Нет, дитя мое, драконы и чудовища не вымерли. Их не стало меньше, они не утратили ни хитрости, ни могущества, просто теперь мы сражаемся с ними по-другому. Для этого нам нужны не добрые феи, а просто драконы других разновидностей.

Не так уж давно, да и не так уж далеко, в одной процветающей стране, где возделывали поля и разводили скот, все было прекрасно, только вот лошади там водились очень уж мелкие: даже лучшие из них могли перевозить только маленькие грузы, и это очень досаждало жителям, поэтому все сначала удивились, а потом обрадовались, когда один философ привел им дивное чудовище, сильнее тысячи лошадей. Звали чудовище Большерот, и оно таскало самые что ни на есть тяжелые возы, будто пушинки. Таких чудовищ развели во множестве, и вскоре они были уже в каждом городе и в каждой деревне – где по одному, а где и больше. Однако вскоре проявилась неприятная натура новой скотины. Поначалу Большероты были смирные, но теперь все изменилось. Сначала они стали норовистыми, потом буйными – и вот уже их постоянно приходилось успокаивать и задабривать. Они по-прежнему исполняли почти всю самую тяжелую работу, но забрали такую власть и настолько не знали удержу в своих прихотях, что жители всех городов и деревень превратились в их рабов: чудовища всех запугивали и все забирали себе, а если кто-то пытался сопротивляться, его тут же уничтожали. Не было на свете более угнетенного народа. Жизнь стала совсем невыносимой, но тут в один прекрасный день один ученый, гуляя по лесу и размышляя над сложившимся ужасным положением, рассудил:

– В моем мире у каждого зверя есть враг, который обуздывает его, если он забывается. Найти бы такого Страшилу и на Большерота!

И вот он пустился на поиски и искал, и искал, и искал – и наконец пришел в страну, откуда привели Большерота, и нашел там Большеротого Страшилу. Это оказался самый обыкновенный одноглазый Углохвост: хлипкое желтое существо с продолговатым тельцем на коротеньких ножках; на каждом конце у него было по огромному красному глазу, а посередине спины торчал длинный тонкий хвост, загнутый под прямым углом. Двигаться Углохвост мог и вперед, и назад, но было заранее понятно, куда он направляется, поскольку он умел перекидывать хвост и всегда нацеливал его назад, и при этом глаз на том конце, который становился задним, тускнел и засыпал, а передний разгорался ярким пламенем. Углохвост был куда меньше Большерота, но его повадки поражали воображение. Большероты отличались проворством, зато Углохвосты умели забираться в гору и ловко уворачиваться от преследования, так что даже самый быстроногий Большерот не мог за ними поспеть, а уж если Углохвосту удавалось увязаться за Большеротом, он пристраивался рядом и не отставал, пока не высасывал всю его кровь. Углохвосты питались не только Большеротами, однако крестьяне всеми силами натравливали Углохвоста на Большерота, а он и не возражал. Наконец дошло до того, что, если человеку нужно было унять распоясавшегося Большерота, достаточно было лишь сложить губы так, словно хочешь позвать одноглазого свистом, и чудище тут же притихало и с радостью соглашалось на любые условия, и все жили долго и счастливо.

Тебе еще не понятно, дитя мое? Все дело в том, что Большерот – жадная, неповоротливая железнодорожная компания, а Страшила-Углохвост – это трамвай. Будем надеяться, что смертельная вражда между монополистом Большеротом и одноглазым Углохвостом сохранится на веки вечные.

Мораль: на всякого зверя найдется свой ловец.