уратино бежал с золотым ключиком в руке прямиком к каморке папы Карло. Внутри его зародилось новое чувство – предвкушение, что теперь всё точно переменится! И папа Карло наконец будет счастлив!

У соседнего дома стояла телега. Вокруг неё толпились синьоры.

Арлекин забрался на гору курток и передавал их Арлекину и Мальвине. Пьеро принимал их у друзей и отдавал законным владельцам. Папе Карло же приходилось извиняться перед каждым, кого лишили такого важного предмета гардероба.

Увидев эту компанию, Буратино со всех ног побежал к ней.

– Папа! – закричал он.

Карло вздрогнул и, увидев сына, всплеснул руками:

– Сынок! Санта-Мария! Прошу, не убегай больше!

– Папа! – затараторил Буратино. – Мы сейчас всё исправим. Смотрите, что у меня есть! – И, достав из кармана золотой ключик, он гордо продемонстрировал его друзьям. – Я всё знаю: ты открыл волшебную дверь и загадал сына. Произошла ошибка, но теперь её можно исправить!

– Волшебную дверь? – удивлённо спросил Пьеро.

Но Буратино не слушал, он тянул папу в каморку. Он должен был скорее загадать ему нормального мальчика, такого сына, который папа Карло заслуживал.

Он так быстро бежал, что папа Карло и артисты еле поспевали за ним.

– Ты снова возьмёшь ключик, откроешь дверь!.. – кричал он на ходу.

– И пожелаю, чтобы все куртки вернулись к хозяевам? – не сдержал улыбку папа Карло.

– Осталось семьдесят две, если что… – отметил Артемон.

– Да не куртки! Нет! – замахал руками Буратино. – Я говорю про настоящее желание! Тебе нужно загадать сына, послушного, доброго, умного и не деревянного!

Папа Карло никак не ожидал услышать такое.

– У меня же есть ты… – попробовал возразить он, но Буратино уже скрылся за дверью каморки.

– Кто-нибудь что-нибудь понял? – спросил Пьеро своих друзей, но те лишь покачали головой.

Пьеро вздохнул, и все вместе они зашли внутрь.

То, что друзья увидели перед собой, повергло их в ужас. Такого они никак представить не могли! В центре комнаты восседал сам синьор Карабас. Глаза его грозно сверкали, а в руках он держал арбалет – тот самый, который раньше висел на стене его кабинета. Рядом от страха поскуливали Симона и Мартина… Что-то в образе директора театра изменилось. Его цилиндр сбился набок, усов и длинной бороды больше не было, а плащ был накинут поверх странного красного костюма. Глядя на вошедших, Карабас хищно улыбался.

– Солнышки мои, пупсички, котёночки, малышочки, – пророкотал он.

Его пальцы были в чрезвычайно опасной близости от спускового крючка арбалета. На полу валялся колпак.

– Набились в каморку всей толпой, да? А в театре кто-то жаловался на стеснённые обстоятельства…

– Выходим, – дрожащим голосом скомандовал папа Карло, но Карабас поднял арбалет и прицелился.

– Пожалуйста, – протянул он, – ну не уходите. Так и быть, я согласен на все ваши ультиматумы. Будем жить в мире и счастье.

Папа Карло сделал пару шагов вперёд и закрыл собой детей.

– Синьор Карабас, я попросил бы вас покинуть мой дом…

– Ты бы попросил? Ты у нас теперь режиссёр, Карло? Ты решаешь, кто когда выходит и уходит со сцены? – Карабас прицелился Карло в сердце. – Плохо отрабатываешь страх. Чувствуется фальшь.

Арлекин наклонился к ребятам и окинул всех выразительным взглядом.

– Обходим, – шепнул он, – и наваливаемся всей толпой.

– Как ты можешь режиссировать, – продолжал Карабас, – если ты ничего не соображаешь в актёрской игре?

– Фас! – рявкнул Артемон.

Мартина, разом перестав скулить, вскочила с пола и вцепилась в ногу Карабаса. Тому пришлось опустить арбалет, и на него резко кинулись Арлекин с Артемоном. Карабас отшвырнул их в стороны, как котят, вскинул арбалет и выстрелил в подлетавшего ему навстречу Пьеро. Пьеро, испугавшись, поднял руки, и стрела мгновенно пришпилила его рукав к опорной деревянной балке.

– Остановитесь! Что вы творите! – крикнул Карло артистам и повернулся к Карабасу: – Я не знаю, отчего вы такой… Что с вами случилось? Наверное, у вас был такой же жестокий отец или вас обижали в школе, но поймите: не обязательно мстить всем вокруг! Вы можете стать этим детям другом! Просто надо перестать запугивать людей.

– Ты прав. – Карабас скинул с ноги Мартину, она отлетела в сторону и заскулила. – Страх – это удел дешёвого балагана. Низкий жанр. А в хорошей драматургии… – директор спокойно натянул ремень и вложил в арбалет новую стрелу, – угроза должна быть подкреплена действием. Я тебя увольняю!

Вторая стрела со свистом вырвалась из арбалета и полетела прямо в папу Карло.

– Финита ля комедия! – захохотал Карабас, но на пути стрелы вдруг ловко выпрыгнул деревянный бамбино!

Стрела с треском вошла в грудь Буратино, и он с грохотом свалился на пол грудой деревяшек – так же, как когда-то он падал перед зрителями, ловко исполняя свою роль. В этот же момент дверь в каморку открылась, и на пороге с карабинерами в форме появился Дуремар.

– Вот он! Арестуйте его! – воскликнул он, и карабинеры бросились на Карабаса.

Тот и не пытался драться и сопротивляться. Он смеялся, пока на его запястьях защёлкивались наручники.

– Какой неожиданный поворот! – хохотал Карабас. – Какая чистая импровизация! Дуремар, ты всё-таки талантливый человек…

Наконец злодея вывели из каморки, и Дуремар, окинув артистов и Карло последним взглядом, молча кивнул и вышел. Отныне он сам ответствен за свою судьбу: ни Карабас, ни кто-либо другой больше не будет управлять им!

Арлекин помог Пьеро освободиться.

– Папа, – раздался голос Буратино, – ты в порядке?

Папа Карло подбежал к сыну:

– Да! А ты?

– Ничего страшного… – Буратино потянулся и с усилием вытащил стрелу. – Я же деревянный.

Мальвина ахнула. Из трещины в груди Буратино вдруг появилась золотистая пылинка. А за ней ещё одна и ещё.

– Буратино… У тебя… – начала она, но договорить не смогла.

Пылинок становилось больше. Буратино попытался подняться, но снова рухнул на пол:

– Споткнулся просто. Всё хорошо.

Но золотистые пылинки покидали тело деревянного мальчика. Он силился подняться и наконец с трудом поднялся на ноги.

– Сынок… – выдохнул папа Карло.

– С-сейчас. Нам ещё надо загадать желание…

Держась за трещину в груди, Буратино зашагал к двери за нарисованным очагом. Каждый шаг давался ему непросто. И всё же он сумел вставить ключик в замочную скважину и повернуть его. Потеряв равновесие, он ввалился в крошечный чулан и не заметил даже, как папа Карло взял его на колени.

– Буратино! – По щекам папы текли слёзы.

– Пусть у папы Карло, – зашептал, не видя ничего вокруг, Буратино, – будет настоящий, хороший, лучший на свете сын…

– Нет! Нет-нет! Подожди! – быстро замотал головой папа Карло.

Последняя пылинка выпорхнула из груди Буратино, и чудо погасло. Глаза Буратино стали пустыми, как у куклы.

– Сынок! – горестно воскликнул папа Карло. Сколько бы он ни тряс Буратино, тот не отзывался.

В дверях чулана стояли Арлекин, Артемон, Пьеро и Мальвина, и все они плакали.

Но вдруг под самым потолком что-то вспыхнуло. Снова появились мелкие искорки. Они закружились по чулану и сбились в маленькое облачко. Оно становилось всё ярче, а потом спустилось вниз и вдруг подхватило деревянного мальчика.

Папа Карло наблюдал за этим затаив дыхание. В нём снова разгоралась надежда, пока ещё робкая, но такая необходимая. Ведь даже в самый тёмный час доброму человеку необходимо надеяться на чудо.

Облачко расширилось до золотистого вихря из пылинок. Он закружил Буратино, замерцал под потолком и полностью закрыл его собой. Опускаясь, вихрь приобрёл очертания мальчика – пылинки складывались в пальцы, руки, тело, ноги, голову, но тут вдруг – бум! стук! – деревянный Буратино встал на ножки, живой и полный любопытства.

Он оглядел себя:

– Папа? А где же твой новый сын? Почему ключик не сработал?

Но папа Карло радостно улыбался, на глазах его блестели слёзы счастья.

– Сработал! – не выдержав, завопил Арлекин. – Ты ведь жив!

– Ты и есть сын, которого я хотел… – сказал папа Карло. – Буратино, малыш, я люблю тебя! Ты у меня самый умный и добрый. И мне не нужен вместо тебя никто другой.

Буратино молчал. Со всех сторон на него смотрели друзья. А может быть… их всех можно назвать семьёй?

– Тебе не нужен вместо меня никто другой, даже если я никогда не стану врачом и адвокатом? – спросил он папу, немного смутившись.

– Это мы обсудим, – рассмеялся папа Карло и крепко обнял любимого сына.

– Буратино, у тебя самый лучший папа на свете! – проговорила сквозь слёзы Мальвина.

И тогда папа Карло обнял всех детей – и Мальвину, и Арлекина, и Артемона, и Пьеро. И даже собак.

Где-то за воротом Буратино захлопали в ладоши три таракана.

Добрейший человек, счастливый Карло шёл по улицам Палермо и пел. Он не забыл свою шарманку и без устали обходил с ней родной город, как когда-то делал это в детстве со своими родителями. Он нёс радость всем соседям и друзьям.

А на шарманке восседали гордые синьоры тараканы в модных фраках.

– Буратино понял, что папа его любит, – говорил пролетавшим мимо бабочкам Алессандро, – и перестал страдать из-за своей деревянности, а Мальвина, Пьеро, Арлекин и Артемон обрели доброго и заботливого отца, который их по-настоящему полюбил.

– С кем он разговаривает? – снова удивлялся Джованни.

– Он смотрит в вечность! – махнул лапкой Антон. – Синьор уже не молод.

А Буратино, вернув все курточки их законным хозяевам, осуществил свою мечту: вместе с друзьями они ещё не раз выходили на сцену. Зрители всё так же тепло встречали их. Но теперь никто из актёров не боялся. Они выступали в собственное удовольствие, и от этого их представления становились ещё лучше!

Кроме того, Буратино убедил своих компаньонов, Алису и Базилио, перенаправить свои ловкие таланты в искусство. И они согласились поставить для театра танцевальные номера!

Да и Карабасу в общем-то повезло. Оказавшись в тюрьме, он получил разрешение продолжить ставить спектакли. По старой дружбе его навещал Дуремар, передавал гостинцы, а синьор Карабас раздавал все сладости другим заключённым. На удивление, таким образом он решил платить своим актёрам за спектакли.

Как ни крути, а в городке Палермо впредь надолго поселилось чудо.