В 1836 году у Пушкина все последнее… В свой последний март поэт посещает грандиозный концерт: впервые в Петербурге исполняется Девятая симфония Бетховена – со знаменитым хором на слова Шиллера. Правда, Пушкину не до радости…
А в последнюю осень Александр Сергеевич еще на одном грандиозном событии – на долгожданной премьере оперы «Жизнь за царя». Этой премьерой открылся Большой Каменный театр после очередной реставрации. Александр Сергеевич сидит в одиннадцатом ряду партера, у прохода, и с удовольствием выслушивает похвалы Глинке (хвалите, хвалите – передам!).
До этого, в одну из ноябрьских суббот у Жуковского, Пушкин беседовал с Глинкой по поводу будущей оперы – «Руслан и Людмила»[45]. Пушкин готов был многое переделать в тексте поэмы, а Глинка допытывался – что именно подлежит реконструкции…
В середине декабря на обеде в честь Михаила Ивановича (шел месячник чествования Глинки) у Александра Всеволожского[46] – Виельгорский, Одоевский, Вяземский и Пушкин совместными усилиями сочинили и исполнили шуточный канон «Пой в восторге, русский хор…», который заканчивался куплетом Пушкина:
Слушая сию новинку,
Зависть, злобой омрачась,
Пусть скрежещет, но уж Глинку
Затоптать не может в грязь.
Последняя опера Пушкина: скорее всего, Александр Сергеевич с женой был за 10 дней до смерти на российской премьере оперы Даниэля Обера «Бронзовый конь» в Большом Каменном театре (мировая премьера этой оперы состоялась за два года до этого в Париже).
Последний концерт Пушкина: за четыре дня до смерти поэта (и за два дня до его дуэли) в доме Энгельгардта на Невском выступали: придворный берлинский музыкант, флейтист-виртуоз Иоганн Габриельский, виолончелист-виртуоз и дирижер, директор Императорской придворной капеллы Карл Шуберт и концертирующий пианист Карл Фольвейлер[47]. 19-летний Иван Сергеевич Тургенев, который присутствовал на том концерте, оставил запись о Пушкине:
«Он стоял у двери, опираясь на косяк, и, скрестив руки на широкой груди, с недовольным видом посматривал кругом. Помню его смуглое небольшое лицо, его африканские губы, оскал крупных белых зубов, висячие бакенбарды, темные желчные глаза под высоким лбом почти без бровей – и кудрявые волосы… Несколько дней спустя я видел его лежавшим в гробу».