И поставили его к стенке, и приказали:

«Ну, говори свое последнее желание!»

И ответил он: «Не убивайте меня, фантасты…»

В бункере стоял запах еды и патронов.

«А еще говорят, что деньги не пахнут!» – хмыкнул Лузер, поправляя на плече лямку рюкзака и жадно поводя носом.

К сожалению, запах был хоть и манящим, но несложным. Ни тебе желанных пряных ноток антибиотиков и благородной горечи спиртяшки в «сердце», ни уловимых лишь редким ценителем отголосков противогазных фильтров в шлейфе…

Как бы там ни было, а сумрачное, небритое лицо побиранца, украшенное восемнадцатью живописными шрамами, озарил робкий луч улыбки. Впервые с того момента, когда «берцы» Лузера оставили первый отпечаток в непролазной грязи Голимых болот. С удовольствием прислушавшись к сладострастному похлюпыванию смертоносного офисного планктона на чугунной двери бункера снаружи, побиранец щелкнул рычажком налобного фонаря.

«Ага! Таки да, патроны. Цинков сорок, – отметил тренированный глаз профессионала. – От „калашникова“, вестимо. А там что в углу? Неужели…»

С ящиков в означенном углу с глухим рычанием взмыла корявая тень. Но Лузер в этот момент уже выдернул из наспинного крепления верные уиллы и упал на колено. Короткое древко – в пол, три отточенных лезвия – аккурат под грудину зомбаку. Р-раз! С коротким хеканьем перебросив через себя издыхающую тварь и тут же забыв о ней, побиранец оперся на верное оружие и продолжил осмотр.

«Ага! Тушеночка! Разлюбезная моя тухлятинка довоенная! Всю бы сожрал, да бог велел делиться с ближним. Вот и поделюсь с заклятым другом Снусмумриком. Он, падлюка рыжая, прямоходячая, звания честного побиранца не заслужившая, в прошлом месяце у меня целых три РГД–5 в карты выиграл и еще Playboy заветный за март 2011-го – пускай теперь животом помается!»

В красках представляя себя сладостные картины мести, Лузер прошелся взад-вперед перед ящиками, нежно поглядывая на маркировку Made in USSR. Русским он, конечно, был не вполне (о чем немало сожалел, особенно – выпив), зато твердо знал: если те делали что-то для себя, да еще во времена Предпоследней Империи – в качестве можно не сомневаться. Несколько незабываемых дней обидчику были гарантированы.

«Да и вообще, эти тру рашнз – уникальные парни! Конечно, именно благодаря им в конечном счете и произошел Трындэй (угадайте, кстати, кто словечко изобрел?). Но и в том, что человечество в конечном счете не вымерло напрочь, тоже немалая заслуга именно их. Взять хотя бы те же уиллы, – мозолистая ладонь побиранца, затянутая в тактическую перчатку, любовно огладила навершие трезубца. – Кто его знает, отчего изготовить эту смертоносную для любого зомбака хрень не способен ни американский smith, ни немецкий schmied, ни французский forgeron, ни даже еврейский napeach, а только русский коузнетц? Правда, иные говорят, что изготовить – это только полдела. А вот напитать металл особой витальной силой, губительной для серой плоти зомбаков, заставить его рдеть ярко-алым безо всякого горна, одним только тихим, незлобивым словом… И вообще, они, говорят, даже в метро живут!»

Лузер покачал головой, вернул уиллы на место и принялся набивать рюкзак оружием возмездия, тихонько напевая:

* * *

Так случилось, что Лузер оказался распоследним побиранцем на чертову прорву миль. С недавних пор все его братья во мародерстве рано или поздно начинали слышать Зов. Именно он, таинственный, загадочный и неумолимый Зов, настигал этих суровых парней, где бы они ни находились, срывал с места и гнал неведомо куда. Говорили – прямо к истокам речки Сподвыперти. Да-да, той самой, что по одной только причине – взрыву на ее берегах (устроенном, разумеется, тру рашнз и, разумеется, по пьяни) какой-то особо безумной пакости, – навсегда стала круче и Волги, и Нила, и самой Амазонки-матушки. Так вот, а оные, значит, истоки берут начало в Голимых болотах. Посреди которых, на малом острове, высится несокрушимое НПО «Биосвет». А вокруг-то, вокруг: и всевдоплотей, и лжетуш, и экс-тел и даже планктона офисного, всегнуснейшего – видимо-невидимо. Ну и зомбаки, понятное дело, куда ж без них? Во главе то ли с грозным Джорджромерою, то ли с самим Увеболлом. И значится, кто сквозь эти орды адские прорвется да на территорию НПО попадет, тот… А хрен его знает, что тот. Ибо никто еще не попал.

Лузер – хотя тогда он звался совсем не Лузером, а вовсе даже Виннером – был младшим в команде «Фо-ер»: лысый Хантер, мощный Грейдер, ушлый Швондер и он. Второй из вышеназванных молодцов (он же вожак команды) очень любил ворваться в какое-нибудь убогое поселение, патриотично расстреливая воздух из HK MG4 и честно предупреждая всех воплем: «Achtung! Feuer!!» Смекалистые поселенцы тут же прятались кто куда, не забыв оставить на видном месте алкоголь, закуску и баб посимпатичнее. Не жизнь, а сказка!

К сожалению, этой самой сказке в один прекрасный летний день, а точнее, ночь пришел конец: заснув среди друзей и побратимов, Виннер пробудился в одиночестве. Трое из четырех «ер» разом услышали Зов и убрели в радиоактивный туман, не сказав младшенькому последнего «Прости!»

Немного порыдав и выпив за упокой мятежных душ все горючее, что нашлось в берлоге, за исключением топлива к бензопиле, Виннер неожиданно решил: «Стоп! Да неужто же я, крутой и матерый побиранец, буду сидеть и тупо ждать, пока этот пальцем деланый Зов мне мозги сквасит? Не-ет, пойду-ка я сам добровольно проклятый „Биосвет“ искать. Глядишь, что и получится! А чтоб не искушать понапрасну Судьбу-Злодейку – имя сменю».

Решив так, новоиспеченный Лузер нагрузился всем необходимым и решительно встал на след братьев. Тем более что на свежевыпавшем сереньком августовском снежке сапожищи Грейдера оставляли колею, вполне соотносимую с прозвищем владельца…

* * *

Скоро сказка сказывается, а радиация действует еще скорее. И все же к вечеру того же дня отважный побиранец, затупив бензопилу, погнув уиллы, расстреляв девятнадцать цинков и начав уже от отчаяния забрасывать разнообразную бункерную нечисть банками с тушенкой, пробился-таки к ОГРОМНОЙ ГЕРМЕ.

Герму эту украшали разные страшные знаки: радиационной, биологической и ментальной угрозы, «кирпич», портрет Кошмарной Овечки Долли и призыв неведомо от кого неведомо кому: «Остановись! Или будущее не наступит никогда!»

Лузер призыву дисциплинированно внял и остановился, заодно прикидывая, хватит ли оставшегося у него пластида, чтобы герму раскурочить. Ибо всеми фибрами побиранцевской души чуял: вот оно! Нашел!!!

А потом отважный побиранец заметил еще одну надпись и загрустил. Ибо была она сделана на языке тру рашнз, и даже не печатными буквами по трафарету, а весьма коряво вырезана на поверхности гермы чем-то острым. Кодекс же Побиранца недвусмысленно гласил: «Если не знаешь, что написано – не трогай! Ибо!» Не один и не два бродяги сложили буйны головы от голода, жажды и прочих напастей, отделенные от спасения лишь символической преградой с непонятными им письменами. Вот почему все побиранцы – чуть-чуть полиглоты, а читать их учат едва ли не раньше, чем стрелять и мародерствовать.

В общем, стоял Лузер у гермы проклятой, голову повесив, и вдруг услышал за спиною:

– А написано на двери вот что: «Тут вам, школота, не Монолит паршивый! Хотя и не заперто!»

Обернулся Лузер на голос, сочный да громкий, и обмер.

Ибо стоял перед ним ОН.

Прометей Семецкий.

Великий, могучий, неистребимый. Тот, благодаря кому у могущественных Хозяев Зоны Евгеньича и Михалыча появилась любимая игра «Убить Семецкого – спасти Семецкого».

Добывший по семь штук всех известных и еще невесть сколько неизвестных артефактов. Выживший в Эпоху Зомби, отразивший Атаку Зомби и чуть было не ввязавшийся в Войну Зомби, да вовремя передумавший, ибо. Да и печень, как ни крути, не казенная…

– Вас, юноша, как прикажете? – поинтересовалась живая легенда вполне дружелюбным тоном.

– Ви… Лу… – залепетал побиранец и вдруг, неожиданно сам для себя, выпалил: – Тедди. Мое имя Тедди, сэр!

– Что ж, Теодор, – хлопнув его по плечу, улыбнулся мега-тру рашнз. – Не пройти ли нам?

И они – прошли!

* * *

С той стороны гермы было причудливо. В комнате идеально квадратной формы по стенам до самого потолка громоздились стеллажи, а на них – самые могущественные артефакты. Лузер с первого же взгляда узнал:

Сердца́ (Дезертира, Зоны и Львиное);

Змееныша;

Холодную Кровь;

Песочные Часы;

Пулю-Квант;

Полный Котелок Патронов;

Череп Мутанта;

Детектор Лжи;

Пищевую Цепочку;

Бумеранг;

Штык;

Спираль;

Клеймо Зоны;

Клин;

Коня Бледного и даже наводящий ужас

Помет Кондора!

В центре же комнаты на постаменте черного камня стоял большой круглый аквариум. В нем лениво бултыхалось нечто растрепанное и лупоглазое, тускло-желтого цвета. Пол кругом был усыпан серым и мелкодисперсным, на первый взгляд – пеплом. Толщина слоя серого и мелкодисперсного была такая, что люди погружались в него до середины щиколотки.

«Ага! Еще двое! – раздался голос в голове каждого из побиранцев. – Ладно уж, коли приперлись, сыграем».

– Во что это? – прищурился многообещающе Прометей.

«Известно, во что. В загадки. Я вам – загадку, вы мне – ответ. Угадаете – награжу. Ошибетесь… тоже награжу».

– А смысл?

«Увидите. Только, чур, вопрос слушайте внимательно, повторять не буду. Итак, чего вам, сапиенсы, для комфортной жизни необходимо позарез? Из того, чего вы сейчас не имеете, хотя и вполне могли бы иметь?»

Мгновенно проведя ревизию снаряжения, Лузер завистливо покосился на забитую аккуратно снаряженными магазинами и гранатами разгрузку Семецкого и протянул:

– Боеприпасец обновить бы…

– Стой! Чересчур прос… – начал было Прометей, но было поздно.

«Ага! – возликовала лупоглазая тварь, баламутя воду в аквариуме облезлым хвостом. – Неверный ответ! И он награждается…»

Откуда-то сверху аккурат в темечко Лузера с треском ударила ветвистая молния. Миг – и храбрый побиранец со всем снаряжением осыпался на пол еще одной порцией серого мелкодисперсного вещества.

– Эх, Теодор! – вздохнул Прометей. Отчего-то мега-тру рашнз был уверен: ни одно из находящихся в его распоряжении оружий не способно причинить ни малейшего вреда ни аквариуму и его обитателю, ни с лязгом захлопнувшейся герме. Даже Помет Кондора. А голос в сознании побиранца звучал, буквально сочась глумливым нетерпением:

«Твоя очередь! Вопрос помнишь? Цену знаешь? Валяй!»

И тогда Прометей Семецкий откашлялся и негромко проронил:

– Кого мне и впрямь не хватает, так это… пары десятков рыженьких.

«В смысле?»

– Девчонок. Люблю я их – страсть!

«Ага! Ответ неверный! И награждается…»

Вновь ударила молния. Но Прометей Семецкий как стоял, широко расставив могучие ноги, так и продолжал стоять.

«Это как?» – судя по звуку, обитатель аквариума поперхнулся.

– Понятия не имею, – пожал плечами герой. – Это же твоя игра. Ну, так что там с наградой?

«Погоди! Давай еще раз!» – потребовал голос.

– Пожалуйста! Ответ: рыженькие девчонки. Пара десятков. Не меньше.

Прошла тягостная минута.

«Ответ неверный, – провозгласил голос; правда, теперь уверенности в нем заметно поубавилось. – Награждается…»

Как и следовало ожидать, вторая молния также не причинила герою никакого вреда.

«Нет, ну что за гадство?!» – Голос зазвучал плаксиво, явно давя на жалость.

– А я знаю? – зевнул Семецкий. – Ну что, бог любит троицу? Ответ: девчонки. Рыженькие. В количестве не меньшем двадцати крошек.

На этот раз голос молчал чуть ли не полчаса. За это время побиранец успел хозяйственно ополовинить содержимое полок, слегка закусить и даже устроить сеанс быстрого сна.

«Я все проверил. И даже перепроверил. Многократно! – В голосе звучала тоска пополам с отчаянием. – Ошибка исключена. Ответ – неверный! А потому награждается…»

После третьей молнии в целой и невредимой голове Прометея раздались захлебывающиеся рыдания…

* * *

Снаружи бункера шел снег. Ничего прекраснее сгибающийся под тяжестью рюкзака с небывалым хабаром Лузер… впрочем, нет, снова Виннер – после такого-то! – в жизни не видел.

– И все-таки я не понимаю, – говорил он, с обожанием поглядывая на своего великого спутника, выкупившего оживление товарища за аннулирование одной из трех наград.

– Что именно? – приподнял бровь Семецкий.

– Ну, если правильный ответ был «отмена Трындэя и возвращения мира в последний день До», то почему?..

– Все очень просто, друг мой Теодор, – задумчиво покусывая сорванную на болоте травинку и время от времени сплевывая крайне смертоносный яд, сочащийся из стебелька, ответствовал великий побиранец. – Дело в том, что я, должно быть, единственный, кто осознал и принял всем своим естеством очень простую вещь…

Прометей остановился, поманил к себе Виннера, а когда тот приблизился вплотную, шепнул:

– Да кому мы с тобой нужны были в мире До? И самому этому миру? А? Ну вот то-то! А если мы ему не были нужны, то и сами без него как-нибудь обойдемся… Ладно, будь здоров! Было приятно. Может, когда-нибудь потом…

– И куда ты сейчас? – с трудом сдерживая слезы, поинтересовался Виннер.

Семецкий прищурился:

– Не имею понятия. Зато совершенно точно знаю – с кем!

А в снежной пелене августа 2044 года уже проступали силуэты бегущих к нему со всех ног четырех десятков рыженьких девиц…