Любой человек, живущий в большом лесу, рано или поздно должен в нем заблудиться. Да, даже Дэниэл Бун, знаменитейший из трапперов, иногда блуждал, сбившись с дороги. Но станет ли это приключением или обернется страшнейшей из трагедий, зависит от того только, как поведет себя человек. Собственно говоря, это экзамен для охотника или следопыта, испытание его знаний, его мышц, а главное – его мужества. И, как любому решающему испытанию, подвергаются ему без предупреждения.

В этот год лес наводнили странствующие голуби[29]. Несколько майских дней их миллионные стаи кормились там. Птицы полчищами сновали по земле, искали корм, клевали. Запоздавшие стаи летели вперед и из арьергарда превращались в авангард. В эту пору питались они главным образом семенами вяза, которые слетали с деревьев, планируя на крылышках, словно уменьшенные в сотни раз широкополые шляпы. Если встревоженная стая разом взлетала, казалось, где-то рядом на скалы обрушивается прибой.

Больше всего голубей было в низине к юго-востоку от озера – ведь вязы растут главным образом в низинах. И вот Рольф, взяв лук со стрелами, переплыл в каноэ озеро, не сомневаясь, что скоро раздобудет десятка два голубей на жаркое.

Но поразительно, как точно намеченная жертва умеет оценить дальнобойность вашего оружия и как ловко остается вне пределов досягаемости. Только диву даешься: пускаешь в плотную голубиную стаю стрелу – и ни единая птица не падает на землю! Рольф упрямо преследовал одну кормящуюся стаю – голуби бежали перед ним по земле, кружили в воздухе, но расстояние до них все время оставалось слишком большим. Мальчик много раз пускал стрелы наугад в колышущуюся массу крыльев, но без успеха. Так продолжалось два часа. Но вот первый подбитый голубь упал на землю. Рольф кинулся к нему, однако голубь вспорхнул, пролетел несколько шагов и снова опустился на землю.

Рольф опять попытался схватить добычу, и опять она не далась в руки. Эта гонка продолжалась полчаса. Затем Рольф спохватился, хорошенько прицелился и прикончил птицу второй стрелой.

Тут вдруг мальчик осознал, что дальше за деревьями слышатся какие-то странные крики и постанывания. Почти четверть часа он крался туда и только теперь сообразил то, о чем должен был догадаться сразу: это безобразничала сойка. Рольф вышел к неглубокому овражку, на дне которого бил ключ, и, положив лук со стрелами на сухой пень, спустился вниз напиться.

Распрямившись, он увидел шагах в двадцати жирного годовалого олененка и его мать. Они безмятежно смотрели на него. Решив добыть хотя бы годовичка, Рольф осторожно пошел за луком.

Олени оказались теперь вне досягаемости, однако человек пробудил в них любопытство, и, когда Рольф надолго застыл на месте, они даже сделали два-три шажка к нему, но стоило ему пошевелиться, как они отбегали.

Убить оленя стрелой – задача не из легких, и Рольф изнывал от желания доказать свою сноровку. Он пускал в ход то одну хитрость, то другую и, казалось, был близок к успеху. Но, увы, это только казалось! Затем олени встревожились и у края низины, кишевшей голубями, длинными прыжками скрылись в чаще.

Рольф обнаружил, что порядком проголодался. Ощипав голубя, он развел костер с помощью кремня и огнива, которые всегда носил с собой, выстругал из ветки вертел, поджарил птицу и, подкрепившись, решил, что пора возвращаться. День был пасмурный, и солнца он не видел, но все равно догадывался, что час уже поздний.

Местности вокруг он не узнавал, в какой точке небосвода находится солнце – не знал, но бодро зашагал в направлении озера и того места, где оставил каноэ.

Часа через два, удивившись, что озера не видно, он прибавил шагу.

Прошел еще час, а озера все нет как нет.

Рольф подумал, что забрал слишком к северу, а потому слегка повернул и зашагал дальше, иногда пускаясь бегом.

Миновал четвертый час, а озеро не показывалось. И тут Рольф понял, что заблудился. Он залез на дерево и оглядел окрестности. Справа виднелся небольшой холм. Он направился туда через овражек и с облегчением увидел две толстые липы, несомненно знакомые. Чуть дальше из земли бил ключ, удивительно похожий на тот, возле которого он увидел олененка. Нагнувшись напиться, Рольф скользнул взглядом по земле – оленьи следы и отпечаток мокасина… Да это же его собственный след! Только почему-то не с северной стороны родничка, а с южной.

Он посмотрел на свинцово-серое небо. Эх, если бы проглянуло солнце… Но пелена туч всюду была одинакова. Рольф торопливо направился к холму, надеясь, что с дерева на его вершине увидит озеро. Он не шел, а почти бежал. Через полчаса лес слегка поредел, перед Рольфом открылся овраг. На его дне он остановился у родничка. Тот же самый! Только север опять поменялся местом с югом.

У Рольфа помутилось в голове от ужаса. Значит, он заблудился по-настоящему и кружит на одном месте! Родничок словно плясал вокруг него – то с севера, то с юга. Он с трудом удержался от того, чтобы сразу же не помчаться на северо-запад. Только где он, северо-запад? Мальчик оглядел соседние стволы в поисках ответа. Ведь им положено особенно сильно обрастать мхом с северной стороны. Оно так и было бы, если бы все деревья росли одинаково прямо и получали одинаковые доли солнца и тени.

Рольф задрал голову. Где тут тсуга и куда обращены ветки у ее вершины? По поверью, они дружно указывают на восток. Но оказалось, что они не сумели договориться между собой, где именно лежит восток.

Мальчик пугался все больше и больше. Он вовсе не был трусом, но в его душу проник леденящий страх: хижина далеко, и кричи не кричи – толку все равно не будет, а земля так засыпана опавшими листьями, что следы на ней не отпечатываются, и найти их невозможно, – без помощи Куонеба ему от этого проклятого ключа никуда не уйти. Мысли его мешались, и вдруг он вспомнил давний совет индейца: «Если заблудишься, не поддавайся страху. Не голод убивает тех, кто заблудился, и не холод, а только страх. Не бойся, и с тобой ничего плохого не случится».

И Рольф никуда не побежал, а опустился на траву, чтобы хорошенько все обдумать.

– Так вот, – сказал он вслух, – от каноэ я все время шел на юго-восток.

Голос мальчика прервался. Солнце же с утра ни разу не выглянуло! Может, он вовсе и не на юго-восток шел!

Подобное подозрение многих лишило бы остатков хладнокровия, но Рольф снова себя одернул.

– Ничего. Не думай про это – и все кончится хорошо. Завтра небо непременно прояснится.

Только тут он заметил, что на соседнем дереве сидит белка, сердито цокает и бранит его на чем свет стоит. Нахалка перебиралась все ближе и ближе к незваному гостю, чтобы яснее высказать ему, что она о нем думает.

Рольф взял лук, и, когда тупая стрела упала на землю, вместе с ней упала и белка, обещая сносный ужин. Рольф сунул добычу в карман и решил приготовить себе ночлег, потому что уже темнело.

Он собрал в укрытой ложбинке кучу сухого хвороста, потом соорудил защитную стенку от ветра и устроил себе постель из веток бальзамической пихты. Огниво высекло искру на бересту, и костер весело запылал. Для заблудившегося в лесу человека нет утешителя лучше.

Белка, поджаренная в шкуре, оказалась вполне съедобной, и Рольф, свернувшись клубком, скоро уснул. Ночь прошла бы спокойно и даже приятно, если бы к полуночи не похолодало. Костер почти погас, и Рольф проснулся, стуча зубами. После этого он до самого утра то задремывал, то просыпался и подбрасывал хвороста в огонь.

Едва посветлело, как воздух сотрясся от оглушительного грома, и несколько минут спустя лес снова кишел голубями.

Рольф теперь питался только дарами леса, а потому быстро схватил лук. Ему повезло: первая же стрела сбила крупного, жирного голубя. Второй он подшиб еще одну птицу, она забилась в кустах, он сломя голову бросился туда, поскользнулся, скатился кувырком по крутому откосу, ударился о дно оврага и подвернул ногу.

У него в глазах помутилось от боли. В первую секунду мальчик с ужасом решил, что нога сломана, но, когда он, подавляя леденящий ужас, ощупал лодыжку и ступню, оказалось, что дело ограничилось сильным растяжением. Вот теперь его положение действительно стало опасным, потому что идти он не мог.

Тем не менее он подобрал второго голубя и, морщась от боли, кое-как пополз назад к костру. С каждой секундой мальчику становилось все яснее, какая с ним стряслась беда, и отчаяние охватило его с новой силой. Но тут же он повторил про себя: «Для мужчины нет ничего постыднее страха! – И добавил: – Себя не теряй, а выход отыщется». Первое он услышал от Куонеба, второе – от Сая Силванна. Да, выход всегда должен быть. Только себя не теряй – и ты его найдешь.

Рольф ощипал и поджарил двух голубей, одним позавтракал, а второго сунул в карман на обед, как-то не сообразив, что обедать ему придется тут же, у родничка. Над деревьями в вышине несколько раз пролетали на север небольшие утиные стаи.

И вот наконец прояснившееся небо запылало алыми красками зари, а затем взошло солнце, и взошло оно в той стороне, которую Рольф считал западом!

Только теперь он понял, куда летели утки – на юго-восток, кормиться на озере! Если бы он мог пойти за ними следом! Но его лодыжка совсем распухла и невыносимо ныла. Где уж тут идти! На нее и наступить-то можно будет только через несколько дней, а то и недель. Мальчику понадобилось все его мужество, чтобы не уткнуться лицом в землю и не зарыдать.

Вновь он словно увидел перед собой суровое, но доброе лицо старого судьи Силванна и услышал его голос: «Когда все кажется черней некуда, себя не теряй, а выход отыщется. Никто тебя не побьет, пока сам себя побитым не признаешь».

Ну и не признает он себя побитым, а дальше что? Он же умрет от холода и голода, прежде чем Куонеб его разыщет… И вновь мальчиком овладел страх. Будь у него хоть какой-нибудь способ сообщить своему другу, где он сейчас… И Рольф принялся кричать в слабой надежде, что в тихом воздухе его голос донесется до самого озера. Но когда он смолк, лес сковала прежняя тишина.

Внезапно ему вспомнился рассказ Куонеба о том, как в детстве он сбился с дороги и блуждал по лесу три дня. Да нет, не блуждал! Ему было всего десять лет, но он сумел зажечь сигнальные костры, и его нашли. Да-да! Два дыма рядом означают «я заблудился» или «скорее на помощь!».

Ободрившись, Рольф отполз в сторону, развел жаркий костер, а потом завалил его гнилушками и зелеными ветками. Столб белесого дыма поднялся высоко над верхушками деревьев, а Рольф прополз еще шагов сто и развел второй дымовой костер. Теперь ему оставалось только ждать.

Жирный, отбившийся от стаи голубь беззаботно опустился на ветку прямо напротив Рольфа. В воздух взвилась тупая стрела; и Рольф подобрал нежданную добычу.

Ощипывая птицу, он обнаружил, что зоб у нее битком набит семенами вяза и когда выпотрошил тушку, тут же нафаршировал ее этими семенами – очень вкусными, как он знал по опыту. Голубиное мясо без приправ успело ему порядком надоесть.

Медленно-медленно прошел час. Дальний костер почти догорел, и Рольф подобрал палку, чтобы на нее опереться. Внезапно он вспомнил, что Хог неплохо передвигался на одной ноге и двух костылях.

– Ага! – воскликнул мальчик. – Вот он, выход!

Теперь он начал высматривать удобные костыли. На деревьях их было полным-полно, но только на недостижимой высоте.

И прошло много времени, прежде чем он нашел подходящую ветку, до которой сумел дотянуться ножом. Обстругивал он ее еще почти час, как вдруг у него екнуло сердце.

Издалека, с севера, донесся еле слышный оклик:

– И-и-у-у-у!

Рольф уронил нож и напряженно прислушался, инстинктивно полуоткрыв рот. (В результате давление на барабанные перепонки уравнивается – и слух обостряется.) Снова раздалось:

– И-и-у-у-у!

Нет, ошибки быть не могло! Рольф закричал в ответ:

– И-уу-у! И-уу-у!

Десять минут спустя со звонким «тяв-тяв!» в овраг скатился Скукум и принялся скакать и лаять вокруг Рольфа, словно главная заслуга в поисках принадлежала ему. А еще через две-три минуты из-за деревьев широким шагом вышел Куонеб.

– Хо, малый! – сказал он с мягкой улыбкой и сжал руку Рольфа. – Ак! Это было хорошо! – И он кивнул на дымовой костер. – Я понял, что с тобой стряслась беда.

– Угу! – Рольф кивнул на распухшую лодыжку.

Индеец подхватил мальчика и отнес его к родничку. Там он достал хлеб и чай, которые захватил с собой, и приготовил обед на двоих.

За едой Рольф рассказал, как все произошло.

– Когда ты вчера вечером не вернулся, – начал в свой черед Куонеб, – я встревожился, потому что у тебя с собой не было ни еды, ни одеяла. Я не спал. На заре я поднялся на мой холм и поглядел на юго-восток, куда ты уплыл на каноэ, но ничего не увидел. Тогда я влез на холм повыше, откуда виден и северо-восток. И вдруг заметил два столбика дыма и понял, что мой сын жив.

– Значит, это место находится к северо-востоку от хижины?

– Милях в четырех. Я задержался, потому что ходил за каноэ.

– Но каноэ-то зачем тебе понадобилось? – спросил Рольф с удивлением.

– Отсюда до реки Джесепа всего четверть мили. Я скоро отвезу тебя домой.

Рольф даже не поверил, но вскоре ему пришлось убедиться, что Куонеб не ошибся. Топором они вырубили два крепких костыля и покинули овражек.

Через двадцать минут Рольф уже сидел в каноэ, а через час – удобно лежал на своей постели в хижине.

И Рольф вновь вспомнил, как в минуту черного отчаяния он нашел выход – такой простой и надежный! Нет уж, он теперь всегда будет помнить: «Себя не теряй, а выход отыщется».