огда Буратино вновь появился возле театра, на площади Дуремар, помощник синьора Карабаса, как раз продавал билеты прохожим. Он очень давно работал в театре, но вот на сцене никогда не выступал. Синьор Карабас, хозяин театра, никак не хотел замечать в нём талант.

– Куда без билета! – грозно окликнул мальчика Дуремар.

– Меня позвали, – объяснил Буратино. – Синьор поэт в красной шапке сказал: «Сегодня в двенадцать».

– А-а-а! – сообразил Дуремар. – Всё верно. Кого зовут, тому билеты дают! У тебя есть деньги?

– У меня есть азбука! – сказал Буратино.

– При чём тут азбука? – нахмурился Дуремар. – Чтобы купить билеты, нужны золотые монеты!

– А у моей азбуки золотое тиснение! Я могу обменять её на билет, правда?

Дуремар был порядком озадачен. Он провёл ногтем по золотому тиснению:

– Точно золотое? – Буратино снова кивнул. – Ладно, можешь заходить. Только сядь с краю и не отсвечивай…

О! Конечно, Буратино напрасно пошёл на этот спектакль. Он ведь расстался с ценнейшей азбукой, за которую Папа Карло отдал свою ещё более ценную куртку. Но, говоря непредвзято… Что за волшебный, чарующий мир открылся ему в эту минуту!

На сцене Пьеро, печальный поэт с бледным лицом, исполнял старинную итальянскую песню в честь Мальвины – своей возлюбленной.

– Эй! Сколько можно скулить?! – вдруг грубо гаркнул кто-то, и из-за кулис на сцену выкатился… Арлекин! В руках он держал длинную тяжёлую палку.

– Просто я так страдаю! – тяжко вздохнул Пьеро. – Страдаю от неразделённой любви…

– Страдай потише! – буркнул Арлекин.

Пьеро продолжил петь вполголоса. Арлекин повернулся лицом к зрителям:

– Всё равно раздражает, правда? – Зрители безмолвствовали, и Арлекин снова обратился к Пьеро: – Предлагаю тебе заткнуться!

– Влюблённые поют не затыкаясь! – возмутился юноша.

Вдруг Арлекин размахнулся и ударил палкой Пьеро по спине! Зрители сразу же оживились. Пьеро продолжал петь, Арлекин снова замахнулся палкой: бах! Бах! В зале послышался смех, кое-кто даже захлопал. Что поделать, многим людям нравятся жестокие зрелища.

Среди всех зрителей оказался лишь один недовольный. И конечно же это был наш Буратино!

– Он же и так страдает от любви! – запротестовал Буратино. Мальчик вскочил со своего места и бросился к сцене, крича на ходу: – Прекратите! Сейчас же! Вы же его сломаете!

Он взобрался на подмостки и попытался вырвать палку у Арлекина из рук. Артисты смутились. Зрители притихли.

– Ты чего тут устроил? – сурово спросил деревянный человечек.

– А ты кто? – поспешил вмешаться в разговор Пьеро.

– Я – Буратино! – звонким голосом представился возмутитель спокойствия, нимало не смущаясь происходящим.

В зале раздался шёпот. Некоторые зрители неуверенно захлопали в ладоши.

– Чего ты вылез? – недоумённо спросила Мальвина. Она слыла лучшей актрисой в городе, и у неё были пышные кудри голубого – да-да, голубого! – цвета.

– Уйди, тебе сказали! – вторил своей коллеге Арлекин.

– Но ты же сам звал всех на представление… – растерялся Буратино. – Ещё и азбуку забрали за то, что тут людей бьют. Отдайте тогда обратно! Мне такое не нравится!

– Занавес! – объявил чей-то низкий спокойный голос.