Крупнейший представитель социальной философии Возрождения в начале XVI века.

Никколо Макиавелли считается одним из наиболее значительных философов и писателей итальянского Ренессанса, и основателем современной политологии.

В 1498 году он стал секретарём «Совета Десяти» Флорентийской республики, выполнял важные дипломатические поручения. Когда род Медичи узурпировал власть во Флоренции, Макиавелли оказался в опале, в 1513 году был обвинён в заговоре и арестован. Впоследствии арест был заменён ссылкой.

Находясь в ссылке в своём загородном имении, Макиавелли написал несколько трудов по философии, политической истории и теории военного дела. Наиболее значительными считаются трактат «О военном искусстве» (1521), книги «Рассуждения по поводу первой декады Тита Ливия» (1531) и «История Флоренции» (1532).

Всемирную известность принёс ему трактат «О Государе» («Князь», 1532), который внёс в историю политической мысли фундаментальное расхождение между политическим реализмом и политическим идеализмом. Макиавелли рассматривал в основе политического поведения выгоду и силу, описывал, каким образом правитель может контролировать государство. Для сохранения власти он должен поддерживать социально-политические институты, привычные людям, и опираться на силу, а не мораль. Свои доводы он обосновывал наблюдениями из дипломатического опыта и из истории.

«Государь» был внесён католической церковью в Индекс запрещённых книг. Гуманисты (Эразм Роттердамский и другие) также отнеслись к книге отрицательно.

Философия Н. Макиавелли опирается на следующие положения:

– человек от рождения обладает злой природой; он эгоистичен, и движущими силами поступков человека являются его личные интересы, личная выгода;

– совместное существование людей, каждый из которых исследует свои личные, корыстные интересы, невозможно;

– единственная сила, способная обезопасить эгоистические устремления людской природы, – это государство;

– во главе государства должен стоять единовластный правитель, знающий о низменной природе граждан этого государства;

– правитель должен иметь двойственную натуру, для людей казаться добрым, внимательным и пр., но в своей деятельности не должен быть таковым, ибо результат его деятельности в таком случае будет противоположен желаемому: в результате правитель будет свергнут, а казна разграблена;

– правитель не имеет права вторгаться в личную жизнь граждан, посягать на их имущество;

– государство признается высшей формой проявления человеческого духа, а служение государству – целью, смыслом и счастьем человека.

Макиавелли считается специалистом и в области военного строительства и искусства. Он резко критиковал институт военных наёмников и рекомендовал заменить их постоянной армией, построенной на основе всеобщей воинской повинности и подчинённой полностью государю.

Из-за своего реалистичного подхода к политике, основанного не на идеалистических представлениях о морали и добродетели, а на практических соображениях власти и управления Макиавелли считается одним из основателей политической науки. Он также оказал огромное влияние на последующее развитие социально-политической мысли в Европе.

Каждый видит, каким ты кажешься, но мало кто чувствует, каков ты есть.

Никогда ничего великого не достигалось без опасности.

Скрой то, что говоришь сам, узнай то, что говорят другие и станешь подлинным князем.

У победителя много друзей, и лишь у побеждённого они настоящие.

Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населён одними нищими, монахами и апостолами.

Лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба – женщина.

Гораздо вернее внушить страх, чем быть любимым. Люди меньше боятся обидеть человека, который внушал им любовь, чем того, кто действовал страхом. Ведь любовь держится узами благодарности, но эти узы рвутся при каждом удобном для них случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает тебя никогда.

Существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит.

Война – хорошее дело, если броня её отсвечивает надеждой.

Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй – зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму.

Людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.

Человеку, который желает при всех обстоятельствах пребывать добродетельным, остаётся лишь гибнуть среди множества тех, кто недобродетелен.

Какое бы дело мы ни затевали, время всегда кажется неподходящим, и никогда не бывает абсолютно благоприятных обстоятельств. Кто ждёт идеального случая, так никогда и не начнёт дела, а если и начнёт, то зачастую его ожидает печальный конец.

Честолюбивые устремления людей не знают конца: сначала они стремятся к тому, чтобы не обижали их самих, затем сами начинают обижать других.

Война сладка тому, кто её не изведал.

Не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина вой-ны, ибо за золото не всегда найдёшь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото.

Та война справедлива, которая необходима, и то оружие священно, на которое единственная надежда.

Кто сам хороший друг, тот имеет и хороших друзей.

Хорошие друзья достаются тому, кто сам умеет быть хорошим другом.

Войны начинаются, когда вы их начинаете, но они не останавливаются, когда вы этого захотите.

Как могут двое поладить, если один подозревает другого, а тот в свою очередь его презирает.

Не следует никому давать советы и пользоваться чужими советами, кроме общего совета – правила каждому – следовать велениям души и действовать смело.

Из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса – волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков.

Смотри своей судьбе в лицо, сторонись зла, но коли не можешь его избежать, сноси ожидающую тебя расплату как мужчина, не падай духом, не расслабляйся, как женщина.

От частоты откровения истинность не стирается: «Счастье – это когда тебя понимают».

Пусть судьба растопчет меня – я посмотрю, не станет ли ей стыдно.

Народ, привыкший жить под властью государя и благодаря случаю ставший свободным, с трудом сохраняет свободу.

Добро приедается.

Не строй скромных планов – они не способны взволновать душу.

Нельзя верить тому, что видишь в спокойное время.

Все вооружённые пророки побеждали, а все безоружные гибли.

Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость.

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает; если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников.

Цель оправдывает средства.

Люди злы и дают простор дурным качествам своей души всякий раз, когда для этого имеется у них лёгкая возможность.

…люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества.

Лучшая из всех крепостей – не быть ненавистным народу: какие крепости ни строй, они не спасут, если ты ненавистен народу, ибо когда народ берётся за оружие, на подмогу ему всегда явятся чужеземцы.

…добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными.

Бог не всё исполняет сам, дабы не лишить нас свободной воли и причитающейся нам части славы.

Люди не умеют быть ни совсем дурными, ни совсем хорошими.

Наименьшее зло следует почитать благом.

И всё же, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям.

Дружбу, которая даётся за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время.

Чтобы узнать, что должно случиться, достаточно проследить, что было… Это происходит от того, что все человеческие дела делаются людьми, которые имели и всегда будут иметь одни и те же страсти и поэтому неизбежно будут должны давать одни и те же результаты.

Общие невзгоды переносятся с большим терпением, чем отдельные.

Власть – возможность себе ни в чем не отказывать.

Государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого.

Государь, чей город хорошо укреплён, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению.

К оружию следует прибегать в последнюю очередь – когда другие средства окажутся недостаточны.

Кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти.

Люди мстят либо из страха, либо из ненависти.

…люди не меньше привязываются к тем, кому сделали добро сами, чем к тем, кто сделал добро им.

Обманываясь в общих вопросах, люди никогда не обманываются в частных.

Ибо умы бывают трёх родов: один всё постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий – сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся, второй – значительный, третий – негодный.

Обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше.

Всегда отыщется повод для мятежа во имя свободы и старых порядков, которых не заставят забыть ни время, ни благодеяния новой власти.

Мужественное и устроенное войско есть надёжная душа войны и безопасная ограда Держав.

Если мне возразят, что многие уже были государями и совершали во главе войска великие дела, однако же, слыли щедрейшими, я отвечу, что тратить можно либо своё, либо чужое. В первом случае полезна бережливость, во втором – как можно большая щедрость.

Масса не способна учредить государственного порядка, потому что по различию мнений никак не может понять его хорошей стороны, но, раз испытав хороший порядок на опыте, она не согласится с ним расстаться.

Может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надёжнее выбрать страх.

В наёмном войске опаснее нерадивость, в союзническом войске – доблесть.

И всё-таки я полагаю, что натиск лучше, чем осторожность, ибо фортуна – женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить её и пинать – таким она поддаётся скорее, чем тем, кто холодно берётся за дело. Поэтому она, как женщина, – подруга молодых, ибо они не так осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью её укрощают.

Государь всегда должен советоваться с другими, но только когда он того желает, а не когда того желают другие; и он должен осаживать всякого, кто вздумает, непрошенный, подавать ему советы.

Чтобы обессилить неприятеля, стесняй его быстрым и стремительным нападением.

Римляне, предвидя обыкновенно зло заранее, всегда удачно ему противодействовали, они не дозволяли ему развиваться даже в тех случаях, когда это угрожало им войною; они знали, что всякое промедление при этом могло служить только в пользу их врагам.

Всякий усердный сын Отечества, не имея сам случая делать добро, должен хотя бы чем-нибудь содействовать пользе общей.

Мы начинаем войну по произволу своему, а оканчиваем по обстоятельствам. Должно сперва изведать силы свои, а по ним уже учреждать предприятия. В сём трудном исследовании нельзя полагаться ни на деньги, ни на естественное положение Государства, ни на союзников своих. Сии выгоды могут при случае умножить силы, но никогда не доставят оных. Сокровища вселенной не заменят мужественного и хорошего войска; естественная оборона недостаточна; доброжелательство союзников непостоянно, горы, озера, неприступные места, всё сие бесполезно без отважных и мужественных защитников.

Дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные – исполнять сами.

Достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих возможностей и стремится к завоеваниям любой ценой.

А надо знать, что нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми.

Раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели, ни неуклонно им следовать, то благоразумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства, от остальных же – воздерживаться по мере сил, но не более.

Люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого. Что опять-таки естественно и закономерно, так как завоеватель притесняет новых подданных, налагает на них разного рода повинности и обременяет их постоями войска, как это неизбежно бывает при завоевании.

Познание будущего через прошедшее облегчается ещё и тем, что отдельные народы, как можно убедиться, на протяжении длительного времени сохранят одни и те же нравы.

В действительности нет способа надёжно овладеть городом иначе, как подвергнув его разрушению.

Однако же нельзя назвать и доблестью убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость: всем этим можно стяжать власть, но не славу.

Нерешимость так же вредна, как медленность и отлагательства.

Если основания не заложены заранее, то при великой доблести это можно сделать и впоследствии, хотя бы ценой многих усилий зодчего и с опасностью для всего здания.

Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности.

Любят государей по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого.

Не верь, когда какой-то лицедей кричит, что жизнь ему отрада, дескать. Отраднее, чем жить среди людей, со свиньями в хлеву помои трескать.

Великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца; такие государи в конечном счёте преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность.

Самое же главное для государя – вести себя с подданными так, чтобы никакое событие, ни дурное, ни хорошее, не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжёлое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью.

Люди не умеют быть ни достойно преступными, ни совершенно хорошими: злодейство обладает известным величием или является в какой-то мере проявлением широты души, до которой они не в состоянии подняться.

Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости.

Люди же таковы, что, видя добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привязываются к благодетелям, поэтому народ ещё больше расположится к государю, чем если бы сам привёл его к власти.

Здесь происходит то же самое, что с чахоткой: врачи говорят, что в начале эту болезнь трудно распознать, но легко излечить; если же она запущена, то её легко распознать, но излечить трудно. Так же и в делах государства: если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет.

В военных предприятиях должно быть скорым и решительным.

Чтобы избежать ненависти, государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных и на их женщин.

Лучше проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием.

Когда же настали тяжёлые времена, они предпочли бежать, а не обороняться, понадеявшись на то, что подданные, раздражённые бесчинством победителей, призовут их обратно. Если нет другого выхода, хорош и такой, плохо лишь отказываться ради него от всех прочих точно так же, как не стоит падать, полагаясь на то, что тебя поднимут.

Успех войны зависит не от денег, но от хороших войск.

Промедление может обернуться чем угодно, ибо время приносит с собой как зло, так и добро, как добро, так и зло.

Победа никогда не бывает полной в такой степени, чтобы победитель мог ни с чем не считаться и в особенности – мог попрать справедливость.