За спиной юноши осталось двенадцать миль, когда край неба побелел и в первых холодных лучах рассвета впереди заблестела водная ширь. Ориентируясь по такому теперь знакомому пику Гуднау, Рольф побежал прямо туда – к разлившемуся Гудзону. Вот и его надежно привязанный плот, и весло, и шест.
Он энергично оттолкнулся от берега. Течение тащило плот, закручивало его в водоворотах, но длинный шест почти всюду доставал до дна, и уже через десять минут Рольф выпрыгнул на отмель, привязал свое верное суденышко и пошел, побежал, снова пошел. По холмам Вандервокера, через леса Борьес.
Его подошвы постукивали по твердой земле, чмокали в болотах, расплескивали воду, но шаг оставался ровным и быстрым. Рябчики вспархивали у него из-под ног, где-то фыркали олени, и пума бесшумной тенью метнулась в сторону. Шагом, бегом, шагом, бегом – и на фоне алой зари засинел гребень Уошберна. Бегом вниз по длинному ровному склону – целую милю, а когда из-за гряды выплыло дневное светило, Рольф добрался до бурых вод вздувшейся Тахавус. Позади осталось восемнадцать миль.
Тут он остановился напиться. На бревне в весеннем упоении надменно загремел крыльями воротничковый рябчик. Рольф выхватил пистолет, выстрелил, потом повесил безголовую тушку на ветке, развел костерок и позавтракал рябчиком с овсяной лепешкой, запивая их речной водой. Юноше нестерпимо хотелось тут же отправиться дальше, но рассудок приказал: «Не торопись!» И он отдыхал еще пятнадцать минут. Затем пошел дальше – сначала медленно, постепенно разгоняясь.
Через полчаса он шагал размашисто и упруго, а еще через час уже бежал легкой рысцой, замедляя ее только на подъемах и в болотах. Еще через час Рольф добрался до вершины Уошберна и далеко на востоке увидел озеро Скрун, дающее начало реке Скрун. Он затрусил вниз, наслаждаясь своей силой, готовый запеть от радости.
Вновь по его следу побежал лесной волк, но юноша только засмеялся, забыв про страх. Он вдруг понял зверя, понял, что в нем нет ни вражды, ни злобы и бежит волк за ним просто потому, что ему нравится бежать с кем-то. Точно так же ласточка или вилорог стараются обогнать мчащийся поезд.
Около часа волк следовал за ним, а потом отстал, словно у него больше не было времени на развлечения. А Рольф продолжал свой путь дальше и дальше на восток.
Весеннее солнце поднималось все выше, и к полудню стало жарко. Тут путь разведчику преградила река Скрун, там, где она вытекает из озера, и он сделал привал. Съел последнюю овсяную лепешку и запил ее последней заваркой чая. Позади было уже тридцать восемь миль. Одежда Рольфа порвалась, мокасины распоролись, но ноги словно бы только окрепли, как и решимость. Еще двадцать две мили – и юноша исполнит свой долг, поддержит свою честь. Как поступить? Снова в путь? Нет, следует отдохнуть час.
Разведя у озерка большой костер, Рольф нарвал ягеля и, пользуясь ветвистым клубком как губкой, хорошенько обтерся. Извлек иголку – свою неизменную спутницу – и зашил мокасины, просушил одежду и до конца назначенного себе часа пролежал на спине. Потом оделся. Пора! Он очень устал, но силы его далеко не иссякли, а железная воля, закалявшаяся с каждым прожитым годом, служила ему надежной поддержкой.
Вновь с медленного шага он перешел на прославленную рысцу курьера-разведчика. Небо заволокли черные тучи, с востока налетел ревнивый восточный ветер, неся с собой дождь. Серебряные струи отсекали даль, буйный весенний ливень тотчас вымочил юношу насквозь. Однако сумка с депешами была надежно укрыта, и Рольф не остановился.
Затем путь преградили ольховые болота, но с помощью компаса он продолжал пробираться через них прямо на восток. В сырой чаще он шел медленно – меньше мили в час, но ни на миг не останавливался; весь мокрый, исцарапанный, разгоряченный, со сбитыми ногами, он упрямо шагал и шагал вперед.
К трем часам преодолены были какие-то семь миль, но тут началось редколесье на равнине Тандерболта, и юноша вновь побежал – эх, выдержать бы так два с половиной часа! Ведь оставалось всего пятнадцать миль. Подкрепляемый мыслью, что несет он добрые вести, юноша бежал и бежал час за часом, дальше, дальше. В пять он добрался до Тандер-Крика. Еще только восемь миль – и он у цели. Все тело у него ныло, ноги болели, усталость наваливалась свинцом, но сердце пело от радости.
Рольф был вестником победы, и это вдыхало в него новые силы. Вот еще пять миль остались позади. Перед юношей простиралась равнина с хорошими, настоящими дорогами, но бежать он уже больше не мог. Солнце почти касалось западного горизонта, ноги юноши кровоточили, в голове мутилось от усталости, но он упрямо шел вперед. Теперь по сторонам все чаще попадались дома, но он словно не видел их.
– Зайди-ка отдохнуть! – окликнул его кто-то, видя перед собой лишь истомленного путника.
Рольф только покачал головой – говорить у него не было сил – и прошел мимо. Миля, одна коротенькая миля… Он должен, должен выдержать! Присесть на минутку? Нет, тогда уж он не встанет. Но вот впереди показался форт, и, собрав всю волю в кулак, Рольф побежал слабой рысцой.
Ноги у него подкашивались. Стоит ему споткнуться, упасть – и он останется лежать на земле, и все же эта медлительная рысца была быстрее шага. И вот когда горизонт перерезал красный диск солнца пополам, Рольф вошел в ворота форта. Он не имел права никому ничего говорить, пока не доложит генералу, но часовые по его глазам прочли радостные новости и разразились ликующими криками. А Рольф, хотя и пошатывался, побежал по улице: он сдержал слово, он вернулся в срок с порученной ему вестью и благополучно добрался до цели.