Тем же вечером Буратино похвастался обновкой перед товарищами.

– Дорогу Артисту в новой куртке! – со смехом трубил Артемон.

– Ты молодец! – кивнула Мальвина и пощупала куртку. Натуральная замша – просто блеск!

– Мы завтра в городе? – спросил Буратино. – А там я сразу к папе…

Веселье резко оборвалось. Арлекин спрыгнул с койки, на цыпочках подошёл к двери и прислушался: нет ли кого снаружи?

– Дружище, – сказал он, – давай-ка начистоту. Не отпустит тебя никто ни к папе, ни к маме, ни к бабушке.

– Это ещё почему? – растерялся Буратино.

– Есть риск получить пару подзатыльников, – сказал Арлекин. – Или даже затрещин. Пощёчин. Тычков. Зуботычин. Пинков-тумаков, мне продолжать?

– А! – Буратино беззаботно махнул рукой. – Так это же всё понарошку. Сценический бой! Ты же сам меня учил…

– Буратино! – Мальвина тяжело вздохнула. – Синьор Карабас очень старается не сломать тебя ненароком. Ты же такой ценный! Но он же не может постоянно держать всё в себе!

Страшная догадка мелькнула в деревянной голове:

– Погодите… Это что же получается… Синьор Карабас вас всех бьёт? По-настоящему?

Буратино порядком оторопел. Ведь он отлично знал, что бить людей нельзя!

– Я жил с Папой Карло, – заявил деревянный человечек, – и он ни разу меня не ударил.

– Как же тогда у него получилось воспитать тебя? – с сомнением спросила Мальвина.

– Может, он тебя недовоспитал? – поддержал её Арлекин.

– Не знаю, – ответил Буратино. – Мы с ним обычно просто разговаривали, и всё. Знаете, что? Мы прямо сейчас пойдём всей труппой к синьору Карабасу и поговорим с ним. Чтобы он вас больше не бил. Иначе мы уйдём – все вместе!

– Ультиматум Карабасу, – поджала губы Мальвина. – Прекрасно!

– Ну, допустим, – уныло сказал Пьеро. – Пойдём получим последнюю взбучку, уволимся… Что дальше? Куда мы?

– Группа бездарностей без художественного руководства! – отозвался Артемон.

– Пойдёте со мной к моему папе! – бодро отвечал Буратино. – Он добрый, он приютит любую бездарность. А потом вообще… Откроем свой театр! Бездарный!

Как вы догадались, Буратино не особенно понимал смысл слова «бездарность». Он думал, что, раз Пьеро называет бездарностью себя, то слово это означает доброго и талантливого человека.

В этот поздний час синьор Карабас вместе с Дуремаром отдыхали возле костра и жарили на открытом огне барашков. Оба они пребывали в отличном настроении: театр разбогател, а что ещё более ценно – приобрёл всемирную любовь!

И вдруг из темноты вынырнули артисты во главе с Буратино и молча выстроились перед режиссёром в шеренгу. Режиссёр насторожился, но виду не подал.

– Симпатичная курточка, дорогой! – сказал он деревянному человечку. – А вам бы всем уже укладываться. Завтра шесть спектаклей.

– Синьор Карабас! – начал Буратино. – Так больше продолжаться не может! Я узнал, что вы бьёте бедных артистов! По-настоящему! Так жить нельзя!

– Так жить нельзя… – невозмутимо кивнул синьор Карабас. – Дуремар, запиши, пожалуйста: так жить нельзя. Ещё что-нибудь?

– Ещё… – Буратино переглянулся с друзьями. – Ещё мы ставим этот… Ультиматум, вот! Вы признаете, что театр – наш общий, а не только ваш! И все мы должны одинаково есть, пить, отдыхать и… И ездить к моему папе!

– А то что? – спросил Карабас. – Ультиматум подразумевает какую-то неприятную альтернативу, дорогой.

– А! – беззаботно спохватился Буратино. – Тогда будет, как раньше. Но мы с этим не согласны. Мы тогда все уйдём. Играйте сами!

Повисла зловещая пауза. Карабас неторопливо продолжал жевать. Наконец он кивнул:

– Ну, пока!

– Спасибо, синьор Карабас! – обрадовался Буратино. – За мной, друзья!

Он повернулся к великану спиной и хотел было резво зашагать прочь, в сторону города… Как вдруг кто-то огромный схватил мальчика за шиворот и поднял в воздух. Карабас медленно поднялся на ноги и поднёс деревянного человечка к костру. Буратино кричал, брыкался, но против синьора Карабаса был бессилен. Ножки его уже начинали дымиться. Хозяин театра зловеще оскалился и посмотрел на артистов:

– Кто ещё хочет уйти?

Увидев, как страдает ни в чём не повинный ребёнок, Мальвина не выдержала. Сама до конца не осознавая, что делает, девушка с голубыми волосами разбежалась и изо всех сил толкнула бородача.

Карабас покачнулся, споткнулся и одной ногой нечаянно наступил прямо в огонь. От неожиданности он разжал пальцы – всего на мгновение! Буратино был свободен. Карабас был в ярости. Он ревел, как медведь, и, кажется, хотел разорвать Мальвину на месте.

– Бежим! – крикнул Арлекин.

И артисты, не дожидаясь, пока опомнится хозяин, бросились врассыпную.