Какое великолепное зрелище – цветущий кизил в мае! Как он возносит к небесам свою песнь! Он поет ее громче и чище любого другого весеннего цветка! Потому что он не один, их ведь целый хор; и я знаю, что они поют: «Весна! Сама весна пришла на землю!»

Я думаю, если бы у нас был волшебный слух царя Соломона, мы бы услышали колокольный перезвон Кизила и кафедральный хор, где обязанности священника выполняет Лесной Дрозд.

Говорят, что в саду Эдема Кизил был любимым деревом Адама. Он так разросся, так красиво цвел и приносил столько радости, что Дьявол задумал уничтожить его. Он решил оборвать и рассеять по ветру его белоснежные лепестки. И вот как-то темной ночью он влез на сладкую гледичию[65], росшую у ворот, и, зацепившись хвостом, перелез через стену, намереваясь оборвать с Кизила все его прелестные цветы. Каков же был его ужас, когда он обнаружил, что каждый цветок имел форму креста, которая делала его недосягаемым для Дьявола. Придя в ярость оттого, что он не может уничтожить эту красоту, он решил все же напакостить, насколько сможет. Не приближаясь к крестовине чашечки, он понадкусывал лепестки с краев, после чего снова запрыгнул на сладкую гледичию.

Гледичия же, когда узнала, в каком гнусном деле она невольно оказалась помощницей Дьявола, так устыдилась, что отрастила ожерелье крепких острых шипов. Они были такими длинными и острыми, что с тех пор никто, даже сам Дьявол, не отваживался забраться на сладкую гледичию.

Но Кизил уже было не спасти. Следы надкусов так никогда и не удалось залечить, и ты можешь видеть их по сей день.