Они еще несколько раз видели чернобурого лиса издали, а однажды обнаружили по следам, что у него достало дерзости прыгнуть с невысокого сугроба на кладовую, а оттуда взобраться на крышу хижины и подзакусить заячьими тушками, хранившимися там, пока не подходило время снабжать ловушки новыми приманками. Однако все попытки поймать разбойника в капкан или подстрелить оказывались тщетными, и, вероятно, их знакомство окончилось бы, как и началось, если бы не случай.

Зима выдалась снежная. А толстый снеговой покров – истинная беда для пушистых обитателей леса. Он делает их добычу недосягаемой и мешает им отправляться в дальние охотничьи экспедиции или с прежней быстротой спасаться от врагов. Иными словами, глубокий снег – это тяжелые оковы, голодание, гибель.

Легче приходится тем, кому природа подарила ходули или лыжи. Причем последние много удобнее ходуль. Карибу и лоси передвигаются на ходулях, зайцы-беляки, пумы и рыси снабжены лыжами. Когда земля укрыта мягким снегом глубиной в три-четыре фута, рысь становится владыкой всех более мелких животных и может не страшиться крупных своих врагов. Человек, ступающий по снегу на плетеных лыжах, приобретает решающее преимущество перед подавляющим большинством лесных четвероногих.

Ни ходуль, ни лыж у Скукума не было, а потому его подолгу запирали в хижине одного. По-видимому, во время такой их отлучки чернобурый лис и устроил пирушку на ее кровле, чуть не сведя с ума бедного пса.

Налеты на ловушки Куонеба и Рольфа не прекращались, но вор не придерживался какого бы то ни было расписания и был достаточно хитер, чтобы успешно ускользать от конкурентов. Или ему просто везло.

Возвращаясь домой после трехдневного обхода, трапперы увидели далеко впереди на белой открытой равнине озера двух каких-то животных, которые то бегали, то вступали в схватку. «Скукум и лиса», – подумали оба, но не успели еще открыть дверь хижины, как Скукум бурно приветствовал их изнутри.

Куонеб вгляделся в два движущихся пятна и сказал:

– У одного нет хвоста. Думаю, это пиишу[27] и лисица.

Рольф занялся приготовлением обеда, но все время поглядывал в окно. Пятна оставались на озере, хотя почти все время быстро меняли положение.

После обеда мальчик сказал:

– Пойдем посмотрим. Может, добудем шкуру, а то и две.

Друзья надели лыжи; прячась за сугробами, проскользнули над оленьим бродом и за кустами прокрались на мыс неподалеку от четвероногих противников. Одного взгляда было достаточно, чтобы им вспомнилось посрамление Скукума.

В ста шагах от них на белом ковре стояли друг против друга большая рысь и их старый приятель – чернобурый лис. Он в отчаянии скалил сверкающие зубы, но проваливался в снег по самое брюхо при каждой попытке убежать. И был уже сильно ранен. Впрочем, рысь тут же догнала бы лиса, потому что широкие лапы выдерживали вес ее тела надежнее самых лучших снегоступов, хотя она была заметно тяжелее своего противника. Однако рысь тоже уже устала и все еще побаивалась острых зубов, которые щелкали, как челюсти стального капкана, едва она делала шаг вперед. Да, конечно, она намеревалась расправиться с серебристо-черным лисом, но без ущерба для себя.

Вновь и вновь они на мгновение сближались, когда измученный лис прыгал вперед по рыхлому, коварному снегу. Если бы ему удалось найти какое-то укрытие с тыла, он бы еще постоял за себя. Но куда бы он ни поворачивал, могучая, вооруженная еще и когтями кошка оказывалась у него на пути, не провалившись в снег и на дюйм.

Смотреть на них и не проникнуться глубоким сочувствием к мужественному лису было невозможно. Рольф, во всяком случае, уже решил помочь ему спастись, но тут наступила развязка. Снова рванувшись к лесу, лис с головой ушел в сугроб, наметенный на осоку, а потому особенно рыхлый, и, прежде чем он успел занять прежнюю позицию, зубы рыси сомкнулись на его загривке, а жестокие когти распороли живот.

Только защита собственной жизни оправдывает убийство, а в данном случае это означало бы, что рысь стремилась утолить голод. Значит, она съела с таким трудом добытый обед? И не подумала! Лесная кошка встряхнулась, самодовольно облизнула грудь и лапы, еще раз подбросила неподвижное тело и спокойно побрела по снегу вдоль берега.

Куонеб приставил ладонь ко рту и взвизгнул, словно угодивший в ловушку заяц. Рысь замерла, повернулась и легкой рысцой поспешила на заманчивый звук. Ничего не подозревая, она приблизилась к охотникам на двадцать шагов. Грохнул выстрел, и рысь забилась в снегу.

Серебристо-черная шкура была повреждена очень мало и обещала принести охотникам такую же сумму, как вся остальная добыча, вместе взятая. Шкура рыси стоила не меньше куньей.

Теперь Куонеб с Рольфом могли на досуге разобраться в следах и вскоре выяснили, что лис охотился на зайцев в кустарнике и тут на него напала рысь. Сначала он удачно увертывался и избегал серьезных увечий, потому что снег там успели утоптать зайцы. Примерно через час ему эта игра надоела, и он опрометчиво решил убраться с охотничьего участка рыси, перебежав озеро. Но снег под ним проваливался, а рысь легко скользила по белому покрову. Просчет оказался роковым. Но лис был сильным и храбрым. Он еще час отбивался, прежде чем куда более сильная и тяжелая рысь сумела с ним покончить. Просто так, развлечения ради. Но на этот раз возмездие не заставило себя ждать, и бессмысленное убийство было достойно отомщено.