Вальс – третий или иногда второй танец на балу, в котором вальсирующие также могли, отдавая дань легкому хаосу, уйти, кружась, не только в темный уголок парадной залы, но и в сад, где так хорошо затеряться среди аллей под соловьиное пение. Во время вальса можно (и нужно) было признаваться в любви, тем более что, танцуя в быстром темпе, совсем несложно вскружить голову партнерше (с другой стороны, вальс – отличный обогреватель: когда у Моцартов кончались деньги на дрова, они кружились по квартире, сбивая старинные вазы, в быстром вальсе…).

Павел I, заодно с круглыми шляпами, запретил и вальс. «Не вальсовать!» – появились ограничительные знаки бального движения. Впрочем, танцевать вальс нельзя было не только в России при Павле: в Вене в начале XIX века вальсировать разрешалось не более 10 минут. По расчетам местных специалистов, с 11-й минуты чувственность в вальсе доходила до максимума, запуская необратимые процессы: смещение принципов и падение нравов (в конце концов это первый танец в истории, в котором дама и кавалер находились лицом к лицу в непосредственной близи, а рука кавалера уверенно охватывала талию партнерши). Ну а в немецких кайзеровских дворцах вальс вообще был полностью запрещен до конца столетия. С разрешением вальса (да будет вальс!) взошел на престол Вильгельм II. И кто знает, – может, этот танец, разволновавший немцев (а не только убийство в Сараево), – стал причиной Первой мировой войны!

Польская мазурка. Метрополитан

Ну а в России в пушкинскую эпоху введение вальса в бальные нормативы шло параллельно с появлением в повседневной жизни русской аристократии табака (новая жизнь требовала новых ощущений). Чуть позже к вальсу прицепился еще один малопристойный танец – полька. И вообще на балах от групповых танцев – кадрили и контрданса – постепенно переходили к парным.

В сентябре 1833 года, направляясь в Оренбург, Пушкин останавливается в Симбирске у губернатора Загряжского[71]. И как раз в тот момент в губернаторском доме шел урок танцев. Барышни обступили знаменитого поэта и наперебой просили потанцевать с ними: «Всего лишь по туру вальса! Ну, по полтура… с каждой. Пожалуйста!»

Пушкин согласился. Только сказал – пистолет из бокового кармана надо выложить. А то мало ли, выстрелит во время кружения. Положив пистолет на подоконник, поэт, не ломаясь, станцевал под аккомпанемент двух скрипок по несколько туров вальса с каждой барышней на добрую память. Ай да Пушкин!

Впрочем, вальс может не только уводить от реальности, но и приводить к ней – ведь именно вальс (символ хаотичного и неуправляемого круговорота судьбы) обрывает знаменитый монолог Чацкого и возвращает его к действительности.

Кстати, отважное волнение мыслей в голове при виде бегущих навстречу рифм-партнеров – это тоже своего рода ментальный вальс вдохновения в голове у поэта!..