Философ и экономист, занимался теоретическими вопросами налогов, был вице-президентом Главного экономического совета, президентом Совета казначейства; с 1783 по 1786 г. – тайный государственный советник. После смерти Марии Терезы, являясь противником реформ, задуманных Иосифом II, он на некоторое время отошёл от дел. Позднее выступил в защиту Французской революции, хотя и критиковал её якобинский исход.

Его «Размышления о политической экономии» (1771, в течение трёх лет выдержали семь изданий и были переведены на французский и немецкий языки) представляют собой резкую и умную защиту либерализма.

Два его наиболее важных произведения («Рассуждения о природе удовольствия и боли», 1773 г.; «Размышления о счастье», 1781 г.) содержат новые и оригинальные идеи о функции боли и законе контрастов, которые впоследствии были приняты Кантом, Шопенгауэром и Вундтом и обсуждены Дюмоном, Буйе и Регалией.

Все наши ощущения, приятные и болезненные, зависят только от трёх причин: непосредственного воздействия на органы, надежды и страха. Первая причина вызывает физические ощущения, две другие – моральные ощущения.

Все моральные удовольствия, которые рождаются из человеческой добродетели, не что иное, как толчок нашей души в будущее в предвидении ожидаемых приятных ощущений.

Поскольку большая часть моральных страданий зависит от наших ошибок, чем большего прогресса мы достигаем в истинной философии, тем больше мы освобождаемся от этих зол.

Я не скажу, – пишет Пьетро Верри, – что страдание само по себе добро; но добро рождается из зла, скудость рождает изобилие, бедность – богатство, жгучая потребность заостряет ум, высшая несправедливость порождает мужество, одним словом, страдание – главный двигатель всего человеческого рода; и – причина всех движений человека, который без неё был бы инертным и глупым животным и погиб вскоре после рождения; кровавый пот приводит к усовершенствованию ремёсел, учит нас думать, рождает науку, искусства, оттачивает их; одним словом, страданию мы обязаны всем, потому что вечная Премудрость окружила нас им так, что оно стало началом жизни, души и действий человека.

Под именем пыток я не имею в виду наказание виновному, вынесенное судом, но мучительные поиски истины – пытка, жестокая сама по себе; поистине достойна дикости прежних темных времён злокозненная мораль, которой обучаются судьи от одного из наиболее классических авторов.

Английские мыслители пишут с большой заботой о порядке; французы – энергичными и краткими оборотами, показывая мысль в свободном полете; и те и другие не вводят закона, ограничивающего развитие идей; не жертвуют гением ради метода, насыщенностью стиля – ради стерильности. А мы, наоборот, кажется, имеем в наших сочинениях что-то робкое, искусственное.

Итак, моральное удовольствие рождается из надежды. Что такое надежда? Вероятность лучшего существования, чем нынешнее. Следовательно, надежда предполагает ощущаемую нехватку добра. Значит, она предполагает в настоящем зло, нехватку счастья.

Все явления вселенной, созданы ли они рукой человека или же всеобщими законами природы, не дают нам идеи о действительном сотворении материи, а дают лишь идею о её видоизменении.