По мудрости человек – не бьющий из земли ключ, а кружка: что в нее нальют, тем она и поит.

Куонеб предпочел спать в парусиновой палатке, и Рольф со Скукумом перебрались из хижины к нему. Песик совсем выздоровел и не раз в глухие ночные часы пулей вылетал наружу и с заливистым лаем пускался в погоню за каким-то зверем.

Утром следы рассказывали, что навещали их лисицы, которых привлекал отчасти аромат погребенных под валежником оленьих внутренностей, отчасти песчаный пляж, удобный для разных лисьих игр, а отчасти – любопытство, толкавшее их разведать побольше о хижине, охотниках и их собаке.

Как-то утром после очередных ночных пробежек Скукума Рольф сказал:

– Лисий мех в самой поре. Почему бы мне не прибавить пару шкурок к этой? – И он не без гордости кивнул на кунью шкурку.

– Ак! Это хорошо. Попробуй – и научишься.

Достав два лисьих капкана, Рольф принялся за работу. Он осмотрел места, где лисицы чаще всего играли, выбрал две протоптанные тропки, поставил капканы точно так же, как на куницу, тщательно их прикрыв. Потом положил две можжевеловые ветки поперек тропок с обеих сторон капкана: лисицы побегут по привычной дорожке, перепрыгнут через ветку и угодят в капкан.

Для надежности он положил возле каждого капкана обрезок мяса, а кусок побольше водрузил на камень на полпути между ними. В заключение мальчик насыпал свежей земли на тропку, а также вокруг капканов и камня с приманкой, чтобы следы были четкими.

Утром следы на пляже поведали ему, что лисицы ночью приходили, но ни единая даже рядом с капканами не прогулялась. Рольф долго изучал следы и мало-помалу прочел по ним, что происходило, пока он спал.

Лисицы явились как обычно и затеяли игры. Приманку и капкан они обнаружили почти сразу – да и как же иначе с их-то чутьем! – и столь же быстро учуяли, что капканы подозрительно пахнут железом, а вокруг все просто смердит человеком, и руками его, и ногами. Правда, рядом было мясо, но жесткое и холодное. То ли дело теплые, вкусные полевки, которые еще кишмя кишат на каждой прогалине!

Лисицы отъелись за лето, и голод их ничуть не мучил. Так ради чего подвергать себя немалому риску? Короче говоря, никакая каменная ограда не укрыла бы тропку и мясо от лисиц столь надежно, как открыто подстерегающие их капканы. Ни единого следочка вблизи, зато в стороне их хватало, и каждый свидетельствовал, с какой уверенностью лисицы сворачивали с привычного пути.

– Ак! Другого и быть не могло. Попробуешь еще?

– А как же! – Рольф припомнил, что не позаботился отбить запах у капканов и собственной обуви.

Мальчик развел костер из можжевельника и тщательно окурил дымом капканы, цепи к ним и прочее свое снаряжение. Потом взял кусок сырого мяса и протер им свои кожаные рукавицы, а затем подошвы, дивясь про себя собственной тупости: пойти ставить капканы, не приняв очевидных мер!

Он прикрыл капканы мягкой подушечкой мха, ветки убрал и аккуратно присыпал все кругом сухой землей, а затем не без самодовольства осмотрел плоды своих трудов. Человеческий глаз, безусловно, не заметил бы ничего подозрительного, и Рольф не сомневался в успехе.

– Лиса не глазами видит, – сказал Куонеб, но ничего добавлять не стал, полагая, что лучше всего человек учится на собственном опыте.

Утром Рольф вскочил и сразу помчался осматривать капканы. Ничего! Правда, одна лисица приблизилась к роковому месту на три шага, но вела себя так, словно ее чрезвычайно забавляла эта детская уловка. Поставь мальчик у капканов сторожа с дубинкой, он и то не оградил бы их от лисьих посягательств с большим успехом.

Рольф вернулся в полном недоумении. Но не прошел он и десятка шагов, как услышал позади отчаянный визг: неугомонный Скукум попался лапой в первый капкан. Боль была не особенно сильной, и взвыл он больше от обиды и неожиданности: бегаешь совсем рядом с домом, а тебя вдруг хватают за ногу!

Охотники поспешили на выручку и вызволили песика из ловушки целым и невредимым, потому что на лисьих капканах зубьев нет и они просто удерживают животное на месте. Мучительны тщетные усилия вырваться, голод и жажда, а потому трапперу следует почаще обходить свои капканы, чтобы такие страдания особенно не длились.

Куонеб решил, что пора ему вмешаться:

– Не так уж плохо ты их поставил. Если бы думал поймать енота, норку, или куницу… или собаку. Но только не лису и не волка. Они очень умные. Вот смотри!

Индеец достал пару толстых кожаных рукавиц и окурил их можжевеловым дымом вместе с капканами. Потом натер подошвы своих мокасин сырым мясом. Затем выбрал маленькую бухточку и положил длинную жердь так, что она одним концом легла на сухой галечник, а другим ушла в озеро.

Взяв в руки кол, Куонеб аккуратно прошел по жерди и вбил его в дно шагах в трех от берега. Затем расщепил кол сверху, засунул в расщеп комок мягкого мха и капнул на него духовитым охотничьим приворотом. На кружок капкана он положил комок еловой смолы и нагревал его горящей лучиной, пока смола не растаяла, а тогда вдавил в нее плоский камешек.

Цепь капкана он привязал к тяжелому камню удобной формы, утопил его в воде между колом и берегом и в заключение поставил капкан на камень так, что он оказался под водой весь, кроме приклеенного смолой камешка на кружке. Повернувшись, Куонеб прошел назад по жерди, поднял ее и унес.

Возле капканов не осталось ни человеческих следов, ни запаха.

Тем не менее ночью лисицы к нему не подошли. Прежде они должны были освоиться с его появлением. «Всякий новый предмет опасен», – гласит одна из их заповедей.

Утром Рольф позволил себе пару насмешек. Но Куонеб был невозмутим:

– Ва! В первую ночь ни один капкан не захлопывается.

Второго утра им дожидаться не пришлось. Где-то за полночь Скукум с лаем выскочил из палатки, они последовали за ним и увидели лисицу, которая металась, волоча за собой капкан с якорным камнем. Тут же рыжая разделила судьбу норки и куницы. Связав задние лапы убитой лисицы, охотники повесили ее на колышек в хижине, а утром с удовольствием оглядели пышный мех и добавили его к своим прежним трофеям.