– Не смотри на нее! – приказал Азар.

Поздно. Я не могла оторвать от женщины взгляд. Да и как иначе? Она была отталкивающе прекрасна.

Незнакомка растаяла тенью – она вся состояла из бесчисленного количества разорванных нитей тьмы, вырывающихся из плотного тела и снова сливающихся с ним. Боковым зрением ее было видно отчетливо, но вот прямым взглядом не уловить. Поразительное лицо – высокие скулы, полные губы; пышные волосы цвета вампирской крови развевались вокруг нее, как под водой. Тонкие изящные руки и ноги, сквозь которые, если взглянуть под определенным углом, просвечивал скелет. На шее у женщины был повязан шарф очень яркого, режущего глаз красного цвета, трепетавший на невидимом ветру.

Но главное – это ее глаза, от которых я не могла отвести взор: такие же пустые, как пасть пожирателя душ, не принадлежащие ни жизни, ни смерти.

Эта женщина не была призраком.

Я это сразу поняла. Ее томление, такое острое, что я чувствовала его кончиками пальцев, было намного мучительнее, чем безумный голод мертвецов.

С каждым мгновением незнакомка растворялась в воздухе и оказывалась в новой точке. Сначала она находилась в углу комнаты, потом позади Азара, после чего обвилась вокруг него кольцом – ленты тьмы заскользили у него по плечам, вокруг шеи, ласкали ему лицо. Объятия. Петля. Луче бегала вокруг них кругами, отчаянно, до хрипоты лаяла.

– Я так по тебе скучала, – выдохнула женщина. – Тебя очень долго не было…

Азар не смотрел на нее. Он стоял неподвижно, сжав зубы и напрягшись всем телом: казалось, ему требуются все силы, чтобы сохранить самообладание. Но Азар встретился со мной глазами, и этот взгляд, который он бросил ей через плечо, колом проткнул мне сердце. Потому что, при всем стоицизме Азара, я безошибочно прочитала в нем ужас.

– Беги, – прошептал он.

От этого слова весь мир остановился.

Мгновение, и женщина развернулась, вонзив в меня смертоносный взгляд.

«Беги».

Я сделала шаг – но не от Азара, а по направлению к нему: в тот момент я действовала неосознанно, не задумываясь, почему так поступаю. Но Элиас схватил меня за руку и потащил в какую-то арку. Азар смотрел мне в глаза, пока Элиас не уволок меня за угол.

– Но мы не можем его здесь оставить, – заметила я телохранителю.

Колени у меня подгибались. Элиас припустил уже со всей силы. Чандра была далеко впереди. Мимо меня, сливаясь в размазанную полосу, пролетали резные узоры на слоновой кости. Коридоры изгибались и раздваивались, и Элиас, кажется, выбирал дорогу наугад.

– Еще как можем, – ответил он. – Хочет, чтобы мы беспрекословно подчинялись его приказам? Ну что ж, вот и будем подчиняться.

– Но она… она убьет его. – Я с трудом одолела эти слова. Но едва я их произнесла, как мне и самой стало понятно: «убить» – неверное слово для того, что сделает эта женщина. Я почувствовала ее муки голода. И каким-то образом догадалась: то, что она сотворит с Азаром, будет гораздо хуже убийства.

– Хорошо бы, – фыркнул Элиас.

Тишина храма разлетелась на осколки. Ровные вдохи превратились в натужные всхлипы. Пульсирующий стук глухо бился за стенами и под полом, словно бы храм не мог унять свое участившееся сердцебиение. Страх щипал нас за пятки. В какое-то мгновение Элиас споткнулся, и моя рука выскользнула из его крепкой хватки. Когда я протянула руку обратно, его уже не было. Чандра тоже пропала, и я оказалась в извилистых залах одна.

У меня в ушах визжал страх. Где-то вдалеке слышался отчаянный лай Луче – или это мне лишь чудилось?

Я поскользнулась в грязной луже и не вписалась в поворот, стукнувшись головой о слоновую кость. Выругалась, но, когда кое-как снова выпрямилась, поняла, что от боли в голове у меня прояснилось. Пытаясь разобраться, что находится вокруг, я прижала ладонь к стене. Далеко ли я убежала? Трудно сказать: поддавшись слепой панике, я перестала ориентироваться в пространстве.

Думай, Мише. Хватит уже сломя голову нестись не пойми куда. Успокойся и думай.

Я заставила себя сделать вдох, медленнее, чем те, что сотрясали стены храма.

Бежать – легко. Это было как раз то, к чему подталкивало нас это место. Оно управляло нашим страхом, пока не ввергло в животную панику.

Я прищурилась, вглядываясь в два пути, на которые расщеплялся передо мной коридор. Оба одинаково уходили в тень.

Лабиринт, поняла я. Это проверка. Как во втором испытании Кеджари. Но я уже безнадежно заблудилась. Я не помнила, как пришла сюда и даже когда мы с Элиасом разделились. Как будто кто-то забрался мне в мозги и перемешал воспоминания: не исключено, что это было воздействие магии.

Ясно, что тут просто не могло не быть пути наружу. Ключа, оставленного Атроксусом.

Я прижала руки к стене. Она была покрыта резьбой – письменами, похожими на древние знаки на воротах, которые мы с Азаром ремонтировали. Я опробовала на них свою магию, но это было все равно что разговаривать на языке, где разбираешь только отдельные слоги, – на языке, который был мертв уже несколько тысяч лет.

А потом мои пальцы вдруг провели по чему-то знакомому.

Я остановилась и отдернула руку, а потом повторила движение.

Лишенная украшений стена выглядела в этом месте сделанной из гладкой кости. Но когда я прикоснулась к ней, то почувствовала под пальцами зазубрины. И они были такие знакомые, что я могла узнать их на ощупь, даже не видя.

Письмена Атроксуса.

Мелкие, бегущие прямой линией, которая простиралась по всему залу – насколько я смогла проследить пальцами.

Солнце сейчас казалось мне бесконечно далеким. Я долго пыталась отыскать внутри себя хоть клочок его, но, даже когда мне это удалось, искра магии была такой крохотной, что я с трудом ее поймала. Увидев потом новый ожог, Азар наградит меня неодобрительным взглядом – по крайней мере, я на это надеялась, если мы выберемся отсюда живыми. Но, заставив меня зашипеть от боли и вызвав искру света, огонь наконец скакнул мне в кончики пальцев. Он сразу потек по письменам, зажигая вдоль стены из слоновой кости полосу древних молитв.

Подсветив путь.

Всего лишь один путь.

Улыбка расплылась у меня по лицу, но я остановилась. Посмотрев через плечо, я увидела, что полоса света уходит еще и назад – не исключено, что до самого конца, обратно ко входу. И не такая уж она тоненькая. Азар наверняка увидит. И еще мне подумалось, что полоса привлечет также и… ее внимание.

Может, это и неплохо. Если в результате мы все соберемся в центре храма, где находится реликвия, это переключит внимание нашей спутницы. Или по меньшей мере приведет Азара в ту же точку, что и остальных.

Дыхание стен ускорилось, словно бы говоря: «Спеши, Мише, спеши!».

Времени сомневаться не было.

И я побежала!

Я следовала вдоль этой полосы света, состоявшей, казалось, из бесчисленных поворотов. И шепотом твердила благодарности, потому что с каждым поворотом становилось все яснее, что без помощи Атроксуса я бы просто-напросто умерла в этих коридорах. Я молилась, чтобы Элиас и Чандра тоже заметили полосу.

Наконец мой путь закончился у большого круглого зала. Он был темный, без окон; убранство совсем простое по сравнению с будоражащими воображение украшениями возле входа. Огненная нить продолжила свой путь по всему периметру помещения, отдельно очерчивая закрытую дверь на противоположной стороне. Эта дверь сразу привлекла мой взгляд. Реликвия наверняка находилась за ней – я, можно сказать, чувствовала ее нутром, она притягивала меня к себе и царапала.

Но когда я пошла было туда, что-то тронуло меня за ногу. Я посмотрела вниз и ахнула.

Азар оказался прав: здесь было множество призраков.

Вот именно что было.

Они покрывали пол, как иссохшие листья зимой. Их тела, или то, что от них осталось, истекали в воздух, словно дымящие угли костра. Большинство мертвецов лежали неподвижно. Некоторые еще подергивались, как будто пытаясь притащить себя к последним остаткам жизни, которая когда-то у них была. Врезанный в стены огонь, казалось, с новой силой пробудил их отчаяние. Они подергивались с невнятными мольбами на губах, когда свет прокатывался по ним. Какой-то призрак, пожилой мужчина, слабыми пальцами ухватил меня за лодыжку.

– Тепло… – прошептал он.

Его чувства были как саднящая открытая рана. Страх, тоска и боль.

Я присела рядом с ним на колени.

– Что с вами произошло?

Но не успела я спросить, как уже поняла это сама.

Их ели. Кто-то ими питался.

Но не пожиратели душ, а кто-то другой.

Меня вдруг овеяло холодом. Дым заклубился в углах комнаты, втягиваясь внутрь. Призраки на полу, вернее, то, что от них осталось, отшатнулись, словно бы пытаясь вжаться в землю.

Она.

«Беги!» – зазвучал у меня в голове приказ Азара.

Но тело парализовал страх.

Тени обвились вокруг моего горла, словно бы пытаясь что-то найти. Это напомнило, как руки Атроксуса скользнули мне под платье в ночь моего подношения. Как будто счищали кожуру с редкого фрукта.

– А мне тоже очень давно не было тепло, – прошептала женщина мне в ухо.

Шатаясь, я тем не менее заставила себя встать. Ее томление обвило меня. Она безмерно изголодалась – по теплу и еде, по любви и свету, по луне и звездам.

Женщина слегка отодвинулась, так что я смогла разглядеть ее лицо. Более плотное, чем у этих призраков. Но и более мертвое. Боги, эти глаза…

– Я была такая же хорошенькая, как и ты, – с завистью произнесла она.

Но даже сейчас она была намного красивее, чем когда-либо удавалось мне. На ней еще лежала тень этого зачаровывающего вампирского совершенства.

Она притянула меня еще ближе, все мое тело сотрясла дрожь.

– К-ка… Как тебя зовут? – спросила я.

Голос у меня дрожал, но я постаралась говорить вежливо. Любезно. Она жаждала жизни, так же как и призраки. Может быть, секрет выживания – выказать ей уважение.

Женщина замолчала, словно бы удивившись вопросу. Но не ответила. Вместо этого ее прикосновение задержалось на свежих ожогах у меня на запястье.

– Ты платишь высокую цену за свой свет, – проворковала она. – Да, пташка? – И улыбнулась, обнажив острые зубы: в этой грязной правде звучало грязное удовольствие.

– Оставь ее! – разнесся по всему залу голос Азара.

Женщина отстранилась, а потом сжала кольцо вокруг меня, переместившись мне за спину. Погладила мой подбородок. Вперед и назад. Вперед и назад.

Азар встретился со мной глазами. Лишь на мгновение, и тут же отвел их. Но этого мимолетного взгляда оказалось достаточно. Смешок уязвленной женщины прокатился по всему моему телу.

– Ага! – Она тронула губами мое ухо. – Ты ему нравишься. Даже если он и сам этого еще не знает. Но не обманывайся. Однажды он все равно тебя погубит.

А после этого повернулась к Азару:

– Девушка очень интересная. Понимаю, что тебя привлекает. Очередной любопытный сувенир. Но она умеет любить только то, что может исправить, а тебя ведь уже не исправишь, верно?

Смех, разнесшийся по залу, был уродливый, скребущий ухо, больше похожий на рыдания.

– А может, именно поэтому вы бы прекрасно подошли друг другу. Девочка, которая умеет любить только сломанные вещи, и мальчик, сломанный настолько, что способен любить лишь то, чего не может получить. Отличная пара.

– Ты здесь не ради нее, – заметил Азар.

– А ради кого я здесь? Ради тебя? – взвизгнула женщина. – Азар, так ты здесь ради меня? Ты вернулся за мной?

Левый глаз Азара ярко горел, лучи света растекались оттуда, как слезы под водой. Его рука упала на грудь, и я почувствовала, как тянет в ответ мой якорь. Он созывал нас всех, поняла я. Притягивал обратно всех остальных, притворяясь, что делает прочувствованный жест.

«Через дверь она пройти не сможет, – мысленно пояснил мне Азар. – Как только скажу – беги».

Но как я открою дверь? Я не знала, как отвечать ему, как задать вопрос. Но времени составлять слова все равно не было. Я уже слышала топот несущихся по коридору.

– Я приходил за тобой уже много раз, – проговорил Азар. – Ты знаешь это. Позволь мне попробовать еще один.

Женщина обернулась вокруг меня еще плотнее, балансируя между гневом и отчаянием. Грань между ними очень тонкая, но гнев выносить гораздо легче.

– Ты больше не называешь меня по имени, – прошептала она.

Но Азар тихо ответил:

– Прошу тебя.

Боги, как он это сказал… Словно бы вложил всю душу.

Азар мастерски охранял свои стены, но это еще не значит, что он был хорошим актером. Я ни на секунду не сомневалась, что его отчаяние было подлинным – намеренно выпущенным на волю, но подлинным. Неловко было наблюдать за этим со стороны. Мне вспомнилось, как я видела его в той намокшей рубашке. Как будто подсматривала за чем-то таким, что не предназначалось для моих глаз.

Он протянул ей руку.

Женщина хотела сопротивляться, это было заметно. Хотела поиграть с ним подольше, заставить его пострадать, заставить молить. Почему-то мне казалось, что все это уже происходило и раньше.

Но прежде всего я чувствовала ее одиночество. И, как это часто бывает, оно в конце концов победило.

Женщина скользнула прочь, а я осталась стоять пошатываясь. Азар распахнул ей свои объятия. Свет, который лился из его левого глаза, переплетался с ее тенями, как река, которая вновь соединяется с морем.

Азар встретился со мной глазами. У него не было времени общаться со мной мысленно, но сейчас это и не требовалось. Он все прекрасно рассчитал. Я уже находилась на полпути к двери. Чандра и Элиас преодолели последний поворот и застыли, в ужасе раскрыв рот от того, что увидели.

«Вперед».

Не знаю, Азар это скомандовал или я сама.

Я бросилась к двери, впившись пальцами в обрамление. Крепко закрыто. Письмена Атроксуса горели у меня на ладонях. На двери был вырезан глаз Аларуса, но над ним высечено солнце – одна магия встроилась поверх другой.

Я вызвала пламя.

И еще раз.

Как медленно…

Чандра бросилась на дверь рядом со мной, прижала к ее поверхности ладони. Свет сразу полился от ее рук, освещая символ солнца и слепя мне глаза.

И в тот же самый момент вокруг меня зазмеилась тень. Поначалу я подумала, что это была она, но нет, эта тень оказалась утонченная и нежная: Азар протягивал мне последний ключ.

Я приложила ладони к камню, глубоко вдохнула в легкие магию Азара и выдохнула.

Из моих растопыренных пальцев полился поток темного света, рассеиваясь вовне, затекая в резьбу на двери. Он осветил завитки вокруг моих рук, потом бессчетные слова на каком-то забытом древнем языке, а затем, на вершине арки – два глаза Аларуса: веки, радужная оболочка, зрачок.

Дверь исчезла, за ней оказалась винтовая лестница.

Рев сотряс камни, лихорадочное дыхание храма резко участилось. Что-то влажное ударило меня по руке, я подняла глаза и увидела, что с потолка льется кровь.

Чандра устремилась вперед, Элиас не отставал, за ними бежала Луче. Но я обернулась на пороге. Азара окружали столкнувшиеся тьма и свет, его левый глаз блистал так, что видны были лишь контуры лица. Хранитель держал призрачную женщину в руках, и на мгновение мне показалось, что он сейчас ее поцелует.

Но тут женщина вскрикнула. Этот крик потряс стены и землю. Он потряс границу между миром смертных и миром мертвых.

Азар удерживал женщину, чтобы выиграть для нас драгоценные секунды на спасение.

А она все еще вопила, обещая отомстить, когда он наконец отпустил ее и ринулся ко мне.

Я успела втянуть Азара внутрь, как раз когда женщина бросилась за ним следом. Мы столкнулись и вместе полетели вниз по ступенькам. Дверь с каменным стуком захлопнулась.

Меня поглотили тишина и темнота.