Мы тащились вперед несколько долгих серых дней. Все это время Азар был слишком тих и угрюм, даже для него самого. Элиас почти ничего не говорил, только что-то сердито бормотал вполголоса. Чандра по-прежнему шептала молитвы.

В Мортрине становилось все темнее и зябче.

Азар не приходил за мной, чтобы я помогала ему с воротами, и не заставлял тренироваться, и я с удивлением заметила, что неожиданно этим огорчена. Он вообще ничего не говорил, даже мне. Наконец-то можно было отдохнуть. Но отдыхать означало лишь оставаться наедине с кошмарами, которые с момента возвращения из санктума Дыхания стали болезненно живыми.

Самый тяжелый кошмар посетил меня через три дня. Мне снилось, что я снова в храме. Меня окружали призраки, покалеченные тела на покалеченном полу, и по воздуху едва заметно тянулась тонкая серебристая дымка.

Я смотрела вниз, на души, валяющиеся у моих ног, как сухие листья, полусъеденные, едва живые – жизни в них едва хватало, чтобы страшиться собственного небытия.

Им предстояло здесь умереть.

– Как же мне холодно! – произнес знакомый голос. – Мне надо согреться.

Эомин.

Я упала на колени. Эомин поднял на меня полупрозрачный глаз. Его тело уже не было сплошным, от него откусили куски плоти. Я попыталась дотронуться до своего друга, но руки проходили насквозь.

– Все хорошо, – сказала я. – Я тебе помогу.

«Я тебе помогу». Волшебные слова. Я всегда старалась, чтобы они оставались правдой. Но сейчас мое обещание имело явный привкус лжи.

Сквозь его тело упала серебряная слеза и разбилась о плитку пола.

– Мише, нам бы только немного света, – послышался у меня за спиной другой голос, женский. – И все. Пожалуйста.

Этот голос. Сколько времени прошло… Я уже начала забывать, как он звучал, – немножко похож на мой.

– Посмотри на меня, – попросила сестра.

Но я крепко зажмурилась. Вот же трусиха. И прошептала:

– Я тебе помогу.

Я попыталась дать им свет. Но хотя ожоги вгрызались в кожу, мой бог молчал.

– Ну пожалуйста, – молил Эомин. – Ну пожалуйста.

– Мише, ну пожалуйста, – упрашивал женский голос. – Я ведь шла за тобой. Я тебе доверяла.

– Я еще могу спасти тебя, – рыдала я. Мне удалось заставить себя открыть глаза и обернуться, но все, что я увидела, – это мертвого вьюрка, в чьих внутренностях копошились личинки.

Я вскочила, не успев до конца проснуться. Мой сон, густой и липкий, еще цеплялся за меня. Меня звал Мортрин. Не знаю, когда мне начало казаться, будто он тоже со мной разговаривает. Все эти потрескивания и стоны стали складываться в интонации фраз. Остальные спали, измученные нашим путешествием и уже страшась следующего отрезка пути.

Эомин.

Это оказался не просто сон. Я знаю, как выглядят ночные кошмары, и это определенно был не он. Это было видение. Я подскочила и побежала по коридору. Мне не нужно было думать, куда идти. Мортрин направлял каждый мой шаг, вел прямиком к очередным вратам.

Эти оказались в плачевном состоянии. Верх арки совсем развалился, оставив лишь два одиноких бронзовых столба, стоявших, как покосившийся памятник смерти. Завеса нетерпеливо колыхалась, чуть быстрее, чем на ветерке, которого там быть не могло.

Голос Эомина все еще звучал у меня в ушах, переплетаясь с голосами призраков в храме: «Мише, мне холодно, я голоден, помоги мне!.. Я тебе доверял…»

Он здесь. Я не сомневалась, что он здесь. Я ожидала увидеть, как полусъеденный призрак царапает ногтями ворота.

Я побежала к ним…

Но меня остановила чья-то крепкая хватка.

«Мише!» – звали голоса, и завеса трепетала от касаний их пальцев.

– Они идут за мной. – Я едва узнала собственный голос. – Ворота, они…

– Тебе нельзя до них дотрагиваться. – Голос Азара.

Я, не оборачиваясь, попыталась вырваться.

– Они здесь. Я их вижу. Я их слышу…

– Илие, проснись. Проснись!

Щеку пронзил холод, прорвав ткань моего сна.

Я сидела спиной к стене. Азар удерживал меня, склонившись ко мне с мрачным видом. Он взял мое лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Взгляни на меня, Илие, – велел он. – Вспомни, где мы. Сделай глубокий вдох.

Я попыталась, но вышло плохо, поскольку грудь болела. Я плакала. Не просто плакала, а рыдала.

– Я… я…

– Еще раз, – скомандовал Азар.

Я подчинилась, силой втянув и вытолкнув наружу воздух: еще один неровный болезненный вдох-выдох.

Азар одобрительно кивнул, будто я сдала экзамен. Но лица моего из рук по-прежнему не выпускал – и даже если он делал это просто на всякий случай, я все равно радовалась его прикосновению.

– Они здесь, – выдавила я из себя. Но на этот раз слова прозвучали слабее, а голос дрожал от неуверенности.

– Никого тут нет. Только ворота стоят. – Он выдохнул, а потом повторил еще раз, тише, словно бы для самого себя: – Никого тут нет.

Я моргнула, глядя в зал через плечо Азара. И впрямь, ничего, кроме пыли и битого камня. Ни мертвецов. Ни призраков. Ни голосов. Покосившаяся дверь стояла в темноте, безмолвная и пустая.

– Это был не сон, – сказала я.

Я совершенно в этом не сомневалась. Мне очень хорошо были знакомы ночные кошмары, я умела их отличить.

Азар уронил руки, и я сразу почувствовала себя незащищенной. Его тепло и то первое прикосновение холода остались у меня на щеках. Я заметила у него в руке что-то зеленое. Плющ, поняла я, – вот что это был за холодок. Азар по дороге схватил первый попавшийся мерзлый предмет и попытался, используя эффект неожиданности, вытащить меня из видения. Сейчас плющ таял у него в руке – мокрая ладонь поблескивала. Азар бросил на него беглый взгляд, но выбрасывать не стал, а сжал в руке и сунул в карман. После чего повернулся к заброшенным воротам.

– Мы сейчас спускаемся глубоко в Нисхождение. Границы между мирами здесь слабее. И законы смертного мира отдаляются все больше. До сих пор нашей главной угрозой были мертвецы. Но следующий санктум – Ум. Вскоре на нас откроет охоту наш собственный разум, а это… ничуть не менее опасно.

Когда Азар посмотрел на эту сломанную дверь, у него дернулся кадык. Мне пришло в голову, что не случайно он меня тут нашел. Что-то влекло сюда и его тоже.

Кого он увидел?

Ее?

Я закрыла глаза, но передо мной встало лишь полусъеденное лицо Эомина среди мертвых призраков. «Мише, помоги мне!»

Меня накрыла новая волна тошноты. Я привалилась к стене, потому что голова кружилась. Азар удержал меня:

– Илие, богини ради, успокойся! Я же сказал тебе, что все в порядке. Здесь ничего нет.

Он не понял.

– Это… это…

Гребаные боги меня раздери. Я опять плакала.

– Вовсе не из-за ворот, – сумела прорыдать я.

– Тогда из-за чего?

Я опустилась на колени, и Азар рядом со мной. Когда мне удалось открыть глаза, он смотрел на меня, как на древний фолиант, в котором ничего не мог понять.

– Так в чем дело? – настаивал он.

Я наконец отважилась:

– Мы его не видели. Эомина. Ни у последних ворот, ни в санктуме Дыхания. Он пропал. Его убил пожиратель душ или…

– Уф.

Готова поклясться, что Азар вздохнул с облегчением, хотя всячески это скрывал, и его пренебрежительность вывела меня из себя.

– Он этого не заслужил! – выкрикнула я. – Просто превратиться в ничто, вот так вот? Навсегда?!

Даже не страдания полусмерти. А просто… ничто. Невозможно представить себе бо́льшую несправедливость.

Азар некоторое время молчал. А потом сказал:

– Твоего друга не съел пожиратель душ.

– Откуда ты…

– Знаю.

– Но как…

– Просто знаю.

Я фыркнула. Мои рыдания уже улеглись. Я изучала Азара, чье лицо было как маска, если не считать того, что уголок рта едва заметно подергивался.

– Откуда ты знаешь? – не сдавалась я.

Он не ответил.

Я наклонялась к нему, медленно, дюйм за дюймом, пока чуть не коснулась носом его носа.

– Азар Волдари, Хранитель призраков, принц тенерожденных, смотритель Мортрина, я читаю тебя, будто треклятую книгу, – заявила я. – И знаю, что на самом деле ты хочешь рассказать мне правду, потому что иначе ты давно бы уже ушел отсюда и бродил, пугая тени.

Он нахмурился:

– Ты так это называешь?

– Немедленно объясни, откуда ты знаешь, что его не…

Сон вернулся ко мне, мощный и внезапный. И дразнить Азара вдруг расхотелось. Должно быть, все это было написано у меня на лице, потому что ухмылка Азара пропала.

И может быть – вряд ли, конечно, но вдруг, чего только в жизни не случается, – грозный Хранитель призраков из Дома Тени искренне меня пожалел.

Так или иначе, Азар устало вздохнул, встал и протянул мне руку:

– Пошли со мной.