальцами по ровной коже.

Закрыла глаза.

И на секунду мне вдруг почудилось, что я чувствую кого-то в своих объятиях.

Теплое дыхание, мягкие губы. Голос, шепчущий: «Вот как ты должна это чувствовать».

Кто-то смотрел на меня, как на солнце.

Я резко открыла глаза. Азар.

Вместе с острой болью сквозь пелену пробились воспоминания.

А издали на меня смотрел Эомин, и на лице его появилось нетерпеливое выражение. Пока он шел ко мне, я гадала: реален ли мой друг? Может быть, я умерла? Может быть, я выбрала себе такую жизнь после смерти?

Я моргнула, и Эомин вдруг переместился ближе, чем мог бы успеть за такое короткое время. Вблизи в его лице было что-то неправильное. Оно чуть плыло, словно бы его черты менялись бессчетным количеством едва заметных вариаций.

Нет, тут что-то явно не так.

Я повернулась к берегу, ища глазами Азара…

Эомин схватил меня в охапку.

Я закричала. И, посмотрев на себя, увидела, как столкнулись противоборствующие реальности: на теле, то появляясь, то исчезая, мелькали шрамы и раны. Пальцы Эомина попали в открытый разрез.

Я вырвалась и побежала по пляжу. Теперь, когда сон – сон или галлюцинация? – раскололся, боль израненного тела стала невыносимой. Скрипели кости, напрягались мышцы, с каждым шагом саднили раны. Взгляд нашарил вдали на берегу неподвижную черную глыбу, которую омывала вода.

Азар.

Оружия при мне не было. Мысль о том, чтобы вызвать магию либо света, либо тени, представлялась невозможной – я слишком ослабла. И могла только бежать. Эомин не отставал. Я судорожно хватала ртом воздух, а он – нет, это был не Эомин – двигался беззвучно. Я чувствовала, как преследователь наступает мне на пятки и чиркает по спине ногтями.

Я уже немного приблизилась к Азару. Он лежал лицом вниз. Плеск океана натягивал и отпускал его мокрую одежду. Пальцы вяло обхватывали рукоять меча, который словно вибрировал на кремовом песке, как будто две реальности не хотели соединяться.

Я повалилась на землю и схватилась за рукоять.

Прилив силы, пришедший вместе с этим, меня просто обездвижил. Боги, неужели с Азаром каждый раз, когда он прикасается к этой штуке, происходит то же самое? Внезапный взрыв энергии промчался сквозь меня, я бросилась на песок, чуть не споткнувшись о бесчувственное тело Азара, и неуклюже перекатилась на спину.

То, что было не-Эомином, нависло надо мной, разинув пасть. Слишком далеко расставленные глаза, трепещущие ноздри, заостренные зубы. Оно потянулось ко мне…

Издав дикий звериный вопль, я вонзила меч Азара прямо в лицо твари.

Она отпрянула, как-то противоестественно дернувшись и пронзительно закричав.

Я приготовилась к новому удару.

И на этот раз существо просто развалилось у меня на клинке. Его тело распалось на множество бесформенных нитей. Мои ноздри наполнились запахом пепла.

Я стояла на коленях на песке, продолжая держать в руке поднятый меч, и тяжело дышала.

Краем глаза я увидела, как Азар, с проклятиями, слегка привстал.

Он поднял голову, застыл. И долго не двигался.

Я рухнула обратно на песок.

Болело все. Сильно. Очень сильно.

Азар оторвал глаза от горизонта, что, похоже, далось ему с большим трудом. Взгляд у него был какой-то странный – остекленевший. Кажется, Азар даже испугался, увидев меня.

Он молчал.

– Благодарение богам, что нашла тебя. – Я перекатилась на живот и подтянулась поближе, оглядывая его с ног до головы. – Ты цел?

Азар лихорадочно заморгал и затряс головой:

– Я… да.

– Ранен?

Мы оба выглядели не лучшим образом, но попробуй разбери, что из этого было просто грязью, а что – серьезно.

– Все нор… – Его глаза остановились на моем теле. Остекленевший взгляд пропал в одно мгновение. – Что с тобой случилось?

Я осмотрела себя. Боги, откуда столько крови?

– Там был… – Как описать, что такое был не-Эомин? – Я видела Эомина, но это точно был не Эомин.

– Он тебе что-то сделал?

– Нет, все замечательно! – бодро ответила я, хотя чувствовала себя совсем даже не замечательно.

У Азара было такое лицо, словно он силится сфокусировать взгляд. Он потер глаза.

– Осторожно, песок, – предупредила я.

Он как-то странно на меня посмотрел:

– Что?

Я зачерпнула пригоршню песка и пропустила его сквозь пальцы.

– Песок. Смотри, чтобы в глаза не попал.

Азар удивленно заморгал. Потом огляделся. На лице его забрезжило понимание.

– Что ты видишь? – спросил он.

– В смысле?

– Где мы сейчас?

– Это Востис. Кстати, а почему мы вдруг оказались в Востисе?

– То есть для тебя это пляж?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит.

– Ты хочешь сказать, – уточнила я, – что сам сейчас никакого пляжа не видишь?

– Вот именно.

– А что ты видишь?

Не знаю, почему я ждала от Азара прямого ответа. Однако он проигнорировал мой вопрос и встал, отряхиваясь. При этом он покачнулся и слегка нахмурился, словно его раны были не более чем досадным неудобством.

Подул ветер, и я всеми легкими вобрала его запах, от которого закружилась голова. Взгляд выхватил участок голой окровавленной кожи между краем рубашки и поясом Азара, и мне пришлось сдерживать непреодолимое желание слизнуть ее.

Желудок заболел. Заболело все, даже вены.

С огромным трудом я перевела взгляд обратно на виднеющуюся вдалеке Цитадель. И осведомилась:

– Значит, все это… ненастоящее?

– Настоящее. В каком-то смысле. Думаю, что территория одна и та же, но оболочка, которую она принимает, – разная. – Несмотря на явную слабость, Азара переполняло любопытство. – Санктум Тайн связан с желанием. Со стыдом. Со всем тем, что смертные скрывают от себя самих.

Потрясающе.

– А разве мы только что были не в таком же месте? – спросила я.

– Санктум Ума хранит прежде всего воспоминания. А санктум Тайн – эмоции.

– Ну, положим, в санктуме Ума эмоций тоже было предостаточно.

Азар бросил на меня сердитый взгляд:

– Вот погоди, когда мы воскресим Аларуса, сможешь высказать претензии лично ему, раскритиковать устройство Нисхождения.

Честно говоря, меня задело это его походя брошенное «мы воскресим».

– Ясно, – пробормотала я.

– То, что ты здесь видишь, может измениться, по мере того как мы будем углубляться в санктум. Пожиратели душ становятся умнее, поскольку добычи у них все меньше. Они будут надевать маски, которые вытащат из твоего ума. Похоже, ты уже столкнулась с этим воочию.

Эомин. Не призрак. Просто пожиратель душ, который приманивал добычу на щедрую наживку.

Каждый раз, закрывая глаза, я видела горящий дом Эсме. И силуэт, вырисовывающийся на фоне языков пламени.

Я бы повсюду ее узнала.

– Значит, то, что мы видели у Эсме… это только пожиратели душ? – В голосе моем невольно прозвучала надежда.

Но Азар покачал головой:

– Нет. То были призраки. Пожиратели могут подделывать внешний вид, но неумело.

О боги! Меня замутило.

– Значит, мы можем еще раз с ними встретиться?

Азар неверно истолковал мои опасения:

– С Малахом? Вполне. Эсме могла его задержать, но сомневаюсь, что она в состоянии его прикончить. Я никогда не видел его в ключевых пространствах. Думал, это означает, что он просто прошел весь путь насквозь. Надеялся, что его добьет какой-нибудь пожиратель душ. – Лицо Азара посерьезнело. Он тронул меня за плечо. – Мише, Малах ничего тебе не сделает. Клянусь.

У меня в груди заныло от искренности его слов. Я не могла заставить себя посмотреть на Азара. Знала, что он прочитает правду у меня по лицу.

Да, я боялась Малаха. Это был монстр, приходивший ко мне в страшных снах. Но отнюдь не сожаление, которое посещало меня в часы бодрствования. Это заставило меня устыдиться своего страха.

– Хорошо, – пробормотала я и потерла висок. – Ну и что теперь? Идем дальше? Находим… реликвию санктума Тайн и отправляемся…

Я встала и тут же чуть не упала обратно. Азар успел вовремя подхватить меня под локоть. Луче вскочила и обвилась вокруг моих ног, словно помогая меня поддерживать.

Я слабо улыбнулась ей и погладила по голове:

– Хорошая девочка. Лучшая на свете.

Глаза Азара обегали мое тело, проводя ревизию всех ран. Он по-прежнему касался моей руки, и это мне не нравилось, потому что он стоял ко мне очень близко. Запах его крови дурманил и мешал сосредоточиться.

Я отодвинулась подальше, умудрившись удержаться на ногах самостоятельно. Меч Азара так и оставался у меня в руках, и сейчас я вручила его обратно. Он покачал головой:

– Оставь у себя.

– Не хочу, это твое оружие.

– Сейчас меч нужен тебе больше, чем мне.

Я сомневалась, что это так. Мне не нравилось держать его. Меч словно бы шептал мне прямо в мысли, отзывался всему тому во мне, что было с ним связано: вампир, тенерожденная, обращенная того же кровного рода, что выковал его. Все выглядело как-то слишком правильно, и это было мне неприятно.

Но мне хотелось идти дальше, пока меня опять не опрокинуло. Чем скорее мы пойдем, тем скорее выберемся из этого пространства. Может, если мы поторопимся, то мне вообще не доведется увидеть призрак Сейши.

– Хорошо, – вздохнула я. – Только пошли уже отсюда.

По выложенной битым кирпичом дорожке мы направились в лес. Просто невероятно, насколько реалистичной была эта иллюзия. Те же самые растения, то же ощущение грубых кирпичей под босыми ногами, шероховатость песка. Но окончательно меня сразил запах – эта потрясающая смесь ароматов вернула в детство: океан, влажная земля, свежие цветы и даже легкая примесь церемониального дыма из Цитадели, когда ветер дул в нужном направлении. Все то, о чем я думала, когда вспоминала Востис. И все же теперь, когда я знала, что он ненастоящий, в глаза бросались также и вопиющие несоответствия. Азар был прав: это не настоящая память, а лишь оболочка. Дорожка шла не туда, а расположение монастыря над ней было не совсем такое. Да и местность тоже другая. Однако все это казалось несущественным: на фоне столь пленительного ощущения чего-то близкого и знакомого, которое укутывало мысли сладким уютом родного дома, подобными мелочами вполне можно было пренебречь. Но когда я намеренно выискивала эти нестыковки, они казались такими очевидными, что я недоумевала, как же сразу их не заметила.

Мы шли, как подсказывал ландшафт.

– Видишь там, вверху, большое здание? – спросил Азар, показывая вперед.

– Цитадель, – отозвалась я.

Он удивленно помолчал, прежде чем кивнуть. И мне снова захотелось узнать, что же видел он сам – нечто такое, о чем тосковал так же сильно, как и я по монастырю?

– Думаю, нам туда, – сказал он. – Ощущается как эпицентр этого санктума.

И мы пошли в ту сторону. Луче держалась поближе ко мне, внимательно следя за мной. Тошнота буквально выкручивала желудок. Головная боль стала невыносимой. На коже выступили капельки пота.

Я заметила, что Азар все чаще и чаще на меня оглядывается. Наконец он настолько замедлил шаги, что уже не вел меня, а шел рядом, подстраиваясь под темп моей неуклюжей, спотыкающейся походки.

– Нам надо остановиться, – решил он.

Луче одобрительно фыркнула, словно говоря: «Еще бы!»

– Я справлюсь, – ответила я.

Мне не хотелось смотреть на Азара и видеть, что он распознал ложь по выражению моего лица. Каждый клочок энергии у меня уходил на то, чтобы ставить одну ногу впереди другой и при этом не развалиться на части. Я не могла отвлекаться, жертвуя драгоценные силы.

– Ты…

– Давай уже дойдем, – оборвала я его резче, чем хотела.

Но через некоторое время, показавшееся мне мучительной вечностью, когда я споткнулась о корягу, потому что едва волокла ноги, терпение Азара иссякло. Он обернулся так стремительно, что я чуть на него не налетела.

– Это уже дикость какая-то. Дальше так продолжаться не может.

Азара тоже шатало. Его кровь капала на кирпичи, несмотря на все попытки остановить кровотечение. Я знала это, потому что невольно обращала самое пристальное, жгучее внимание на все капли до единой.

Азар протянул ко мне руку, но я отпрянула.

– Я справляюсь, – сказала я, выжав из себя улыбку, которая его взбесила.

– Илие, этим ты никому не делаешь лучше, – отрезал он. – Хватит уже играть в самоотверженную миссионерку. Это начинает утомлять. Давай я тебе помогу.

«Играть в самоотверженную миссионерку».

Здесь, в этом месте, пахнувшем домом, ради которого я себя погубила; когда образ сестры все еще жег мне глаза, каждый раз, когда я моргала, подобные слова жалили, как удар хлыста.

Я так стиснула зубы, что челюсти задрожали. Мозг был настолько затуманен, что я не могла даже придумать достаточно желчный ответ – хотя даже в лучшие времена острословие никогда не входило в число моих достоинств. Вместо этого я выдернула руку со всей силой, какая у меня оставалась.

– Ты же сам хочешь побыстрее добраться, – возразила я. – Вот я и…

И тотчас упала навзничь в кусты…

Картинка перед глазами то появлялась, то исчезала. Все вокруг было размытое. На мгновение мне почудилось, что я вижу серое, испещренное молниями небо и кровавую дымку, а потом я моргнула и снова оказалась в лесу, а надо мной склонялся Азар.

Раздраженным он уже не выглядел.

«Какой он все-таки красивый». Только эта мысль выплыла из моря липкой грязи.

– Мише, вставай, – проговорил он. – Ну же, давай.

Я смутно разглядела, как Луче умчалась вперед и исчезла среди деревьев.

«Ты произносишь мое имя, только когда за меня беспокоишься, – попыталась сказать я, слабо улыбнувшись Азару. – Как мило».

Но темнота поглотила меня раньше, чем я смогла это выговорить.