Когда раздразнишь быка и выскочишь за ограду, чтобы посмеяться над его бессильной яростью, это и вправду веселая игра. Однако все становится совсем иначе в ту секунду, когда бык оказывается по другую сторону ограды. Тогда забаве конец, и задире-ковбою приходится искать убежище где-нибудь подальше или просто забираться на ближайшее подходящее дерево – или поплатиться за задиристость.

У Флагохвоста была застарелая вражда с крупным краснохвостым канюком, который свил гнездо всего в миле от его дома на вершине корявого вяза. Невольную пóдать этому канюку платили не меньше десяти окрестных ферм, сотня лужаек, откупавшихся от него мышами и жаворонками, и одно просторное болото со своими утками и ондатрами. Однако канюк считал своими данниками и обитателей лесных опушек. Все белки были его, нужно было лишь поймать их. Много раз затевали они с Флагохвостом опасную игру – игру не на жизнь, а на смерть.

В то июльское утро они решили поиграть в очередной раз. Просвистели с небес, как обычно, стремительные крылья, мощные желтые лапы с твердыми черными когтями попытались схватить добычу, но схватили лишь пустоту в том месте, где еще полсекунды назад была белка; как обычно, мелькнул серебряный флаг и послышалось задиристое «Грррфф, грррфф», и канюк, разъяренный насмешками и дерзостями, заложил очередной виток. Но тут огромная птица поступила так, как еще никогда не делала. Канюк испустил оглушительный боевой клич, протяжное визгливое «Йек-йек-йееееек!» – и с неба стремительно спустилась вторая птица, подруга канюка, баронесса-разбойница, куда более свирепая, чем ее супруг. Она налетела быстро и почти бесшумно. И когда свирепый старый желтоглазый канюк спикировал на Флагохвоста, тот юркнул за ствол и угодил прямиком в когти самки – а это было гораздо опаснее. Флагохвост чудом спасся, молниеносно скользнув по стволу бочком. Тут на него снова налетел Желтоглазый, но Флагохвост хлестнул его огромным серебристым хвостом прямо по глазам. Канюк заторопился и опять вцепился в пустоту, но едва не схватил самого Флагохвоста. Однако удача благоволила белке, и Флагохвост снова спрятался за ствол. Увы, подруга канюка поджидала его там и нанесла удар: ее могучие когти располосовали ему ляжку, проделали три борозды в блестящем пушистом меху. Еще мгновение – и краснохвостый канюк схватил бы его, поскольку укрыться было негде – только за толстым массивным хвостом, а канюки нападали и сверху, и снизу. Еще мгновение – и подруга Флагохвоста, бессильная ему помочь, увидела бы из своего далекого гнезда, как его уносят от нее. Но когда канюки приблизились, Флагохвост прыгнул – прыгнул изо всех сил, взмыл в воздух в сторону от птиц и упал вниз, вниз, быстрее, чем могли они летать среди ветвей, а серебряный хвост исправно исполнил свою задачу – опустил своего владельца на сотню футов и направил в густой лавровый куст; Флагохвост был ранен и весь в крови, но от канюков он спасся. Он забрался поглубже в густые ветви и с новым, горьким чувством смотрел, как огорошенные канюки кружат и кричат в небе над ним.

Вскоре ястребы оставили эту затею. Очевидно, белка победила, и бароны-разбойники улетели взимать свою грабительскую дань с других лесных обитателей, которых считали своими вассалами.

Да, Флагохвост победил, но едва-едва. Он слишком рисковал и теперь усвоил новую мудрость: никогда не затевай игры со смертью без крайней нужды, ведь даже если ты выиграешь сто раз, стоит всего единожды проиграть – и ты потеряешь все. На ляжке у него остались и остаются по сей день три длинных шрама, мех на которых светлее – клеймо баронессы-разбойницы, следы когтей, которые едва не схватили его.

Замечали ли вы, что высоко в Аллеганских горах, где каролинские белки редко встречают всякого рода охотников, они убегают, едва завидев врага вдали, но затем смотрят на него с верхних веток и ругаются? В джерсийских лесах, где выросло более мудрое племя, белки никогда не дразнят недруга, если он близко, и не любят бессмысленной бравады. Стоит им заметить врага неподалеку, они прячутся и лежат совершенно неподвижно, пока этот враг, будь то ястреб в небе или собака на земле, не окажется далеко-далеко или угроза не минует.

А люди-охотники, похваляющиеся своими подвигами у натопленной печки зимой, утверждают, будто появилась новая раса каролинских белок. Представительниц старой мог застрелить кто угодно, но чтобы добыть современную белку, нужен великий охотник – как они. Нынешняя каролинская белка накопила в своем маленьком мозгу много мудрости и, в частности, твердо знает: «Никогда не стоит заигрывать с опасностью».

Новая раса, как говорят охотники, зародилась в некоей ореховой роще. Мы знаем, что это за роща, немного представляем себе, откуда взялась эта мудрость, и легко можем заключить, почему она распространилась так широко.